Начало 1й части
Начало 2й части
Начало 3й части
Ехали мы в полном молчании. Не то, чтобы мне нечего было сказать. Да и отец наверняка тоже не молчал бы просто так. Но мы оба четко осознавали, что слов слишком много. Одно неосторожное – и мы либо поссоримся, либо признаемся в том, о чем никто из нас не готов говорить.
Поэтому в машине царила тишина.
За рулем сидел Денис. Отец — на пассажирском рядом. Я сзади, у окна, в толстовке, со стаканом восхитительно горячего кофе, который папа купил мне в первой же попавшейся кофейне. На коленях лежала булочка оттуда же. Внутри приятно грела чисто детская мыслишка о том, что обо мне заботятся. Как бы там ни было – приятно. Просто капелька незамысловатой родительской заботы, которой я в последние годы так отчаянно желала в глубине души.
Город медленно просыпался. Краснодар в это время всегда выглядит немного не таким, каким его привыкли показывать на красивых фото для соц.сетей. Без фильтров он честнее. Серый свет, мокрый асфальт, редкие прохожие, ларьки, которые только начинают открываться, сонные маршрутки, люди с лицами “раньше одиннадцати не трогать”. Мне это почему-то всегда нравилось. Такой город не притворяется. Не строит из себя праздничную открытку для туристов. Просто живет. Упрямо, криво, с кофе в одной руке и матом в другой. Родной мой юг…
Я смотрела в окно и думала о том, что где-то под этим обычным городом, между подвалами, офисами, гаражами, старой проводкой и чей-то скучной взрослой бухгалтерии, торчат гнилые зубы Игры. И от этого реальность казалась какой-то особенно хрупкой. Как будто дерни не за тот провод — и под жилым домом, магазином, аптекой, чем угодно, вдруг откроется кусок чужого мира.
Прекрасно. Просто обожаю жить внутри конспирологического триллера. Никогда бы не поверила, что такое возможно. Что-то я устала быть в центре событий. Мне не нравится, можно сдать билет и уйти с этого квеста?
— Ты спала хотя бы полчаса? — спросил отец, не оборачиваясь.
— Формально, как бы да. — как бы нет, учитывая, что мой мозг не отдыхал вообще, даже формально.
— То есть как бы нет. — вздохнул отец.
— Не придирайся к формулировкам. Сейчас это единственное, что удерживает мою психику в приличном виде. — это и цель.
Денис чуть заметно хмыкнул. Я заметила это в зеркале заднего вида.
— Смешно, да? — спросила я мрачно.
— Немного, — честно ответил он.
— Фу. Предатель.
— Я вообще-то просто водитель. Мне по должности положено быть на стороне хозяина.
— Вот и молчи тогда, просто водитель.
Отец покачал головой.
— Вы двое удивительно быстро нашли общий язык для представителей разных поколений. Похоже у меня тоже еще есть шанс.
— Не льсти себе, пап. — буркнула я. — И это еще не общий язык. Просто я старше чем кажусь, а он, — кивнула я на Дениса, — еще из подросткового возраста не вышел. Вот и весь общий язык!
— Ну спасибо! — беззлобно фыркнул водитель.
Я лишь пожала плечами. Спорить особо не хотелось на самом деле. Хотелось, чтобы все стало проще, но мир в последнее время как-то очень принципиально отказывался исполнить хоть одно мое желание.
Мы свернули с главной дороги. Мимо промелькнули одинаковые частные дома за высокими заборами и парочка заросших пустырей. А после мы выехали в ту часть города, куда я бы и в подростковом угаре наверное не пришла бы гулять. Заброшки отдыхают, честно. Обычно про такие места говорят “ничего особенного”. Я говорю – “жопа мира”. Район был старый, не бедный, но какой-то словно потухший от времени. Дома стояли близко, улицы узкие, деревья разрослись так, что можно мини-лес на карте рисовать. Тут и днем бывает страшновато, а ночью вообще — прибежище маньяка, глухомань, идеальное место для убийств. Ну или для сокрытия тайн, похоже, судя по тому, что мы начали тормозить.
— Здесь? — спросила я.
— Почти, — ответил отец.
