— Вы мне откройте, пожалуйста, дверь нормально, а не через цепочку. Я не грабительница с большой дороги.
Галина стояла в прихожей и смотрела на узкую полоску чужого лица в проёме. Женщина за дверью была лет тридцати пяти, крашеная в тёмно-рыжий цвет, с тонкими губами и глазами, которые смотрели прямо и без всякой вежливости.
— Вы к кому? — спросила Галина, не снимая цепочку.
— К вам. К вам обеим. Меня зовут Елена, я первая жена Дмитрия Сергеевича. Думаю, вы знаете, кто я такая.
Галина знала. Дмитрий говорил о Елене редко и всегда через зубы, но говорил. Галина сняла цепочку и отступила назад. Из комнаты доносилось сонное посапывание малыша. Светлана, невестка, укладывала его уже третий раз за утро.
Елена вошла, не разуваясь. Замшевые сапоги светло-серого цвета прошлись прямо по беловатому коврику в прихожей, который Галина купила в прошлом году на день рождения. Тогда ещё казалось, что деньги есть.
Галина посмотрела на сапоги, потом на коврик, потом снова на Елену. Ничего не сказала.
— Где Светлана? — спросила Елена, оглядывая прихожую. Взгляд её задержался на вешалке, где висело несколько курток. — Мне нужно с ней поговорить тоже.
— Она с ребёнком. Подождите в кухне.
— Ничего, я подожду и здесь.
Она не подождала. Она прошла в коридор, заглянула в проём, ведущий в зал, увидела большой телевизор на стене и замедлила шаг.
— Хороший телевизор, — сказала она. — Новый?
— Это наш телевизор, — сказала Галина.
— Пока наш, — отозвалась Елена и не стала уточнять, что имеет в виду.
Из детской вышла Светлана. Она была в домашнем джемпере, волосы убраны наспех, под глазами синева от недосыпа. Увидела Елену, встала в проёме и не сказала ничего. Просто смотрела.
— Светлана? — уточнила Елена.
— Да.
— Очень хорошо. Значит, вы обе здесь, и мне не придётся повторять дважды. Дмитрий мне должен алименты за семь месяцев. Это не мои фантазии, это исполнительный лист. Суд вынес решение ещё полтора года назад. Он платил первые пять месяцев, потом перестал. Я ждала, писала, звонила. Он трубку не берёт.
Светлана опустила взгляд на сапоги Елены, на коврик под ними. Потом снова подняла на Елену.
— Мы знаем, что он должен, — сказала Светлана. — Он нам тоже не звонит.
— Вот как, — сказала Елена и, кажется, немного удивилась. — Когда последний раз был дома?
— Восемь дней назад. Сказал, командировка.
— Командировка. — Елена повторила это слово без насмешки, но и без сочувствия. — Понятно. Тогда давайте так. Раз его нет, я буду говорить с вами. Долг никуда не делся. Семь месяцев, это приличная сумма. Плюс пени за просрочку. Если вы не хотите, чтобы сюда пришли судебные приставы и начали описывать имущество, мне нужна компенсация. Натурой, деньгами, как угодно. Пока не придём к согласию, я никуда не уйду.
Галина перебирала край фартука пальцами, комкала ткань. Она стояла у стены и смотрела в сторону, туда, где в углу прихожей стоял старый зонт.
— Проходите в кухню, — сказала Светлана. — Будем говорить нормально. Не в коридоре же.
Кухня была небольшая, стол на четверых, окно во двор. Елена села, не спрашивая, закинула ногу на ногу. Светлана поставила чайник. Галина осталась стоять у холодильника.
— Садитесь, Галина Ивановна, — сказала Светлана. Галина послушалась.
— Значит, он просто не вернулся, — произнесла Елена. — И вы не знаете где?
— Не знаем, — подтвердила Светлана.
— В полицию обращались?
— Нет. Он взрослый человек, позвонил сам, сказал про командировку. Это его право.
— Его право. — Елена помолчала. — Слушайте, мне, честно говоря, всё равно, где он и что с ним. Мне важно одно. У меня сын, сыну надо есть и одеваться. На мои плечи это не перекладывается только потому, что Дмитрий куда-то делся. Долг переходит на имущество. Я объясняю вам простую вещь.
— Мы понимаем, — сказала Светлана.
— Хорошо, что понимаете. Тогда давайте пройдём по квартире.
— Зачем?
— Я хочу видеть, что здесь есть. Телевизор я уже заметила. Стиральная машина есть?
— Есть.
— Иномарка во дворе чья?
Галина подняла голову.
