В Англии невероятное количество величественных особняков, открытых для публики, от грандиозных дворцов до роскошных усадеб, во многом благодаря усилиям таких благотворительных организаций, как Национальный фонд и «Английское наследие». Иногда легко забыть о богатстве зданий в стране, которые публика никогда не видит, будь то потому, что они находятся в стороне от туристических маршрутов или потому, что остаются в частных руках. Рейнхэм-холл в Норфолке относится к последней категории — это один из немногих особняков, которому посчастливилось оставаться в одной семье в качестве частного дома на протяжении четырех столетий своего существования.
Рейнхэм-холл до сих пор принадлежит и населён членами семьи Тауншенд — потомками сэра Роджера Тауншенда, который построил этот дом как родовое имение после получения им баронетского титула в начале XVII века. Долгое время считалось, что неоклассический дизайн дома обязан великому архитектору Иниго Джонсу, хотя сейчас кажется более вероятным, что сэр Роджер сам выступал в роли «джентльмена-архитектора». К началу XVIII века состояние семьи ещё больше возросло, и потомок сэра Роджера, Чарльз, 2-й виконт Тауншенд, начал реконструкцию, которая сделала интерьеры зала такими же впечатляющими, как и его экстерьер. Для этого он привлёк к сотрудничеству Уильяма Кента, выдающегося дизайнера зданий, садов и мебели, чей классицистический вкус положил начало тому, что мы сейчас понимаем как георгианский стиль.
Как и во многих величественных домах, интерьеры Рейнхэм-холла воплощают различные аспекты прошлого страны. На первом этаже расположены два портрета в анфиладе, которая тянется вдоль всего дома. В одном конце висит картина сэра Роджера Тауншенда, деда первого баронета, получившего рыцарское звание на море во время сражения с испанской Армадой в 1588 году; в другом конце — портрет короля Испании Филиппа, который отправил Армаду против Англии.
Рейнхэм-холл также наглядно демонстрирует невероятное разнообразие стилей и атмосфер, которые может вместить один дом. Внешний вид, как и многих домов в Восточной Англии, отражает голландское влияние в своих изогнутых фронтонах, в то время как классический георгианский стиль наложен на якобинскую структуру. Одним из самых впечатляющих пространств является Мраморный зал, через который гости входят в дом, и где центральное место занимает великолепный лепной потолок. Потолок был частью первоначального здания, но был украшен Уильямом Кентом и лепным мастером Исааком Мэнсфилдом, воплотившим его эскизы. Выкрашенный в белый цвет, с черно-белым мраморным полом, зал, несомненно, величественен, но в то же время элегантен в своем чистом классицизме.
Мраморный зал образует пару со своим соперником за звание самого величественного помещения Рейнхема — Залом Велизария, который получил свое название от картины Сальватора Розы, когда-то занимавшей это место. В зале находится впечатляющее палладианское окно, выходящее на восток, которое заливает комнату естественным светом, и столь же великолепный потолок с лепниной. Красные стены украшены семейными портретами, некоторые из которых до сих пор находятся в рамах, созданных Кентом. Несмотря на обилие солнечного света, Кент фактически замуровал многие окна в этом зале, чтобы создать больше места на стенах для картин.
Описать все грани такого дома в печатном виде непросто. Внешний вид дома запечатлен в разное время суток, чтобы сохранить некоторую загадочность дома и сюрпризы для тех, кому посчастливится его посетить.
Призрак "Коричневой леди"
Одна из загадок, которая, конечно же, останется неразгаданной, — это знаменитый призрак дома — «Коричневая леди».
Рассказы о призраке «Коричневой леди» начали появляться в XIX веке. Очевидцы описывали фигуру женщины в коричневом платье, которая появляется в коридорах и на лестнице. Её образ часто связывали с парадными залами и галереями поместья.
Одним из самых известных свидетельств стал рассказ гостей, которые в 1830‑х годах ночевали в поместье. Они утверждали, что видели призрачную фигуру в коридоре. История быстро разошлась по светским салонам и укрепила репутацию Рейнхам‑холла как дома с привидениями.
Леди (предположительно, призрак второй жены 2-го виконта, Дороти Уолпол) впервые была задокументирована как призрак, увиденный в 1835 году.
По одной из самых драматичных версий, Чарльз Таунсенд заподозрил жену в неверности. Чтобы избежать скандала, он якобы запер Дороти в одной из комнат Рейнхам‑холла, где она и провела остаток своих дней. По другим рассказам, её смерть была естественной, но дух не нашёл покоя из‑за несправедливости и заточения.
Документальных подтверждений этой истории немного, и историки до сих пор спорят о деталях. Известно, что Дороти действительно жила в Рейнхам‑холле и умерла в 1726 году. Однако точные обстоятельства её последних лет остаются неясными: нет прямых свидетельств о длительном заточении. Тем не менее, семейная хроника и атмосфера поместья подпитывали слухи, которые со временем превратились в устойчивую легенду.
Но поворотным моментом в истории «Коричневой леди» стала фотография 1936 года. Её сделали фотографы капитан Прованд и Индиго Карр по заказу журнала Country Life. Они снимали интерьеры поместья, когда на одном из снимков проявился силуэт женщины в длинном платье, спускающейся по лестнице.
Фотография вызвала огромный резонанс. Многие восприняли её как доказательство существования призраков, хотя скептики объясняли эффект двойной экспозицией или дефектом плёнки. Тем не менее, снимок до сих пор остаётся одним из самых обсуждаемых «свидетельств» паранормальной активности.
Легенда о «Коричневой леди» из Рейнхам‑холла — это не просто страшная история. Это отражение эпохи, в которой жили её герои, и пример того, как реальные события, семейные тайны и человеческое воображение могут слиться в одну завораживающую и до конца не разгаданную загадку.
Сегодня Рейнхам‑холл по-прежнему принадлежит семье Таунсенд. Поместье открыто для посетителей в определённые дни, и туристы приезжают сюда не только ради архитектуры и интерьеров, но и в надежде прикоснуться к мистической атмосфере.
Исследователи паранормальных явлений и любители тайн продолжают изучать историю «Коричневой леди». Одни видят в ней отражение реальных трагедий аристократических семей XVIII века, другие — устойчивый фольклорный образ, возникший на стыке слухов и семейных преданий.