У него снова зазвонил телефон. Тихо так, той мерзкой вибрацией, которую всегда слышали все, кроме самого хозяина телефона. Папа поднял трубку, что-то выслушал, кивнул “понятно” и убрал его обратно. Я напряглась. Хотя куда уж еще.
–– Что там? — придвинулась я к отцу.
— Мои люди уже на месте, — сказал он. — Периметр чистый. Снаружи признаков активности немного, но энергопотребление резко увеличилось. Что-то здесь заработало.
— Когда?
— Полтора часа назад.
Я стиснула стаканчик чуть сильнее, чем надо и едва не расплескала на себя остатки кофе. Шутка про “мои люди” и канцеляризмы типичного мафиози девяностых заглохла в горле, перекрыв кислород, когда я услышала про время.
Полтора часа.
В Игре могло успеть случиться все, что угодно. Я постаралась отогнать эту мысль как можно быстрее, или запихнуть куда подальше. Потому что если начну сейчас прокручивать в голове ту самую третью точку на карте, детей, замок, Джея, архив и все остальное разом, меня, возможно, придется не к Игровому блоку, или что там прячется, везти, а обратно домой, в одеяло, на ручки и ближайшие лет десять трогать мой мозг можно будет только доктору. Психиатру.
Машина проехала еще немного и остановилась у вполне обычного на вид двухэтажного здания за высоким светло-серым забором. Ни вывески, ни яркого фасада, ни хоть чего-то, что цепляло бы глаз. Просто добротная частная постройка с глухими окнами первого этажа и камерами по углам. Такие дома любят люди, которым есть что скрывать, но им не хватает мозгов и вкуса, чтобы делать это красиво. От этого дома прям-таки и веяло подозрительностью.
— Это жилой дом? — спросила я с подозрением. Потому что похож не был, хотя и стоял среди жилых.
— По документам — частный медицинский центр, — сказал отец. — Но никогда толком не работал. Пару лет принимал, по крайней мере если судить по бумагам. Потом закрылся на ремонт. И с тех пор так и стоит. Подозреваю, что местные тут никогда и не бывали, оттого и не помнят уже, что должно было быть.
— Ах, ну конечно, кто бы сомневался. Здание-призрак. Вроде бы на виду, но никто не замечает.
Мы вышли из машины. Утренний воздух был прохладный, сырой, и в нем почему-то сразу почувствовался слабый металлический привкус. Может, от мокрых ворот. Может, у меня уже ехала крыша. Может, Игру я теперь и правда начинала чуять на каком-то другом уровне. В последнее отчего-то верилось подозрительно легко.
У калитки нас встретили двое отцовских людей. Одного я уже видела на прошлом блоке, второй был новым — высокий, сухой, с лицом человека, который не задает лишних вопросов, того, кому дороги две вещи: деньги и сон. Они коротко доложили обстановку: замки вскрыты без шума и пыли, ключами, внутри пусто, сигналка мертвая, камеры были, но архив на локальном жестком диске вычищен.
— Следы людей? — спросил отец.
— В основном старые. Хотя кто-то здесь недавно был и постарался затереть свое присутствие. Постарался на славу, едва сообразили, что искать.
Я подняла голову к фасаду.
Дом смотрел на нас черными окнами первого этажа. Мурашками по спине прошлось вдруг весьма неприятное ощущение ответного взгляда.
— Ты это чувствуешь? — пробормотала я тихо.
Отец нахмурился.
— Что именно?
Я не знала даже как объяснить. Самым близким по значению было бы слово “фонит”, но оно казалось слишком простым для всего того, что я чувствовала. Сказать “пахнет Игрой”? Ну нет, тут уж точно до психиатра недолго. Не, я бы с радостью, но не сейчас — времени нет. Поэтому в итоге я просто покачала головой и пошла внутрь, в темный провал открытой двери.
Первый этаж действительно было похож на медицинский центр. Ручной фонарик — нам такие все выдали, чтобы не устраивать ненужную иллюминацию, — выхватил пустой ресепшен, пластиковые стулья, выцветшие стенды, стойка администратора, несколько кабинетов с кушетками, коробки с чем-то давно списанным, запах пыли, старого пластика и чистящих средств. Но это только на первый взгляд. На второй — все начинало раздражать. Слишком много странностей: толстые стены, низкий гул под полом, что ощущаешь скорее кожей, чем слышишь, работающая вентиляция… Вот кто оставляет включенную систему вентиляции в заброшенном здании?