— Машина моя, — сказала она. — Я её покупала ещё до того, как Дима...
— Это неважно, кто покупал. Важно, на кого оформлена.
— На Дмитрия, — сказала Светлана. Голос у неё был ровный.
— Вот видите. — Елена почти улыбнулась. — Значит, машина в счёт долга вполне подойдёт. Я не жадный человек. Я не хочу выносить каждый гвоздь. Машина закроет большую часть суммы.
Галина вцепилась в фартук обеими руками.
— Это же... это хорошая машина. Мы на ней ездим. Продукты возим. Я уже и ноги...
— Галина Ивановна, — перебила её Елена, — мне жаль. Правда. Но мой сын тоже ест каждый день. Понимаете?
В детской закряхтел малыш. Светлана встала, вышла. Галина сидела напротив Елены, смотрела на чужие сапоги, которые та так и не сняла. Грязи на них не было, но это не меняло дела.
— Вы хоть чай будете? — спросила наконец Галина.
— Нет, спасибо.
Из детской вернулась Светлана с малышом на руках. Тот смотрел на Елену круглыми глазами и жевал кулачок.
— Хорошенький, — сказала Елена, не меняясь в лице. — Сколько ему?
— Год.
— Понятно.
Она встала и прошла в коридор, а оттуда в зал. Светлана, не отдавая ребёнка, пошла за ней. Галина тоже встала и поковыляла следом, придерживая рукой косяк.
Елена стояла перед телевизором. Он был большой, современный, куплен в прошлом году. Галина тогда ещё спросила Дмитрия, откуда деньги. Он сказал, что заработал на каком-то проекте. Она не стала уточнять.
— В рассрочку брали? — спросила Елена, не оборачиваясь.
— Не знаю, — сказала Светлана.
— Нужно узнать. Если в рассрочку, то это уже не совсем ваше. — Елена отошла от телевизора, открыла дверь в спальню. — Можно?
— Нет, — сказала Светлана.
Елена посмотрела на неё, потом на малыша, потом снова на Светлану.
— Хорошо, — сказала она, не двигаясь с места. — Не буду. Но вы понимаете, что я могу прийти сюда с приставами? Они зайдут везде.
— Понимаю.
— И вы понимаете, что я могу привести крепких ребят с эвакуатором прямо сегодня? Машина оформлена на него, у меня исполнительный лист, я имею полное право.
— Имеете, — согласилась Светлана.
Этот спокойный ответ, кажется, немного выбил Елену из колеи. Она ожидала крика или слёз, или просьб подождать. А тут просто согласие.
— Тогда давайте решим это по-человечески, — сказала Елена. — Ключи от машины есть?
— Есть.
— Технический паспорт?
— Найдём.
— Ну вот. Отдайте мне ключи сейчас. Я приеду завтра с эвакуатором, заберём машину, и я больше не буду беспокоить вас до тех пор, пока Дмитрий не объявится.
Светлана перехватила малыша с одной руки на другую. Тот дёрнул её за волосы, она тихонько его отцепила.
— Завтра, — сказала она. — Хорошо. Приходите завтра.
Елена, похоже, не ожидала такого простого согласия. Она ещё раз обвела взглядом зал, задержалась на стиральной машине, видной из дверного проёма в ванную.
— Она на ком записана?
— Не знаю точно.
— Выясните к завтрашнему дню. Если на него, то её тоже можно включить в счёт долга.
Галина стояла у стены и молчала. Лицо у неё было такое, будто она не здесь, будто смотрит в какое-то другое место, куда посторонние не ходят.
— Галина Ивановна, — сказала Елена уже мягче, — вы понимаете, что я вам не враг? Вы же мать. Я тоже мать. Мой мальчик ни в чём не виноват.
Галина медленно кивнула.
— Конечно, не виноват, — сказала она. Голос был тихий, без интонации.
Елена ушла. Дверь за ней закрылась с твёрдым щелчком. Светлана постояла в прихожей, глядя на коврик с отпечатками замшевых сапог. Потом подошла и переложила его к батарее, чтобы высох.
Малыш уснул к обеду. Светлана уложила его и вышла на кухню, где Галина сидела над остывшим чаем.
— Галина Ивановна, — сказала Светлана, садясь напротив, — нам нужно поговорить. Про документы.
— Какие документы?
— Любые. Где Дмитрий хранил бумаги? Договоры, квитанции. Всё, что он держал дома.
Галина задумалась.
— В комоде. В нижнем ящике. Он всегда туда складывал.
