«Я всю жизнь ему говорил: учись, сынок, будешь жить лучше меня. Он выучился. Инженером стал. А квартиры у него нет до сих пор».
Эту фразу говорит Николай Иванович, 72 года, бывший токарь с приборостроительного завода в Ярославле. На завод он пришел сразу после армии, в 1975 году. Работал у станка, потом стал бригадиром, ушел на пенсию уже в 2010-х. Живет он в обычной 2-комнатной квартире на 4 этаже панельной 9-этажки. Эту квартиру ему дали от завода в 1983 году.
А его сыну Павлу сейчас 43. Он инженер-конструктор, высшее образование, опыт больше 15 лет, работа по специальности. Но своей квартиры у него нет. С женой и дочкой они снимают однушку, потому что ипотеку не тянут, а накопить на первоначальный взнос все время не получается.
История не про то, что один плохо старался, а другому повезло. Николай Иванович всю жизнь честно работал. Павел тоже не лежит на диване. Просто отец и сын оказались в 2 разных мирах. В одном рабочему с завода давали жилье. В другом инженер с высшим образованием считает, хватит ли ему на съем, садик, продукты и новые ботинки ребенку.
Как отец получил квартиру
Николай Иванович приехал в Ярославль из деревни в 1975 году. Ему было 21. После армии возвращаться домой не хотел - в деревне работы мало, перспектив никаких. Двоюродный брат позвал на завод. Сказал: «Пойдешь учеником токаря. Не сахар, но работа настоящая».
Сначала Николай Иванович жил в общежитии. Комната на 4 человек, железные кровати, тумбочки, общий душ на этаже. Зарплата сначала была 120 руб., потом, когда получил разряд, стала около 180 руб., с премиями выходило больше.
«Я тогда не думал, что я какой-то ценный специалист, - говорит он. - Обычный парень у станка. Руки есть, не пьешь, смену отработал, план сделал - уже нормальный работник».
В 1978 году он женился. Жена, Лидия, работала медсестрой в поликлинике. Молодой семье дали комнату в семейном общежитии. Комната 14 метров, общая кухня, общий туалет, на плите вечная очередь из кастрюль. Но для них это уже было счастье. Не с соседями по кроватям, а вдвоем.
В 1980 году родился сын Павел. И Николай Иванович пошел в заводской профком узнавать про очередь на квартиру. Его поставили в список. Сразу предупредили: быстро не будет, людей много. Но завод строил дома для работников, поэтому надежда была настоящая, не бумажная.
«Я тогда вообще не задавался вопросом, куплю я квартиру или нет. Квартиры не покупали. Их ждали. Тебя ставили в очередь, ты работал, семья росла, потом подходил срок. Могли дать не там, где хочешь. Могли дать маленькую. Но шанс был. И он был не у директора только, а у таких, как я».
В 1983 году Николаю Ивановичу было 29. Павлу - 3 года. В цех пришла новость: несколько семей получают квартиры в новом доме. Николай Иванович сначала не поверил. Потом его вызвали в отдел кадров и сказали, что семье выделяют 2-комнатную квартиру - 47 метров, 2 комнаты, кухня 6 метров, 4 этаж.
«Я пришел домой, а Лида стирала в тазу детские вещи. Я говорю: Лида, нам квартиру дали. Она сначала решила, что я шучу. Потом села прямо на табуретку и заплакала».
Квартира была пустая. Бетонный пол, кривые стены, батареи, раковина, ванна. Мебели почти не было. Диван взяли у родителей жены, шкаф купили по случаю, кухонный стол Николай Иванович сам строгал на заводе после смены. Но это была их квартира.
Не съемная. Не временная. Не в ипотеку на 25 лет. Своя по тем правилам, а потом уже приватизированная в 1990-х.
«Я получил ключи и как будто выдохнул, - вспоминает он. - Все. Семья под крышей. Ребенку есть где расти. Жене есть где жить. Мне есть куда возвращаться после смены. Я не считал это чудом. Думал, ну вот так и должно быть у работающего человека».
Как вырос сын
Павел вырос в этой самой двушке. Ходил в школу во дворе, потом поступил в технический университет. Николай Иванович очень этим гордился.
«Я ему всегда говорил: Пашка, я всю жизнь у станка простоял, а ты головой работай. Учись. Инженер - это не токарь. У инженера кабинет, чертежи, уважение. Жить будешь лучше».
Павел и правда учился хорошо. Не отличник с портретом на доске почета, но крепкий, умный, усидчивый. После института устроился инженером-конструктором на частное предприятие. Потом перешел в проектную организацию. Делал расчеты, чертежи, сопровождал производство, ездил на объекты.
Сейчас он работает в компании, которая занимается промышленным оборудованием. Зарплата - 115 тысяч на руки. Для Ярославля вроде бы неплохо. Особенно если сравнивать с теми, кто получает 45-60 тысяч. Но своя квартира от этих 115 тысяч не появляется.
Жена Павла, Оксана, работает администратором в стоматологии. Получает около 48 тысяч. Дочке 7 лет, 1 класс. Семья живет в съемной однушке за 32 тысячи в месяц плюс коммуналка. Квартира маленькая, 34 метра. Дочка делает уроки на кухонном столе, потому что отдельного места у нее нет.
«Я когда к ним прихожу, мне тяжело, - говорит Николай Иванович. - Пашка сидит с ноутбуком на табуретке, Оксана готовит рядом, внучка буквы пишет у окна. Все друг на друге. А я смотрю и думаю: я в его возрасте уже 14 лет жил в своей двушке. А он инженер, умный человек, и до сих пор на чужой кухне ютится».
Почему они не покупают жилье?