Я остановилась посреди коридора и прикрыла глаза.
Мне казалось, что еще немного и я провалюсь в Игру прямо отсюда, стоя на грязном и пыльном полу. Легкое гудение затаилось в голове, где-то в отдаленном уголке мозга. Что самое дурацкое — я почувствовала откуда.
— Подвал, — сказала я.
Все обернулись.
— Что? — спросил отец.
— Подвал. Или нижний техэтаж. Надо искать там.
Отец пару секунд смотрел на меня, потом кивнул Денису.
— Проверяем внизу.
Вниз вел не нормальный спуск с лестницы или отдельная дверь у входа, как это бывает обычно, а узкая служебная дверь за перевязочной, которую до этого уже пытались открыть и, судя по следам, безуспешно. Впрочем, меня больше интересовало, как ее найти-то сумели в темноте? Ведь для того, чтобы найти такое место, нужно знать где искать, верно? Внутри все пробрало паранойей. Пришлось задушить ее силой воли. Наверняка просто нервы от перенапряжения шалят.
Я присмотрелась к двери в свете фонарика. Замок был старый, но встроенный так, будто его не просто ставили, а впаяли в дверь вот прям наверняка. Не хватало только таблички с надписью “Не влезай! Убьет!” Как у трансформаторной будки.
Один из отцовских людей возился с ним минуты две. Потом чертыхнулся, отступил. Денис взял инструмент, попробовал сам. Без толку.
Я стояла рядом и чувствовала, как под кожей начинает подрагивать то самое мерзкое предчувствие, которое появляется в Игре за секунду до того, как все пойдет наперекосяк.
— Дай я попробую, — сказала я, подходя к Денису.
— Лиза, — начал отец.
— Пап, пожалуйста. — плечо нервно дернулось. Странно, не замечала раньше за собой такого. — Не сейчас.
Я подошла к двери и просто коснулась металлической панели рядом с замком.
В голове промелькнула картинка: вот бы сейчас как в каком-нибудь фэнтези заиграла пафосная музыка, показали бы мое лицо — неизменно сосредоточенное и красивое, — крупным планом, да еще и подсветили бы фигуру “сиянием Избранной”....
Я представила себе это и едва не заржала. Уф, даже пришлось поджимать губы, чтобы не прорвалось ни звука. Мало ли, еще взрослых напугаю, те докторов вызовут.
Но нет. Ничего героического. Никакого мерцающего “я избранная, сейчас все откроется”. Я просто подумала, что если здесь завязано на какие-то биологические параметры, или психические, учитывая специфику происходящего, то вдруг мне, как второму Администратору после Джея, будет доступно это помещение?
И, кстати, похоже про нейропрофиль все тут говорят не зря. Потому что по ладони прошлось холодное покалывание, словно сканирование провели, а потом замок тихо щелкнул.
Я прямо почувствовала, как за спиной все замерли. И убрала руку со сканера, изо всех сил делая вид, что все в норме, что так и должно быть.
— Ну, — сказала я, толкнув легко открывшуюся дверь и стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем мне самой казалось. — Видимо, мне сегодня везет. Ну или я кому-то очень нравлюсь.
Отец ничего не ответил. Только так внимательно посмотрел, что я сразу поняла: заметил. Он же не дурак. Да и тяжело было бы как-то по-другому объяснить произошедшее. Так что да, все он понял. Жаль только, что это намного больше, чем мне хотелось бы. Заразилась что ли сокрытием информации от Джея? Эх…
За дверью прятался узкий лестничный пролет. Из тех, что я просто всей душой ненавижу – без отделки, без перил, лишь ступени и голые бетонные стены, подсвеченные тусклыми лампами аварийного света. Один раз оступишься — и покатишься как с горки, ни один патологоанатом не соберет из этого комочка что-то целое.
Мы спустились.