Они прошли в зал. Светлана открыла нижний ящик комода. Там было несколько папок, пачка чеков, скреплённых резинкой, и ещё конверты. Много конвертов. Светлана взяла первый, посмотрела на обратный адрес.
— Это из какого-то банка, — сказала она. — Открытого счёта не видно. — Она вытащила листок, пробежала глазами. — Уведомление о просрочке. По кредиту.
— Какому кредиту? — Галина подошла ближе.
— Потребительскому. Три месяца просрочки. Сумма... — Светлана помолчала. — Приличная сумма.
Она открыла второй конверт. Галина стояла рядом и смотрела, как невестка разворачивает бумагу, читает, кладёт на стол.
— Это из другой организации. — Светлана подняла взгляд. — Микрозаём. Видите? Процент указан прямо здесь. Это очень высокий процент, Галина Ивановна.
— Микрозаём? — Галина не совсем понимала это слово, но что-то почуяла. — Это как?
— Это когда берут деньги в таких маленьких конторах. Быстро, без лишних вопросов. Но процент такой, что долг вырастает очень быстро.
Галина опустилась на стул прямо посреди зала. Светлана продолжала разбирать конверты. Один, другой, третий. Их было, наверное, восемь или девять. Из разных мест. Два из автоломбарда.
— Автоломбард, — сказала Светлана и перечитала. — Это значит, машина заложена. Полгода назад.
Галина смотрела на неё.
— Как заложена?
— Вот так. Он взял деньги под залог машины. Машина числится за ним как обеспечение. Если долг не выплачен, а здесь написано, что не выплачен, то машина принадлежит ломбарду. Юридически.
— Но это же... он же не говорил...
— Нет, не говорил.
Светлана положила бумаги на стол ровно. Она не торопилась, не суетилась. Её руки двигались аккуратно, как руки человека, который разбирает чужие вещи и понимает, что ни одна из них ему не принадлежит.
— Ещё есть письма про рассрочку, — сказала она. — Телевизор. Стиральная машина. Три месяца без платежей. Они уже прислали требование.
Галина смотрела на стол, на котором лежали конверты, и не понимала, как это всё здесь появилось. Она жила в этой квартире всю жизнь. Сама выбирала обои, сама клеила их с покойным мужем. Сын вырос вот за этим столом. И вот теперь конверты, проценты, ломбард.
— А деньги, которые я ему давала? — спросила она вдруг.
Светлана посмотрела на неё.
— Какие деньги?
— Я ему давала. В прошлом году. Сказал, на ремонт машины. Сорок тысяч. Мне дочь помогла, она из Воронежа присылала понемногу.
Светлана ничего не ответила. Она снова посмотрела на конверты, на сумму, указанную в письме из автоломбарда. Сорок тысяч там нигде не фигурировало. Зато в бумаге из интернет-компании, которую Светлана раскрыла последней, было написано, что инвестиционная платформа прекратила деятельность, вложенные средства не возвращаются, и организация выражает сожаление.
— Он вкладывал деньги в интернет-платформу, — сказала Светлана ровно.
— Что это значит?
— Это значит, что деньги ушли. Туда, откуда не возвращаются.
Галина сложила руки на коленях. Долго молчала. За окном прошла машина, потом ещё одна. Кто-то хлопнул дверью в подъезде.
— Я ему говорила, — произнесла она наконец, очень тихо. — Говорила, осторожней с деньгами. Он всегда знал лучше.
— Галина Ивановна, он это не скрыл специально именно от вас. Он скрывал от всех. И от меня тоже.
— Ты давно знала?
— Нет. Вот сейчас читаю первый раз.
Галина встала, прошла к окну. Внизу во дворе стояла иномарка. Синяя, немного побитая по бокам. Дмитрий говорил, что поцарапали на парковке.
— Если она заложена, зачем Елена хочет её забрать?
— Она не знает, что заложена, — сказала Светлана. — Она видит машину, видит исполнительный лист, думает, что это просто.
— И что мы будем делать?
— Завтра она придёт. Я отдам ей ключи. И договор залога тоже отдам.
Галина обернулась.
— Ты хочешь, чтобы она забрала заложенную машину?
— Нет. Я хочу, чтобы она попробовала. Пусть сама читает бумаги.
Галина долго смотрела на невестку. Та сидела за столом, перебирала листки, что-то помечала ручкой на клочке бумаги. Лицо у неё было усталое, но спокойное. Совсем молодая женщина, думала Галина, а глаза как у той, что прожила больше.
— Ты ела что-нибудь сегодня? — спросила Галина.
— Утром. С малышом не вышло нормально.
— Иди, я картошку сварю. Садись.
