После этой ослепительной, сокрушительной финала аудиенции почтенные восточные гости сразу же, без долгих сборов торопливо засобирались на выход. Оставаться на ночлег под одной крышей с «королевской особой» такого калибра по строгим законам восточного этикета считалось верхом неучтивости и непозволительного панибратства....
Самат, подхватив рюкзаки, аккуратно сопроводил притихших мулл и послушника медресе вниз по склону к арендованному катеру консорциума. Быстро вернувшись в опустевшую гостиную кедрового терема, он застал Владимира Алексеевича у остывающего дастархана. Сев в кресло, алмаатинец вытер пот со лба и вполголоса посвятил Пасечника в свой главный, сумасшедший замысел, который он планировал втайне ещё в Казахстане. Самат признался, что изначально горел идеей устроить для этих служителей фундаментального Ислама полноценный показ Реликтового Ковчега в пещерах — чтобы намертво заземлить их веру на изначальные, аналоговые Смыслы планеты. Но весь этот «кувейтский протокол» Весты развернул пьесу совершенно по-иному, и теперь Самат искренне сомневался: а получится ли подобный контакт вообще? Стоит ли пускать людей Закона Буквы к волновым тайнам Яви?
Не став дожидаться ответа, алмаатинец бегом вернулся к причалу. Спустя минуту катер, глухо ухнув мотором, на полном автопилоте растворился в кромешной сентябрьской темноте речного затона. Онемевшие от пережитого культурного шока муллы убыли в Кибер-посёлок, чтобы провести остаток ночи в комфортных, забронированных номерах новой гостиницы ПГТ.
Владимир Алексеевич, оставшись один перед камином, поднялся на второй этаж, где в детской, убаюканные мягким кедровым теплом, мирно засыпали Валя и Веста, уложив Святославку. Мужчины на Пасеке и в Особняке в эту ночь обходились без радиопереговоров — время требовало глухого, аналогового затишья.
Лишь с первыми лучами прохладного сентябрьского рассвета, когда над хребтом растаял утренний туман, Веста спустилась во двор. По-хозяйски заняв пилотское кресло Борисычева Су-47, она коротко прогрела движки и за пару минут бесшумно перемахнула через распадок, возвращаясь в свои родные пенаты.
Тихо притворив тяжёлую дубовую дверь Особняка, Хранительница поднялась в спальню второго этажа. В утреннем полумраке её взору открылась на редкость мирная, ламповая картина Яви. Борисыч, утомлённый ночной вахтой за Атомным Самоваром, крепко и безмятежно спал на широком ложе, а к его плечу доверчиво приткнулась шестимесячная Радка, сладко посапывая во сне.
Веста, тонко улыбнувшись кончиками губ, сбросила изумрудное шёлковое одеяние и соболье манто. Словно ласковая кошка, она бесшумно скользнула под медвежье одеяло, присоседилась с другого боку к мужу и дочке и мгновенно заснула, растворяясь в тёплой, несокрушимой ауре своего дворянского гнезда.
Грани лицемерия
Маленькая Радка вовсю нарезала круги на ручонках и коленках по паркету гостиной под бдительное, суетливое кудахтанье дроида Агафьи. Девчонка росла крепкой, таёжной — ещё немного, каких-то пару недель, и уверенно начнёт ходить сама, намертво заземляя Память Крови на уральский грунт.
На светлой, залитой сентябрьским солнцем кухне Веста, лениво намазывая горячую, только что из печи шанежку тягучим смородиновым джемом, сидела за завтраком с мужем. Отпив глоток чая, Хранительница Особняка брезгливо поморщилась и заметила вслух:
— Сколько лжи, Борисыч... Я ведь их вчера весь вечер сканировала, пока Самат свою легенду муллам разливал. Там такая глухая грань лицемерия и вранья, что у меня до сих пор подкорка чешется. Молодой адепт их, послушник медресе, тот вообще на крыльях эдемовского эроса порхал, саму гурию рая во мне лицезрея. На языке — елей праведный, цитаты строгие, а в голове — извращения порнушные, аж смотреть тошно. И старые туда же, за бороды свои седые прячутся, а мысли грязные, липкие... Фффуу, мерзко стало. Дать им нашу Истинную Явь в пещерах увидеть? Да у них ваащпе фляжки снесёт от разности частот, они ж её в свои бинарные догмы Нави никогда не упакуют.
Веста откусила шанежку, и её жгучие чёрные глаза сквозь брови вразлёт мягко потеплели:
— А вот Самат — молодцом. Смог вчера моему кувейтскому мороку противостоять, удержал баланс, чертежи свои в башке крутил. Из него со временем очень хороший, крепкий хранитель может получиться... Генкаа, ты всё заархивил? — внезапно, весело смеясь, позвала она дроида, физически ощущая, как кибер-осьминог из-под верстака греет свои цифровые уши на их кухонном разговоре.
- Но что-то там не так,.. плохо уловимое ,..