Внизу воздух стал холоднее и суше. Запах меди, озона и старого железа ударил в нос. Я почувствовала его еще до того, как увидела помещение. А когда мы наконец вышли на этаж, у меня внутри все неприятно сжалось.
Это была серверная.
Скрытая. Упакованная. Тихо гудящая. Почти автономная. Ряды шкафов, часть просто обесточена, часть мертва, часть работала в щадящем режиме —индикаторы горели скупо, но не хаотично. Здесь все было слишком чистым для давно брошенного места. И слишком работающим для того, что по документам считалось законсервированным.
— Вот же… — тихо выдохнул отец.
— Да, — сказала я. — Вот.
Один из шкафов был открыт. Внутри — блоки, кабели, охладители, какие-то платы старого образца. На столе у стены стоял терминал. Не современный ноутбук, но нормальная рабочая станция, встроенная в столешницу, с локальным доступом и старой, почти музейной клавиатурой.
Я подошла ближе.
На черном экране дрожала строка ожидания.
Система не спала. Она никогда не спала. Мне вдруг стало так противно, что захотелось выдернуть все провода сразу. Словно это позволило бы бездушной хищнице остановиться. Но это было бы слишком по-детски, а я, как выяснилось, уже слишком взрослая для некоторых видов тупости.
Мне было тяжело соотнести живую и хаотично прекрасную Игру с этой Системой, что загоняла людей в ловушки собственного разума и безличных строчек программного кода. Насколько сложной и любопытной, сильной и великолепной в своей вариативности создал Джей саму Игру, настолько сухой и жестокой была эта система управления, которую внедрил его отец.
Я подошла еще ближе, скривившись от загорчившей на языке тошноты.
— Не трогай пока, — бросил фразу отец, рассматривая что-то из техники в другом конце комнаты.
— Конечно, — вздохнула я тихо. — Я же образец разумности и послушания.
Но терминал, кажется, не особо интересовало мнение отца. Стоило мне оказаться рядом, как экран вспыхнул сам. Не ярко, и на том спасибо. Но машина словно бы узнала меня, отчего затошнило чуть сильнее. Я сделала еще один крохотный шажочек к ней.
На экране появилась строка.
Найден совместимый отклик.
Уровень синхронизации: 0.97
Я застыла на долю секунды и тут же шагнула вплотную, перекрывая экран собой, своим телом. И оглянулась через плечо. Слишком поздно? Нет. Отец успел увидеть только движение. И я очень надеялась, что не успел прочитать цифры.
— Что там? — спросил он.
— Старая система авторизации, — ответила я быстро, пытаясь сообразить, как убрать надпись. — Видимо, реагирует на близость человека. Или на движение. Или на то, что я окончательно проклята.
— Лиза, не городи ерунды. — отец не поверил.
Я бы тоже не поверила сама себе, но спорить сейчас было некогда. На экране уже бежали новые строки. Старая система узнавала не просто “живого человека”. Она узнавала меня.
И это было очень, очень плохо.
Я положила руку на край терминала, будто просто опираюсь, и быстро прочитала дальше.
Внешний активатор: доступен.
Локальный контур: восстановление 12%.
Списки совместимости: повреждены.
Резерв поиска: активен.
Списки совместимости?
У меня похолодели руки.
Вот оно. Все что раньше было лишь теориями и догадками – получило подтверждение, факты. Они действительно хранили списки людей. Наверняка те, кого можно затянуть, наверняка имена и адреса. Те, кого примет система, не разорвав их мозг на электроны. Но откуда? Откуда они их брали?
Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Обычная такая, чисто физическая даже, не моральная, хотя и той хватало. Когда это даже не злой замысел в чистом виде, а… техзадание? Что делать тогда? Как решать?
— Лиза, — тихо сказал отец, внезапно оказавшись ближе, чем мне казалось. — Что ты видишь?
Я заставила себя сделать вдох и сдержать дрожь. Провела рукой по панели на которую оперлась, в надежде, что сработает что-то сенсорное и надпись уйдет. Возможно мир сжалился надо мной и послушался немой мольбы. Надпись действительно почти пропала, оставив только информацию про списки. И только тогда я отступила чуть в сторону, оставляя экран ему и остальным.