Они поели молча. Малыш проснулся и требовал внимания. Галина взяла его на руки и ходила по комнате, пока Светлана мыла посуду. За окном уже темнело.
— Света, — сказала Галина, не оборачиваясь, — а он нам вообще позвонит?
— Не знаю.
— Ты злишься?
— Устала.
— Это тоже ответ.
Светлана поставила тарелку на сушилку и вытерла руки полотенцем.
— Галина Ивановна, вы не виноваты в том, что он такой. Просто чтобы вы знали.
— Я его мать.
— Это не делает вас виноватой.
Галина ничего на это не ответила. Она продолжала ходить по комнате, держа внука. Тот сонно тыкался носом в её плечо и постепенно успокаивался.
Утром Светлана встала раньше. Разобрала бумаги на две стопки. В одной, оставшейся в ящике, были квитанции за коммунальные услуги и какие-то старые гарантийные талоны. В другой, той, что легла в тонкую папку, были все долговые конверты и договор с автоломбардом. Договор она прочитала внимательно, дважды, потому что язык там был как везде в таких бумагах, специально запутанный. Но смысл был понятен.
Машина, как обеспечение займа, находилась в залоге у ломбарда. Срок погашения прошёл. Автомобиль переходил в собственность ломбарда при условии неуплаты. Они ещё не прислали забрать, видимо, ждали или занимались чем-то другим. Но это было делом времени.
Около одиннадцати в дверь позвонили. Галина пошла открывать. Светлана слышала голос Елены из коридора, потом топот шагов, потом в зал вошли двое. Елена в тех же сапогах и невысокий мужчина в спецовке с надписью на спине, Светлана не разобрала какой.
— Вы же договорились, — сказала Елена, оглядывая комнату. — Где ключи?
— Ключи здесь, — сказала Светлана и взяла со стола брелок. — И документы.
Она подала папку.
— Что это? — Елена взяла папку, открыла.
— Там три листа. Первый это техпаспорт на машину. Второй это страховка. Третий это договор о залоге автомобиля.
Елена смотрела на третий лист. Мужчина в спецовке стоял у двери и молчал. Галина вошла следом, встала у комода, одной рукой придержалась за его край.
— Что за договор? — спросила Елена, не поднимая взгляда.
— Договор с автоломбардом. Дмитрий заложил машину полгода назад. Он не погасил долг. По условиям договора машина переходит ломбарду.
Елена перечитала. Потом ещё раз.
— Это может быть поддельное.
— Может, — согласилась Светлана. — Но тогда вы возьмёте машину, поедете на ней, и коллекторы от ломбарда объявят её в розыск. Машина в базе как обеспечение займа. Это легко проверить. Кто едет на машине, тот и отвечает. А вам это надо?
Мужчина у двери шевельнулся. Он кашлянул.
— Слушайте, — сказал он Елене, — я не буду грузить что в залоге. Мне это не нужно.
— Ты сказал, что поможешь.
— Помогу. С чистой машиной. Это не чистая.
Елена посмотрела на него. Потом на Светлану. Потом на папку в своих руках.
— Значит, вы специально придержали это до сегодня, — сказала она.
— Мы узнали вчера. Так же, как вы, из конвертов.
— Из каких конвертов?
— Из тех, что Дмитрий прятал в комоде. Там много конвертов. Хотите посмотреть?
Елена промолчала.
— Он набрал долгов по всему, — продолжала Светлана без злости и без торжества, просто говорила, как читают вслух. — Кредиты, микрозаймы, залог машины, рассрочки. Технику, которую вы видели здесь, три месяца не платят. Деньги Галины Ивановны он тоже вложил куда-то. Мы сидим в той же яме, что и вы.
— Это не моя проблема, — сказала Елена, но голос у неё чуть изменился. Не смягчился, нет. Просто стал точнее, без напора.
— Я понимаю. Ваша проблема это алименты. Но брать машину, которая в залоге, это не решение вашей проблемы. Это добавление новой.
Мужчина у двери переступил с ноги на ногу.
— Лен, я пошёл. Ты как хочешь, а я не участвую.
Он вышел. Слышно было, как хлопнула входная дверь.
Елена стояла с папкой в руках. Она смотрела на ключи, которые всё ещё лежали на столе. Потом взяла их. Повертела в руках. Положила обратно.
— Почему вы мне сразу не позвонили? — спросила она. — Когда узнали, что он сбежал?
— Потому что не знали вашего телефона.
— Он есть в интернете. Я индивидуальный предприниматель.
— Я не искала, — сказала Светлана честно.
