Что я о ней думаю, об этой версии?
Я думаю, что Александр Сергеевич Пушкин не мог проиграть рукопись "Конька-Горбунка" в карты Петру Павловичу Ершову просто потому, что он не мог оказаться с ним за одним зелёным столом.
В карты играли не просто так, а "в обществе". В карты играли "свои", равные.
Как студент, почти разночинец, Ершов мог оказаться за одним столом с прославленным поэтом, аристократом Пушкиным?!
Ершов не мог быть допущен в общество, куда был вхож Пушкин, по одной простой причине: он не знал французского языка (как и никакого другого иностранного). "Вот я - кандидат Университета, а не знаю ни одного иностранного языка!" - восклицал Ершов (в кн. А.К. Ярославцова). Он потому и факультет выбрал философско-юридический, что туда можно было поступить без знания иностранных языков. "Кандидат" - это не абитуриент, как можно подумать в современных реалиях, а выпускник университета - со степенью "кандидат". Окончил университет Ершов в том же 1834 году, когда и был издан "Конёк-Горбунок".
Пушкин же с 1831 года, после женитьбы, уже почти в карты и не играл. Известно только о двух таких случаях, со слов самого поэта, - в одном случае он выиграл, в другом проиграл. Да, проигрыш тот был в июне 1834 года, когда выходил "Конёк-Горбунок". Но с Ершовым он играть не мог. И, кроме того, Ершов был беден. Ему было не до покупок рукописей прославленных поэтов. Это не богач Всеволожский.
Ну, и, кроме языка, Ершов и Пушкин - это совершенно разная компания. Находиться друг с другом в обществе да ещё играть в карты им было, по моему мнению, просто неприлично и невозможно.
Кто хочет и более в теме, можете меня опровергнуть.
А вот то, что Ершов где-то в своей компании или в заведении, куда пускали разную публику, мог проиграться в карты (один, без Пушкина), вот в это я верю. Для тех, кто думает, что Петя Ершов был мальчик-колокольчик и в плохие игры не играл, отсылаю к признанию самого Ершова:
"О картах в доме моем нет и помину. И я, с самого приезда сюда в Тобольск, только два раза садился за зеленое поле, и то — не мог отказаться". / Письмо П.П. Ершова А.К. Ярославцову от 26 ноября 1837 года.
Значит, с картами Петя Ершов знаком был, и в Петербурге он, по-видимому, садился "за зелёное поле" гораздо чаще, чем в Тобольске. И один раз, видимо, сильно проигрался. После чего и стал осторожным.
Думаю, вот этот крупный проигрыш и поставил Ершова в положение, когда он не смог отказаться взять на себя авторство Пушкинской сказки, за 600 рублей. Характерно, что от этой выплаты в 600 рублей у него очень быстро ничего не осталось: а это по тем временам довольно крупная сумма, которую при экономии можно было и на год растянуть. О том, что ничего не осталось, я делаю вывод из письма Ершова Никитенко, где он просит для себя должность.
23 января 1835 года Ершов пишет А.В. Никитенко (профессору словесности Петербургского университета; цензору):
"Пользуясь полученным от вас позволением - писать к вам, я беспокою вас новою просьбою. В министерстве народного просвещения ещё не получено от князя Корсакова известия о моём желании быть учителем. Сверх того я узнал, что новый штат ещё не введён в сибирские гимназии и преподаватели остаются на старом окладе, т.е. по 700 руб. Это, признаюсь, весьма малое пособие в расстроенном моём положении. В таком случае я решаюсь сперва к вам прибегнуть с покорнейшею моею просьбою: не можно ли положить то жалованье, какое введено новым штатом? или по крайней мере сделать прибавку до преобразования сибирских гимназий? В случае невозможности я, к сожалению, может быть, должен буду отказаться от службы и занимать какие-нибудь частные должности, которые могли бы обеспечить моё состояние.
Оканчивая письмо сиё, я остаюсь в полной уверенности, что вы, по влиянию своему у г. попечителя, сделаете всё возможное для вашего ученика".
Преподаватели гимназии получали 700 рублей в год. Ершов за издание "Конька-Горбунка" (вышел отдельной книгой в октябре 1834) получил 600 рублей, и уже, по-видимому, прожил (а скорее, оплатил часть карточного долга).
Этот долг, если бы он действительно был, всё бы объяснял. В частности, то, что он не мог признаться в нём своему 2-юродному дяде, купцу-миллионщику Пилёнкову. Дядя был старых правил и такое поведение не одобрил бы.
Версия о проигрыше рукописи "Конька-Горбунка" в карты очень давняя. Многие слышали о ней от своих предков ещё в советское время, и даже до Войны (как мне признавались некоторые читатели). Дыма без огня, как известно, не бывает. Так вот, я думаю, что проигрался-то Ершов, а не Пушкин. И именно это обстоятельство заставило незадачливого студента согласиться на ложное авторство.