— То, что мы уже и так подозревали, — сказала я ровно. — Письма никого не “переносили”. Они запускали внешние сервера. А дальше система сама искала тех, кого могла зацепить. Совместимых из списка. Похоже процесс запускается только когда человек находится поблизости от серверной точки.
Отец подошел ближе. Денис — тоже. Несколько секунд все молчали, читая строки на экране.
— Это значит… — начал один из людей отца.
— Это значит, что детей и всех остальных туда тянуло не случайно, — отрезала я. — Их выбирали. И судя по всему — весьма тщательно. Эти твари хорошо готовились.
Никто не возразил. И правильно. Потому что спорить здесь было не с чем.
Отец провел пальцем по краю стола.
— Можно восстановить журналы, логи или что там еще?
— Частично, — ответил Денис, уже присевший к системе. — Но не здесь. Надо снимать копии, тут все на ладан дышит – вот-вот отрубится.
— Снимайте.
Я почти не слушала. Мой взгляд зацепился за правый угол экрана, где в слабом сером шрифте мигала еще одна строка.
Последний внешний запрос: 04:12
Код назначения: не завершен
Причина: отклик нестабилен
04:12.
Я резко посмотрела на часы на стене.
Сейчас было без пятнадцати семь.
— Пап, — сказала я.
Он обернулся.
— Эта точка пыталась кого-то зацепить меньше трех часов назад!
Лицо у него сразу стало жестче.
— Уверена?
— Здесь написано. — Я ткнула пальцем в экран. — Код назначения не завершен. Значит, либо не дотянули, либо человек сорвался, либо…
Я не договорила.
Потому что слишком явно перед глазами вспыхнул спящий сад и последня, слабенькая, едва дышащая точка на экране.
Черт.
Если это звенья одной цепи, то…
— Свяжись с людьми у остальных адресов, — сказал отец Денису. — Срочно.
— Уже.
Я отошла на шаг от терминала и провела ладонями по лицу. Мир на секунду слегка повело. То ли от усталости. То ли от того, что Игровой фон здесь был сильнее, чем я хотела себе признать. Терминал тихо гудел у меня за спиной, и от этого гула почему-то казалось, что я стою рядом не с техникой, а с каким-то древним зверем, которого давно должны были усыпить, но так и не решились, и он медленно, но верно умирал в одиночестве.
— Сядь, — попросил почти в приказном порядке отец.
— Нет. — огрызнулась я.
— Лиза! — он тяжко вздохнул, понимая, что криком вряд ли чего-то добьется.
— Пап, если я сейчас сяду, я больше не встану. А у нас, как ты мог заметить, маленький временный форс-мажор. Как петля на шее, честное слово! — попыталась объяснить и не уйти в раздражение и гнев. Сил на что-либо адекватное по эмоциям было не то что мало, они вообще ушли в глубокий минус.
Папа осторожно шагнул ближе и протянул руку, словно боясь, положил ее мне на плечо. Я подняла взгляд. Не знаю, что он там увидел, но папа испугался. Похоже, он боялся, что я сейчас либо рухну без сознания, либо укушу его за теплую ладонь. Я усиленно гасила эмоции внутри, так как, похоже, была способна сейчас на любой из вариантов.
— Ты бледная, — произнес он тихо.
— Спасибо за очевидное. — съязвила я, не удержавшись.
— Я серьезно, Лиз. — его голос был грустным и почти смирившимся. — Ты не должна проходить через все это, я не… никогда не хотел, чтобы тебе пришлось узнать и тем более испытать на себе…
— Все в норме. — я выдохнула, осторожно уходя из-под его руки. — Прости за грубость, пап. Мне просто так легче общаться сейчас. Да, я устала, но все будет хорошо.
Он сжал губы. Потом вдруг спросил:
— Ты ведь не все сказала мне про Игру, да?
Он не столько спрашивал, сколько с горечью утверждал, даже не требуя от меня ответами.
Я подняла взгляд. Ну конечно. Он был слишком умным, чтобы не сложить обрывки моих слов. И слишком наблюдательным, чтобы заметить, почему открылась дверь и как ожил терминал от моего присутствия. Он видел как на меня реагирует система.