Елена опять посмотрела на ключи. Потом взяла их и положила в карман. Галина вздохнула у комода, один тихий, короткий выдох.
— Стоп, — сказала Светлана. — Вы же слышали. Машина в залоге. Если вы хотите взять ключи, берите. Но тогда берите и эти бумаги. — Она взяла из папки договор и протянула Елене. — Чтобы понимали, что берёте.
Елена взяла листок, прочитала ещё раз. Медленно. Потом положила ключи обратно на стол.
— Вы не видели его машину? — спросила она вдруг у Галины. — Он её загнал куда-то или прямо во дворе оставил?
— Во дворе, — сказала Галина.
— Там она и стоит?
— Стоит.
— Заведётся хоть?
Галина помялась.
— Он в последний месяц говорил, что что-то с мотором. Говорил, надо в сервис, денег не хватает.
Елена смотрела в окно, на двор.
— Значит, и машина сломана, — сказала она, ни к кому особенно не обращаясь.
— Похоже, что так, — ответила Светлана.
Елена повернулась к ней.
— И что мне теперь делать?
— Я не знаю, — сказала Светлана. — Это не в моей власти. Дмитрий должен вам. Не я и не Галина Ивановна. Если хотите, подавайте на него отдельно. Исполнительный лист у вас есть. Когда он найдётся, приставы могут работать напрямую.
— Когда он найдётся, — повторила Елена. — А если не найдётся?
— Тогда не знаю.
Молчание было долгое. Малыш в соседней комнате что-то произнёс, какое-то своё слово, непонятное, но настойчивое. Галина оторвалась от комода и пошла к нему.
Елена собрала сумку. Ключи так и остались лежать на столе.
— Папку я заберу, — сказала она.
— Там три листа, — сказала Светлана. — Договор о залоге оставьте, он нам нужен.
Елена вытащила договор, отдала, остальное положила к себе в сумку. Постояла у двери, надела пальто. Пуговицу на левом рукаве поправила, хотя та и так не расстёгивалась.
— Если объявится, дайте мне знать, — сказала она.
— Хорошо, — ответила Светлана.
— Честно?
— Честно. Это не в наших интересах его прятать.
Елена ушла. На этот раз без лишних слов. Коврик в прихожей снова остался с отпечатками замшевых сапог. Светлана посмотрела на него и решила, что завтра постирает.
Галина вышла из детской с малышом на руках.
— Ушла?
— Ушла.
— Ключи взяла?
— Нет. Оставила.
Галина посмотрела на стол, где лежал брелок.
— И что теперь?
— Не знаю пока, — сказала Светлана. — Надо разобраться с ломбардом. Посмотреть, что они планируют. Может, есть какой-то срок, может, можно договориться.
— Денег нет.
— Это я знаю.
Галина переложила малыша с руки на руку. Он зевнул, потянулся, снова потёр нос.
— Может, позвонить Дмитрию ещё раз?
— Я вчера звонила. Недоступен.
— Я имею в виду, через его друзей. Через Пашу. Они же дружат.
— Дружили. Паша тоже не берёт трубку уже несколько дней. Я проверяла.
Галина прижала внука к себе крепче. Не сильно, но крепче.
— Значит, они вместе куда-то делись?
— Может быть. Это уже их дело.
— А наше дело?
Светлана собрала конверты обратно в папку, папку положила на комод.
— Наше дело жить дальше. Чем занималась до того, как вышла за него?
— Я работала в детском саду. Потом вышла на пенсию.
— А руки у вас какие? Умеете что-то делать руками, я имею в виду?
Галина слегка удивилась.
— Вязала раньше. Шила немного. Мы с мужем всегда сами всё...
— Это хорошо, — сказала Светлана. — Значит, вы с малышом дома. Я поищу, можно ли найти что-то из работы удалённо. Я умею работать с документами. В декрете сидеть и ничего не делать я не собираюсь.
— Тебя возьмут с ребёнком?
— Если я работаю дома, кому какое дело, с кем. Попробую.
Галина кивнула медленно. Она смотрела на невестку и видела в ней что-то, чего в своё время не хватало ей самой. Не смелость. Что-то другое. Способность собрать всё, что есть, и считать это достаточным.
— Чай поставь, Света, — сказала она. — Холодно что-то сегодня.
— Сейчас.
Следующие две недели прошли тихо. Не в смысле приятно, а в смысле без посторонних. Никаких звонков, никаких визитов. Дмитрий не объявлялся. Ломбард не приходил. Светлана написала несколько писем в разные конторы, которые предлагали работу с документами и проверками, и на одно из писем получила ответ. Небольшая компания занималась проверкой заявок, ей нужны были люди с внимательностью и опытом работы с бумагами. Платили немного, но это было что-то.