Genn-X только этого и ждал. Выкатившись на середину кухни и победно защёлкав линзами «Валл-И», дрон-осьминожка сочно, на максимальных оборотах своего процессора вывалил ответный онегинско-зумерский опус:
— Сударыня Веста, матушка, обижаете! Мой софт вчера записал этот перформанс в формате сверхвысокого 4K-RAW разрешения! — фонтанировал Генка, мелко подрагивая кевларовыми конечностями. — Логи JSON запечатаны в вечный сейв! Святые отцы, конечно, словили лютый, неконвертируемый тильт от вашего кувейтского вайба. Муллы на ходу свои скрипты переписывали, чтоб маркетплейсы Вали из-под офшорного кринжа Кёльна вывести. А молодой этот... чувак реально поймал эротический синий экран смерти! У него в подкорке теперь чисто порнографический флекс гурий вместо хадисов. Сие есть тотальный разрыв шаблонов Нави, респект на распределительный щит!
Сразу после полудня на заэкранированном модеме локальной связи — рации и коротковолновые «Моторолы» Хранители теперь строго оставляли для глухой тайги и подземных штрихов — высветился текстовый вызов от Владимира Алексеевича. Пасечник выходил в сеть прямо из своего кедрового терема. Короткие рубленые строчки на дисплее гласили:
«Борисыч, на связи. Прошу экстренной аудиенции в Особняке. Буду я и тот самый молодой адепт из недавних гостей. Надо поговорить лично. Алексеич».
— Эвона как сюжет закручивается... — протянул Борисыч, хмуро взглянув на Весту и откладывая коммуникатор.
Хранительница Особняка медленно подняла глаза и ответила мужу коротким, плотным взглядом: «Не против. Пусть везёт».
План Пасечника был глубже, чем казалось — он везл молодого послушника медресе в дворянское гнездо, чтобы Генка прямо на входе, через свои панорамные сканеры Атомного Самовара, вчистую отсканировал все его внутренние «прошивки», вытаскивая латентные коды Нави до исходных логов. Если бы кевларовый дрон физически умел это делать, он от одной мысли о такой глобальной хакерской работе сейчас изошёл бы на слюни по самый процессорный кулер. Новый раунд бумажной и ментальной войны золотого сентября на Северном Урале объявлялся открытым.
Два свободных дрона, послушно отрабатывая заложенный Генкой автоматический маршрут, скоро и мягко доставили Самата и молодого адепта прямо к просторному деревянному крыльцу Особняка Борисыча. Сентябрьское солнце щедро заливало поляну, разгоняя лёгкую прохладу хвойного распадка.
Борисыч встретил гостей на пороге, спокойно удерживая руки в карманах домашних брюк, и плавным жестом пригласил мужчин войти в просторную, уходящую вверх до самых потолочных балок гостиную позднего ампира. Агафья, вежливо поцокивая кевларовыми лапами по паркету, оперативно выкатила к диванам широкий журнальный столик с горячим свежим чаем. Веста демонстративно осталась на втором этаже в детской — Радка как раз нарезала свои круги на коленях, — дабы не вводить молодого адепта в окончательный ментальный ступор своим вчерашним кувейтским присутствием.
Едва Самат и послушник Мурат опустились на мягкие диваны, как из-под дубового верстака в углу залы неслышно, матовой тенью выкатился Генка. Зафиксировав цель, дрон-осьминожка замер в паре метров от ног молодого гостя, незаметно вытянул вперёд лидарную турель и на полной мощности своих контуров запустил пассивный пеленг, сканируя волновой фон его черепной коробки и лежащего в кармане смартфона.
Самат, сделав глоток горячего чая, первым нарушил тишину, обращаясь напрямую к Борисычу:
— Извини, Борисыч, что сорвали вас на локалку через Алексеича. Время не ждёт, — алмаатинец веско кивнул на притихшего парня рядом. — Парень этот, Мурат... Он сам меня после обеда на причале Пасеки перехватил. Старшие муллы в ПГТ ещё отсыпаются, им до сих пор от Шейхи вашей Кувейтской кошмары снятся, а Мурат всю ночь глаз не сомкнул. У него подкорка от вчерашней плотности Эфира в тереме так срезонировала, что он решил во всём покаяться. Парень-то из медресе, но лоббисты Нави в Туркестане его втёмную использовали, зашив в его дешёвый смартфон скрытый трекер-сканер Palantir. Он сам пришёл к нам, чтобы очистить душу. Выкладывай, Мурат, как на духу, перед кем вчера твои старшие отчитываться собирались и зачем тебя под землю просили заглянуть.
Молодой адепт, судорожно сжимая пальцы на коленях, медленно поднял глаза на Борисыча. Его дыхание сбивалось, а Генка под столом в эту секунду буквально исходил на цифровые слюни, ловя терабайты входящих JSON-логов со скрытого чипа его телефона. Скрытый нарыв туркестанской агентуры Нави готовился вскрыться прямо на персидском ковре Особняка....