— Я сказала тебе достаточно, — ответила так же тихо, медленно выдыхая. Сердце билось где-то под горлом.
— Это не ответ. – покачал он головой.
— А другого пока не будет, уж извини. – дернула я плечом, направляясь к выходу.
Он смотрел устало. Не зло, не требовательно — именно устало. И это давило на мою еще не до конца сдохшую совесть и чувство вины. Я не знала как с этим бороться и, если честно, сил у меня на это давно не было. Поэтому решила поступить как тварь и просто проигнорировать чужие чувства.
— Я не враг тебе! — почти воскликнул он мне в спину. — Я твой отец и просто пытаюсь помочь.
— Я знаю. — я вжала ладони в глаза. На миг стало легче. Всего лишь на миг.
— Тогда почему…
— Потому что это не только моя тайна, — перебила резко и обернулась через плечо. — И потому что, если я сейчас начну выкладывать все, что узнала за последние дни, у нас вместо плана получится еще одна катастрофа. А с меня на сегодня – поверь, очень длинное у меня “сегодня”, – катастроф достаточно.
Он молчал.
Я тоже.
Наконец он кивнул.
— Ладно. Пока так.
Я почувствовала раздражение и толику благодарности. Просто пожалуйста, оставьте свои вопросы при себе! Сил держаться оставалось все меньше. Я старалась не задумываться, о том, сколько всего произошло в последнее время, иначе рисковала сорваться в истерику. А времени на истерику тупо не было.
Я почти вышла, когда Денис поднялся от терминала.
— Есть еще кое-что, — сказал он. — В журнале остались обрывки маршрута. Последний запрос шел не по широкому поисковому кругу. Он был адресным. Почти точечным.
— Что это значит? — спросил отец.
— Они точно знали кого искать. Слишком уж узкий круг поиска, слишком точные параметры.
Внутри вдруг воцарился вакуум. Слова отцова помощника впились во внутренности, точно длинная острая игла. Прошли где-то между ребрами и застряли, мешая дышать до острой боли. Я задержала дыхание, надеясь, что смогу сдержать стон от физической боли.
Адресный поиск. Не массовый спам по сети. Не безликая воронка. Они кого-то искали специально.
— Можно поднять, кого именно? — спросила я, медленно прислонившись к стене и ощутив противную слабость в ногах.
— Пока нет, — сказал Денис. — Но если сверить время, работу сервера и отклик в Игре…
— То можно нащупать ориентиры, да? — закончила я за него.
Он кивнул. Я резко выпрямилась проигнорировав протестующее тело.
— Мне надо обратно.
Отец посмотрел на меня так, будто я предложила немедленно сунуть голову в включенную мясорубку. Ну то есть как на дуру.
— Что?
— В Игру. Сейчас. — прорычала я. — Если запрос шел адресно, мне нужно проверить карту и точки. Если там что-то изменилось, мы увидим это раньше, чем они успеют закрепиться.
— Ты еле стоишь на ногах. Тебя шатает!
— Я замечательно стою! Просто под странным углом. Это новая техника стояния. Говорят, так мозг лучше работает. Есть еще такая же техника хождения, и ее я тоже сегодня практикую. Забей.
— Лиза.
— Отец! Хватит. Серьезно. Я понимаю, что выгляжу как человек, которого жизнь уже слегка пожевала и даже не выплюнула, но время идет. А там, между прочим, страдают дети и один очень упертый парень, который держит основу программного мира собой и, скорее всего, опять недоговаривает половину жизненно важной информации, чтобы я не сунулась в пекло прямо за ним!
На слове “парень” отец едва заметно изменился в лице. Я это увидела. И, конечно, не смогла не добить.
— Да, я именно про него. Нет, мы это сейчас не обсуждаем. И нет, я не краснею. Это от злости.
Денис уткнулся взглядом в стол, очень старательно делая вид, что его тут вообще нет. Но я заметила, как подрагивает от смеха его спина. Предатель. Мог бы хоть из приличия разделить со мной этот неловкий момент.
Отец потер лоб.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но сначала домой. Ты войдешь в Игру, лежа на кровати и под наблюдением моих доверенных врачей. Мы и так сильно рисковали, когда ты сунулась туда без страховки.