Галина в эти дни занималась малышом. Первый раз это получилось неловко, она давно не держала маленьких и боялась сделать что-то не так. Но малыш оказался незлобивым. Он смотрел на неё серьёзными глазами и, кажется, не имел ничего против.
На четырнадцатый день после ухода Дмитрия Светлана нашла в почтовом ящике письмо из ломбарда. Официальное. Они сообщали, что в связи с невыполнением обязательств по договору займа намерены забрать предмет залога, то есть автомобиль, в течение ближайших дней. Просили обеспечить доступ к транспортному средству.
Светлана показала письмо Галине.
— Приедут, — сказала Галина.
— Приедут. Это их право.
— Что нам делать?
— Ничего. Пусть забирают. Это их машина по документам.
— А если...
— Нет, — сказала Светлана. — Никакого «если». Мы не будем прятать машину, не будем закрывать ворота, не будем звонить в полицию. Она не наша. Пусть забирают.
Галина помолчала.
— Ты злишься на него?
— Я ещё не успела, — сказала Светлана. — Наверное, потом.
— Я тоже не успела, — призналась Галина. — Всё жду, что позвонит.
— Может, и позвонит.
— Ты думаешь?
— Не знаю. Он всегда умел объяснять. Объяснит и это.
Они помолчали. Малыш спал. За окном было пасмурно.
— Света, — сказала Галина, — ты не пожалеешь, что сюда переехала? Ко мне?
— Пожалею или не пожалею, это неважно. Я здесь.
— Всё же.
— Нет, — сказала Светлана. — У меня нет другого места, куда идти с малышом. А здесь вы. Это лучше, чем ничего.
Галина как-то странно на неё посмотрела. Не обиженно, нет. Просто видела, что невестка говорит правду, без украшений, и это, как ни странно, оказалось утешительнее всего, что можно было бы сказать красивее.
Люди из ломбарда приехали через три дня. Двое, в куртках, деловые. Один что-то проверял по телефону, другой возился с машиной. Машина не заводилась. Они провозились долго, потом вызвали маленький тягач и увезли на нём.
Светлана наблюдала из окна. Галина стояла рядом.
— Уехала, — сказала Галина.
— Уехала.
— Жалко. Хорошая была машина.
— Хорошая, — согласилась Светлана.
Они ещё немного постояли у окна. Двор был теперь просторнее на одно синее пятно. Потом малыш проснулся и позвал по-своему, Галина пошла к нему.
Светлана вернулась к столу. На экране ноутбука ждала очередная пачка заявок, которые надо было проверить. Работа была несложная, но требовала внимания. Она открыла первый файл.
В коридоре зазвонил телефон. Светлана взяла.
Незнакомый номер. Она ответила.
— Алло, это Светлана? — спросил незнакомый мужской голос.
— Да.
— Меня зовут Андрей. Я... я друг Дмитрия. Ну, знакомый. Он попросил передать, что у него всё нормально. Что он скоро объявится.
Светлана помолчала.
— Хорошо, — сказала она.
— Вы не хотите узнать, где он?
— Если он хочет, пусть сам расскажет.
— Он просто... он в сложной ситуации.
— Мы тоже, — сказала Светлана. — Передайте ему, что машину сегодня забрали. Ломбард.
Пауза на другом конце.
— Понял, передам.
— И ещё скажите, что Галина Ивановна здорова, малыш растёт. И что алиментный долг никуда не делся. Пусть имеет в виду.
— Скажу.
— Спасибо.
Она положила трубку. Зашла Галина с малышом.
— Кто звонил?
— Кто-то от Дмитрия. Говорит, у него всё нормально.
Галина остановилась у порога. Малыш тянулся к кошке, которой в квартире не было, просто к какой-то тени на стене.
— Нормально, — повторила Галина. — Это хорошо?
— Это значит, что он жив. Наверное, хорошо.
Галина прошла к дивану, села, продолжая держать малыша.
— Когда вернётся?
— Скоро, сказали. Что значит скоро, не знаю.
— Вернётся и что?
Светлана смотрела на экран ноутбука.
— Не знаю, Галина Ивановна. Это уже другой разговор. Сначала пусть вернётся.
— Он должен Елене. Он должен нам. Он должен банкам.
— Да.
— И что со всем этим будет?
— Пусть сам отвечает.
Галина кивнула. Малыш наконец дотянулся до тени, ткнул в стену пальцем, удивился, что ничего нет, и громко сообщил об этом.
— Он уже говорит почти, — заметила Галина.