Николай Иванович сначала не понимал. Считал, что сын просто осторожничает.
«Я ему говорил: ну бери ипотеку. Все же берут. Чего ты тянешь? Ты же не дворник, ты инженер. Зарплата нормальная».
Павел однажды не выдержал и сел с отцом за столом. Положил перед ним лист бумаги и начал считать.
Нормальная 2-комнатная квартира в Ярославле, не в центре, но и не совсем на окраине, стоит около 7 млн руб. Можно найти дешевле, но там либо старый фонд, либо 1 этаж, либо ремонт такой, что еще миллион надо вложить сразу. Первоначальный взнос хотя бы 20% - это 1,4 млн руб.
«Пап, у нас нет 1,4 млн. Мы снимаем, растим ребенка, живем. Мы можем откладывать 25-30 тысяч в хороший месяц. Но хороший месяц бывает не всегда. То зубы, то школа, то машина сломалась, то куртки всем покупать. За год мы не откладываем 360 тысяч. Мы дай бог 200 откладываем, если ничего не случилось».
Николай Иванович слушал и молчал.
Потом Павел показал ипотечный калькулятор. Если брать 5,6 млн на 20 лет, платеж выходит такой, что семья должна отдавать банку больше 70 тысяч в месяц. Это без ремонта, без мебели, без страховок, без жизни.
«Пап, мы сейчас платим 32 за съем и уже чувствуем. А если будем платить 70 банку? У нас дочка. Нам есть надо. Ее одевать надо. В отпуск иногда хочется хотя бы в деревню, а не только на балкон. Я не могу положить семью под каток на 20 лет».
Николай Иванович тогда сказал:
«Но квартира же своя будет».
А Павел ответил:
«Она будет своя, когда мне 63 исполнится. До этого она будет банка. И если я потеряю работу, банк не скажет: Паша хороший инженер, давайте подождем. Банк скажет: плати».
Вот эта фраза отца задела. Потому что он вдруг понял: у сына нет главного, что было у него. Не только квартиры. У сына нет уверенности, что через месяц все будет как прежде.
Что было у отца и чего нет у сына
У Николая Ивановича завод был как большая тяжелая машина. Неповоротливая, шумная, с проходной, вахтершами, планерками, профкомом, стенгазетой, очередью на колбасу перед праздниками. Но эта машина держала человека.
Работа была не богатая, но понятная. Зарплата приходила. Отпуск был. Больничный был. Путевку в санаторий иногда давали. Детский лагерь через завод был. Квартира через очередь была. Не сразу, не всем быстро, не по желанию, но была сама идея: если работаешь, семья без крыши не останется.
У Павла все иначе. Компания частная. Сегодня есть заказы, завтра их меньше. Сегодня инженеры нужны, завтра руководство решило оптимизировать отдел. Зарплата выше, чем у отца по советским меркам, техника лучше, еда в магазинах есть, джинсы покупать не надо через знакомых. Но вокруг все платное и все держится на личном доходе.
Садик - плати. Школа вроде бесплатная, но тетради, форма, кружки, сборы, репетитор по английскому - плати. Заболел зуб - плати. Снимаешь квартиру - плати чужому человеку каждый месяц и молись, чтобы он не решил продать жилье. Хочешь свою - иди в банк и бери долг на половину жизни.
«Я получал меньше, - говорит Николай Иванович. - Конечно, меньше. Мы жили беднее. Колбасу доставали, сапоги жене искали, за мебелью записывались. Но я знал, что у меня есть траектория. Общежитие, очередь, квартира. А у Пашки траектория какая? Съем, ипотека, страх потерять работу. И все на нем самом».
Павел прекрасно понимает, что отец не сидел сложа руки. Заводская квартира не упала ему за красивые глаза. Он вставал в 5:30, шел на смену, стоял у станка, дышал маслом и металлической пылью, срывал спину, приходил домой выжатый.
«Я не считаю, что папе просто подарили, - говорит Павел. - Он заработал эту квартиру своим трудом. Вопрос в другом. Его труд система признавала так: ты работаешь - мы даем тебе жилье. Мой труд система признает так: ты работаешь - вот тебе зарплата, а дальше крутись как хочешь».
Павелу особенно неприятно, когда кто-то из старших говорит: «Мы в твои годы уже квартиры имели, а вы все ноете».
«Да, имели. Только не потому что все были гениальными накопителями. А потому что жилье распределялось иначе. Если бы моему отцу в 1983 году сказали: Николай, вот тебе зарплата, иди купи двушку по рыночной цене, - он бы ее тоже не купил. Просто рынка такого не было. Была другая система».
При этом Павел не идеализирует прошлое. Он знает от отца и про дефицит, и про очереди, и про то, что нельзя было просто взять и переехать куда хочешь, купить район какой нравится, выбрать дом и планировку. Отец получил ту квартиру, которую дали. Не выбирал этаж, метраж, двор, соседей. Дали - радуйся.
Николай Иванович долго считал, что сын просто должен сильнее постараться. Взять подработку. Урезать расходы. Продать машину. Отказаться от отпусков. Но потом посмотрел на жизнь Павла внимательнее.
Машина у них не новая, 2012 года, нужна, чтобы возить ребенка к бабушке и на дачу к родителям жены. Отпуск - неделя в Анапе 1 раз за 3 года, и то с подсчетом каждой тысячи. Рестораны - по праздникам. Одежда - в основном по скидкам. Никакой роскоши, которую можно отрезать и сразу накопить на квартиру.
«Я понял, что он не транжира, - говорит Николай Иванович. - Он просто живет в мире, где квартира стала слишком дорогой по отношению к обычной зарплате. Даже инженерной».