— Какая забота. — фыркнула я. — А то, что я туда шастаю почти как к себе домой в любой момент и провела там дохрена времени – ничего?
— Да, представь. Я все еще этим страдаю и ты все еще моя дочь. Единственная, попрошу заметить и больше не предвидится. Хотелось бы сохранить твою жизнь и рассудок, Лиз.
Я хмыкнула, но спорить не стала.
Потому что, если честно, сил на новый круг борьбы уже не было.
Мы поднялись наверх. Медицинский центр снова встретил нас своей пустой, скучной мордой, и на секунду мне даже захотелось ударить кулаком в стену просто за то, как ловко настоящая гадость умеет прятаться за самым унылым и легальным фасадом.
На улице утро уже вошло в силу. Свет стал чище, воздух теплее, люди — живее. Кто-то вышел выгуливать собаку, у соседнего дома открыли ворота, женщина в спортивном костюме поливала цветы у калитки и даже не подозревала, что в двадцати метрах от нее спрятан кусок системы, которая может тащить людей в цифровую бездну по критерию совместимости.
Как же я иногда завидую нормальным людям. Очень недолго. Но сильно.
У машины отец остановил меня, поймав за локоть. Едва не двинула ему. Рефлексы, полученные в Игре, сохранились и в реальной жизни, лишь слегка изменившись от физиологических особенностей.
— Лиз.
— Что?
Он помолчал, будто искал не правильную формулировку, а такую, которую я не пошлю к черту сразу.
— Если выяснится, что они искали именно тебя, ты скажешь мне об этом сразу, хорошо?
Я смотрела на него несколько секунд.
Потом очень спокойно ответила:
— Если выяснится, что они ищут именно меня, ты узнаешь это когда я начну ломать их кривые ручонки. Отмажешь меня от тюрьмы если что?
Уголок его губ дрогнул.
— Ты все больше похожа на мать. Такая же дерзкая.
Из груди вырвался непроизвольный смешок.
— Я похожа на тебя, пап. Такая же упрямая.
— Это я уже заметил. Но все равно. – он замолк на миг и продолжил, грустно улыбнувшись: – Мама бы тобой гордилась. Переживала бы, злилась, ругалась, но определенно точно – гордилась.
На какой-то совершенно крохотный короткий миг я почувствовала себя нормальной. Такой простой разговор, самый обычный и чуть ностальгирующий, посреди совершенно безумной жизни.
Когда я села в машину и позволила себе закрыть глаза, единственное, что я смогла сделать — это позволить себе принять свою реальность. Если до сих пор мне все еще казалось, словно я осталась где-то в Игре и все происходящее — лишь еще один слой ее безумной программы, то сейчас осознание пришло вместе с усталым выдохом — они начали охоту. Тот, кто стоит за всей этой организацией, уже знает — кто-то еще, кроме Джея, получил ключи к Игре. И он ищет меня, не зная ни адреса, ни имени, ни даже внешности.
Важным было то, что он не знает как ведет себя Игра внутри, ведь никто ни разу не выходил из нее. Никто, кроме меня. Вполне вероятно, что этот человек думает, будто Джей мог доверить доступ ребенку. Поэтому и ищет детей. Вот только…
Ключ — я.
А я даже если попадусь вдруг, просто так не дамся. Уж извините, но там в Игре я оставила не только разум, но и сердце. Я прекрасно понимала, что виртуальная реальность сломала мое ощущение мира. Как бы я не стремилась вернуться, как бы не хотела снова стать нормальной, где-то в глубине души я прекрасно понимала — что-то изменилось безвозвратно. Игра стала моей жизнью, даже в реальности, несмотря на все трудности и проблемы. Кажется, шутка про психиатра скоро перестанет быть шуткой… Или я такое уже говорила?
В любом случае, злость на ситуацию давала мне силы двигаться дальше несмотря ни на какую усталость. И если этот человек хочет поиграть…
Что ж, поиграем!
Продолжение следует...
От автора: прошу прощения за очередное пропадание, скушали обе работы напрочь. Единственный выходной как правило отсыпалась. Сегодня случайно получилось, что дома осталась, вот хоть немножко повыкладывать успею )))