— Пытается.
— Первое слово скоро.
— Скоро.
Галина посмотрела на невестку.
— Ты сегодня ела?
— Сейчас поем.
— Я щи вчерашние разогрею. Садись.
— Минуту, дайте закончу строчку.
Галина понесла малыша на кухню. Слышно было, как она с ним разговаривает, что-то объясняет тихим голосом, и он отвечает своими словами, которые пока только ей понятны.
Светлана закончила строчку. Открыла следующую заявку. Работа была небольшая, оплата скромная, но это было её. Без чужих обещаний, без конвертов в комоде. Она сохранила файл.
На столе рядом с ноутбуком лежал брелок от машины. Она его не убирала эти дни, он просто там остался. Теперь она взяла его и положила в ящик стола, вниз, под другие вещи.
Ни к чему он больше не подходил.
— Света! — позвала Галина из кухни. — Щи стынут!
— Иду, — отозвалась Светлана и встала.
За окном двор был пустым и обычным. Место, где раньше стояла машина, уже ничем не отличалось от остального асфальта. Просто двор. Просто утро. Дмитрий не приходил. Елена не звонила. Коллекторы сделали своё дело и уехали.
Жизнь не стала хорошей. Но она продолжалась, и это пока было всё, что от неё требовалось.
— Светлана, — позвала Галина снова, — иди, пока горячее.
Светлана закрыла ноутбук и пошла на кухню.
На следующей неделе Светлана нашла в интернете форум, где женщины обсуждали, как получить алименты с должника, если тот пропал. Она прочитала несколько тем, но не зарегистрировалась и ничего не написала. Потом закрыла страницу. Это была чужая проблема. Её собственные долги были конкретнее и ближе.
Она написала письмо в банк, где числилась рассрочка на стиральную машину. Объяснила ситуацию: муж оставил обязательства, она вынуждена взять их на себя, просит пересчитать график платежей. Ответа ждала три дня.
Ответ пришёл. Сухой, официальный, но с предложением. Они были готовы перенести часть платежей, если будет подтверждение дохода. Светлана написала снова, приложила данные о новой работе. Переписка продолжалась. Это было лучше, чем молчание.
Про телевизор она не писала. Телевизор пусть пока стоит. Рано или поздно и до него дойдёт очередь. Галина иногда смотрела по нему новости вечером. Пусть смотрит.
Галина в эти дни ходила тихо. Готовила, убиралась, сидела с малышом. Один раз Светлана услышала, как она разговаривает по телефону. Тихо, почти шёпотом. Она не стала прислушиваться. Может быть, дочь из Воронежа. Может быть, кто-то ещё.
Потом Галина вышла к ней и сказала просто:
— Я попросила Надю не присылать пока денег. Сказала, что справляемся.
— Справляемся? — Светлана подняла глаза от ноутбука.
— Пока да. Твоя работа это деньги. Небольшие, но деньги. Я получаю пенсию. Это тоже деньги. Не надо брать у дочери. Она там сама едва концы с концами.
Светлана кивнула.
— Как вам будет удобно.
— Мне удобно не быть должной, — сказала Галина. — Хватит уже долгов в этой квартире.
Это было сказано без горечи. Просто как факт. Светлана вернулась к экрану.
— Галина Ивановна, а коврик в прихожей. Он не стирается?
— Стирается. Я постирала уже. Но он немного сел. Меньше стал.
— Ну и ничего.
— Ничего. Зато чистый.
Прошёл ещё месяц. Дмитрий позвонил сам. Это было вечером, Светлана кормила малыша, Галина сидела рядом и смотрела, как он ест.
Телефон завибрировал на столе. Светлана увидела его имя на экране.
— Дмитрий, — сказала она Галине.
Галина вытянула шею, но ничего не сказала.
Светлана нажала кнопку и поднесла телефон к уху.
— Да.
— Света. — Голос у него был тихий и как-то сплющенный, будто говорил из-за закрытой двери. — Ты как?
— Нормально. Ты?
— Я... всё сложно. Ты сердишься?
— Пока нет. Потом будем выяснять.
— Мама дома?
— Рядом со мной.
— Можешь дать?
Светлана передала трубку Галине. Та взяла её обеими руками, прижала к уху.
— Дима? — спросила она. Голос был осторожный, как будто боялась спугнуть.
Что отвечал Дмитрий, Светлана не слышала. Она занялась малышом, который уже наелся и начинал капризничать. Она вытерла ему щёки, взяла на руки, стала ходить по кухне. Малыш тыкался носом в её плечо и успокаивался.
