Уважаемые читатели если вам понравится рассказ, давайте обсудим его в комментариях!
Так же на канале есть другие рассказы:
Про Бусины приключения, здесь:
День пятый: 0 дней без происшествий.
Карина играла на полу в классики, а мама чинила фонарь. Раздался скрежет. Надежда прислушалась — шум приближался. Вскоре его услышала и Карина. Мама встала, взяла ружьё и приказала девочке лезть на крышу. Карина послушалась и мать заперла за ней дверцу на щеколду. Девочка стояла одной ногой на пожарной лестнице, обрывавшейся в районе девятого этажа и стала ждать — вдруг всё обойдётся. Наконец дверь открылась и мама выглянула наружу. Она выглядела немного растерянной. Мама подозвала дочь к себе. Спустившись девочка увидела на кухне мужчину в тяжёлом грязном пальто, огромных перчатках, испачканных сажей и в «берцах» — высоких зашнурованных ботинках с твёрдой подошвой. За плечами у него была винтовка. Лицо было с небольшими, но многочисленными шрамами. Мужчина улыбнулся, но лицо девочки не изменилось. Надежда обратилась ко всем, приглашая за стол. За чаепитием Надежда обращается к мужчине по имени — Сергей и спрашивает, как он попал сюда. Сергей не отвечает, но вместо этого говорит, что может помочь отправить их за пределы города в безопасное место — «база-509» — один из восьмиста тысячей (во всём мире) эвакуационных городков, не пострадавших от нападений сущностей. Мама секунду растеряна, а потом просит дочь выйти на крышу. Девочка недовольно уходит. Она смотрит на барьер и гадает: останутся они или нет; кто этот человек и почему мама знает его имя; что будет в «новой» жизни. Мама залезает к дочке на крышу и говорит ей собираться — они будут преодолевать «барьеры». Карина недоумевает — неужели «барьер» не один? Мама закрывает глаза и просит её спуститься — в доме больше никого нет. Спускаясь Надежда объясняет сложную систему из пяти преград на пути к спасению. Она описывает все сложности их прохождения. Карина интересуется — почему Мама согласилась отправиться в столь неподходящий момент, да ещё и с такой странной компанией. Она волнуется. Надежда вздыхает и рассказывает дочери, что «правительство» этих городков согласилось на мировую «зачистку». По всему миру будут сброшены ядерные бомбы, которые приведут к полному вымиранию сущностей. Мама начинает объяснять дочери последствия — «ядерную зиму», но Карина замечает странности в её поведении. Мама просит девочку собирать вещи, но та намекает на оставленный без ответа второй вопрос. Надежда вздыхает, но отвечает, что, во-первых, до бомбёжки осталось всего два месяца и шанс встретить такую спасательную экспедицию (какую они только что повстречали) сокращается до минимума. Ведь в такую даль даже сущности не лезут, а уж люди, знающие о бомбёжке, — и подавно. А во-вторых — это самая безопасная компания из всех: её возглавил отец Карины.
Тишина всеобъемлющим полотном окутывала останки богом забытого города. Ещё не алое, предзакатное солнце сияло в осколках и на арматурах. Чёрные высотки, словно громадные кости, вырывались из вечернего морозного тумана. Кое-где на улицах в беспорядке лежали забытые и уже никому не нужные вещи. На асфальте ещё метались, словно в горячке, газеты, объявления и прочие бумажки.
В целом город походил не на поросший скелет, а на ещё не покрывшуюся трупными пятнами гниющую плоть.
С этой мыслью Карина убрала стёклышко в карман своего старого выцветшего зелёного комбинезона. Она подумала, что осколок сможет заменить бинокль, но картинка нисколько не увеличилась. Карина искренне удивилась... в глубине души. На её лице же не дрогнул ни единый мускул.
«В бинокле тоже используется стекло. Почему же тогда этот осколок не работает?»
В свои двенадцать лет Карина ни разу не слышала о линзах и их работе, хотя с таким большим количеством свободного времени она давно перечитала бы нужные учебники от корки до корки, да ещё и не один раз! Но не стоит поспешно винить её в лени. Найти хоть какие-то книжки в этом захолустье — тот ещё подвиг. И ответственность за такие редкие свершения несла Надежда.
Высокая бледно-зеленоватая фигура женщины мелькала на мосту перед Кариной. В свои тридцать четыре Надежда выглядела на все пятьдесят. Щёки впали, нос заострился, вокруг рта и на лбу то и дело играли морщинки. Надежде всегда было холодно, в отличие от Карины, поэтому она, как воробушек, втягивала шею в «горло» своего неизменного фиолетового свитера. Женщина в очередной раз поднесла к лицу тонкую ладонь, крепко укутанную в рукав скрипящей кожаной куртки. Вынув изо рта сигарету, Надежда дохнула едким дымом. Её усталый взгляд устремлялся на мирно бегущую по воде рябь. Ветер слегка теребил её длинные, чёрные, как и у Карины, волосы, небрежно собранные на затылке в пучок. Внезапно Надежда поёжилась и с нескрываемым отвращением выкинула сигарету в реку. Она резко крутанулась, обращая усталое, но задорное лицо к дочери. Карина вновь отметила про себя стук пластиковых накладок на джинсах матери.
— Ну? Пойдём домой? — спросила Надежда.
Карина улыбнулась и, ничего не отвечая, помчалась на другой берег к нависшим над трупом города высоткам. Надежда укоризненно вздохнула, но улыбнулась. Им предстояла непростая дорога на двадцать пятый этаж.
Карина ловко перелезла через дыру в железной решётчатой двери. Лестница в этом подъезде вела только до четвёртого этажа. Выше она была окончательно разломана. Но семья жила не в этом доме. К своей квартире они подходили через другие дома.