Когда роль выстреливает, кажется, это удача. Но для многих актёров всенародная любовь к одному образу оборачивается ловушкой. Они годами слышат одно и то же, отвечают на одни и те же вопросы, а режиссёры не видят в них никого, кроме героя из старого фильма. Ниже — истории тех, кому слава пришла через роль, которую они сами терпеть не могли.
Александр Демьяненко
Демьяненко стал Шуриком всего в двух комедиях Гайдая — «Кавказская пленница» и «Операция „Ы“». Этого хватило, чтобы на всю жизнь приклеить к нему один образ. Актёр был человеком замкнутым, а зрители упорно видели в нём того самого простого и компанейского парня. Поклонники постоянно пытались заговорить с ним на улице, и это сводило его с ума. Он до конца жизни считал, что Шурик сломал ему карьеру. Люди не замечали других его работ, не видели разницы между экранным героем и живым человеком.
Ирина Муравьёва
Муравьёва не скрывала, что терпеть не могла свою героиню Людмилу из «Москва слезам не верит». Актриса говорила прямо: «Все, что мне было противно в жизни, все вылезло на экран; моя героиня получилась назойливая, вульгарная». Ей было тяжело играть резкие, грубоватые черты, которые совсем не совпадали с её внутренним настроем. При этом она не спорила с тем, что фильм получился сильным, просто сама роль далась ей тяжело. Вера Алентова и Раиса Рязанова, напротив, чувствовали родство со своими героинями и вспоминали съёмки с теплом.
Арчил Гомиашвили
Гомиашвили уже играл Остапа Бендера в театре, но версия Гайдая ему категорически не нравилась. На съёмках между актёром и режиссёром постоянно возникали трения. К концу работы напряжение дошло до того, что озвучивать героя доверили другому человеку — Юрию Саранцеву. Гомиашвили потом объяснял свою позицию без обиняков: «Роль сыграна бегом, в ритм фильму. В душу Остапу так и не заглянули». Ему хотелось показать глубину, а формат комедии требовал скорости и броских штрихов. Это расхождение он так и не принял.
Михаил Кононов
«Большая перемена» сделала Кононова узнаваемым, но сам он эту славу не ценил. Роль Нестора Петровича стала его визитной карточкой, и именно это мешало двигаться дальше. Актёр чувствовал себя заложником одного образа: режиссёры не предлагали ему кардинально других проектов. Он не верил в успех картины с самого начала и считал её проходной. К тому же роль изначально писалась под Евгения Стеблова, который в последний момент отказался. Кононов так и не смог смириться с тем, что именно этот образ навсегда прилип к нему.
Игорь Старыгин
Старыгин не был актёром одной роли, но Арамис намертво приклеился к нему в глазах зрителей. Сам он не раз признавался, что застрял в мушкетёрском образе. В 2000-е он снимался редко. У него были силы и желание работать, но предложений почти не поступало. Ирония судьбы вышла жёсткой: последней его ролью снова стал Арамис — в фильме «Возвращение мушкетёров, или Сокровища кардинала Мазарини». На площадке он вновь встретился с Михаилом Боярским, Вениамином Смеховым и Валентином Смирнитским, но это не сгладило горечи от того, как сложилась его поздняя карьера.
Андрей Мягков
Мягков своего героя Женю Лукашина в «Иронии судьбы, или С лёгким паром» не любил настолько, что несколько раз просил перестать крутить фильм ежегодно. Актёр считал, что эта роль закопала его карьеру, хотя о самом съёмочном процессе он ничего плохого сказать не мог. Он прямо говорил: «Этот фильм поставил крест на моей карьере. Все считают меня алкоголиком, хоть в действительности я спиртного не люблю, а баню просто ненавижу! Я не понимаю зрителей, которые пересматривают эту ленту по 20 раз».
Вячеслав Тихонов
Своей лучшей ролью Тихонов считал Матвея Морозова из «Дело было в Пенькове». А вот графа Болконского и Штирлица он не любил. На улицах к нему постоянно подбегали и кричали «Штирлиц!». Ещё тяжелее давалась сама съёмка: подолгу приходилось носить эсэсовскую форму. Другие артисты тоже её надевали, но Тихонов пробыл в этой ненавистной одежде врага дольше всех. Даже образ Ивана Ивановича из «Белый Бим чёрное ухо» он ценил выше, чем роль советского разведчика. Тихонов понимал, что съёмки у Татьяны Лиозновой прославили его на всю страну, но при этом считал, что как артист в этой работе ничего особенного не показал.
Что объединяет эти истории?
У каждого из этих актёров был свой повод не любить культовую роль. Для кого-то дело в характере героя, который шёл вразрез с внутренним миром. Для других — в том, как слава стирает личность и оставляет только один образ. Третьи страдали от того, что режиссёры не видели их в других амплуа и предлагали однотипные работы. При этом почти никто из них не отказывался от профессии и продолжал сниматься, искать новые роли и доказывать, что они больше, чем один герой.
Важно и то, что зрители не хотели зла. Они искренне любили эти образы, цитировали фразы, узнавали актёров на улицах. Но именно эта любовь и становилась капканом: за громкой популярностью исчезал живой человек со своими мыслями, усталостью и желаниями.
Вывод простой. Культовая роль — не всегда подарок. Она может стать трамплином, а может — стеной, за которой не видно других работ. Для актёра это одновременно и признание, и испытание. И истории этих семи человек показывают, что за узнаваемыми лицами и любимыми героями всегда стоит человек, которому иногда просто хотелось, чтобы его видели целиком, а не через одну роль.
Смотрите любимые фильмы на «Кинопоиске»