Галина говорила долго. Почти шёпотом. Один раз всхлипнула, Светлана увидела, как она вытерла щёку ладонью. Потом кивнула чему-то. Потом сказала:
— Хорошо, Дима. Приедешь, поговорим.
Протянула трубку Светлане.
— Он хочет с тобой.
Светлана взяла телефон, пересадила малыша Галине.
— Слушаю.
— Света, я всё объясню. Дай мне время.
— Времени у тебя достаточно. Объясняй тем, кому должен. Начни с Елены. У неё исполнительный лист.
— Я знаю.
— Ещё есть банки, ломбард, микрозаймы. Они не забыли.
— Я знаю.
— И деньги Галины Ивановны. Сорок тысяч.
Пауза.
— Я вернусь и всё решу.
— Хорошо, — сказала Светлана. — Когда?
— Скоро.
— Ты уже говорил «скоро».
— На этот раз серьёзно.
Светлана посмотрела в окно. Двор был тихий. На месте, где стояла машина, сидела кошка и умывалась.
— Приедешь, поговорим, — сказала она. — Пока.
— Пока.
Она положила телефон на стол. Галина смотрела на неё с малышом на коленях.
— Что он сказал?
— Что скоро приедет. Что всё объяснит.
— Ты веришь?
— Не знаю. Это не так важно.
— Как не важно?
Светлана посмотрела на Галину.
— Важно то, что было. А было вот что. Машину забрали. Рассрочку мы закрываем по новому графику. Я работаю. Вы с малышом дома. Это то, что есть. Остальное будет зависеть от него. Не от нас.
Галина молчала. Потом посмотрела на малыша, на его круглые серьёзные глаза.
— Он похож на Диму в детстве, — сказала она.
— Я знаю.
— Лоб такой же. И нос.
— Да.
— Это хорошо или плохо?
— Это просто так, — сказала Светлана.
Галина поправила малышу рубашку. Он схватил её за палец и не отпускал.
— Чай будешь? — спросила Галина.
— Буду.
— Я поставлю.
Она встала, осторожно устроила малыша на диване среди подушек, пошла к плите. Малыш лежал и смотрел в потолок, изучал что-то своё, понятное только ему.
Светлана открыла ноутбук. На почте ждало новое письмо от работодателя. Они спрашивали, готова ли она взять дополнительный объём. Она напечатала короткий ответ: да, готова.
Чайник начал шуметь на плите.
— Света, — сказала Галина, не оборачиваясь, — а про Елену. Ты думаешь, она успокоится?
— Нет, — ответила Светлана. — Она не успокоится, пока Дмитрий не начнёт платить. Это её право. У неё сын.
— Ты её не осуждаешь?
— За что?
— Ну она пришла, топала по коврику, телевизор мерила взглядом.
Светлана подумала.
— Галина Ивановна, если бы вы семь месяцев не получали алименты на своего ребёнка, вы бы тоже пришли.
— Я бы так себя не вела.
— Может, и не так. Но пришли бы.
Галина замолчала. Достала из шкафа чашки.
— Может, и пришла бы, — согласилась она наконец.
Они выпили чай. Малыш уснул прямо на диване, среди подушек. Галина накрыла его тонким пледом. Светлана закрыла ноутбук.
За окном давно стемнело. В соседних окнах горел свет, двигались чужие тени. Жизнь шла по всей улице, за каждым окном своя, со своими конвертами в комодах и своими людьми, которые говорят «скоро».
— Ложись спать, Галина Ивановна, — сказала Светлана. — Завтра малыш рано встанет.
— Знаю. Ты сама ложись.
— Ещё одно письмо отправлю и лягу.
— Долго сегодня работала.
— Надо.
Галина постояла у дивана, ещё раз поправила плед на малыше. Потом пошла к себе. В дверях остановилась.
— Света.
— Да?
— Хорошо, что ты здесь.
Светлана не ответила сразу. Потом сказала:
— Идите спать.
Галина ушла. Светлана осталась одна с ноутбуком. Она открыла письмо, написала ответ, закрыла крышку. Посмотрела на малыша. Тот спал крепко, щека вдавилась в подушку, губы чуть приоткрылись.
Она погасила верхний свет. Оставила ночник.
Дмитрий не возвращался ещё долго. Может быть, вернётся. Может быть, нет. Елена больше не приходила, но это не значило, что она забыла. Она не из тех, кто забывает. Долги не исчезают оттого, что никто о них не говорит вслух.
Но это будет потом. Или не будет.
Сейчас малыш спал. Плед не сбился. Ночник горел ровно.
Этого пока было достаточно.