Воздух в комнате словно застыл. Ольга медленно села, пытаясь уловить смысл его слов сквозь туман сна и нарастающий ужас.
— Какие вещи? Гриша, что происходит? Ты пьян?
Григорий покачал головой, и в этом движении было столько холодной решимости, что Ольге стало физически плохо. Он не был пьян. Его глаза горели лихорадочным блеском человека, который только что сделал ставку ва-банк и выиграл.
— Я трезв как никогда, Оля. И я, наконец-то, решил наши проблемы. Все. Навсегда!
Он подошел к окну, отдернул штору и кивнул в сторону дома напротив, где в окне третьего этажа горел свет. Это была квартира Александра.
— Мы идем к нему. Прямо сейчас.
— Зачем? — голос Ольги дрогнул. Интуиция кричала об опасности, но разум отказывался верить в худшее.
— Потому что долг нужно отдавать, — отрезал Григорий. — А у меня нет денег. Но есть то, что ему нужно больше, чем деньги.
Ольга почувствовала, как холод пробирает до костей. Она вспомнила странные взгляды Александра, его чрезмерную щедрость, ту самую «дружбу», которая так быстро переросла в нечто иное. Вспомнила, как муж внезапно стал мягче с соседом, как они часами говорили о чем-то, запираясь на балконе.
— Ты... ты договорился с ним? — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Григорий не ответил прямо. Он просто взял её за руку. Его хватка была жесткой, почти болезненной.
— Одевайся. Не заставляй меня применять силу. Помнишь, как ты хотела работать? Как мечтала о карьере? Александр может дать тебе всё. Роскошь, путешествия, жизнь, о которой ты читала в журналах. А мне он спишет долги. Ипотеку, кредиты, тот самый автомобиль... Всё будет чисто.
— Ты продаешь меня? — слова вырвались сами собой, тихие и страшные.
— Я спасаю нас! — взорвался Григорий, и в его голосе прорвалась истерика. — Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я хочу жить в нищете? Он богат, Оля! Ему плевать на мораль, ему нужна красивая женщина, которая будет украшать его жизнь. А нам нужна свобода от долгов. Это сделка. Честная сделка.
Ольга попыталась вырваться, но Григорий был сильнее. Он грубо толкнул её к шкафу.
— Быстро! Или я скажу ему, что ты сама этого хочешь. Что ты всю жизнь жалела, что выбрала меня, а не его. Думаешь, он не поверит? После того, как ты так смотрела на него при встрече?
Эта ложь ударила больнее пощечины. Ольга поняла: сопротивления не будет. Если она откажется, Григорий сделает её виноватой в глазах Александра, выставит её доступной и заинтересованной. У неё не было выбора. Не было сил бороться с мужчиной, который уже предал её ради куска металла на колесах.
Дрожащими руками она достала из шкафа простое платье. Не лучшее, не праздничное. Просто одежду, в которой ей было бы хоть немного комфортно идти на казнь.
Путь до квартиры соседа показался бесконечным. Лифт ехал слишком медленно. Тишина в кабине давила на уши. Григорий стоял рядом, тяжело дыша, избегая смотреть ей в глаза. Когда двери открылись на нужном этаже, он уверенно шагнул вперед и позвонил в дверь с широким кожаным покрытием.
Дверь открылась почти сразу. Александр стоял в домашнем халате из дорогого шелка, с бокалом вина в руке. Он выглядел расслабленным, будто ждал их. Его взгляд скользнул по Григорию, а затем остановился на Ольге. В его глазах не было ни удивления, ни стыда. Только спокойное, хищное удовлетворение.
— Проходите, — произнес он, отступая в сторону.
Квартира поражала роскошью: панорамные окна, вид на ночной город, мягкий свет встроенных ламп, запах дорогого парфюма и кожи. Здесь пахло другой жизнью. Жизнью, в которой не нужно считать копейки на продукты.
— Ну что, Григорий, привел? — спросил Александр, делая глоток вина.
Григорий кивнул, сглотнув ком в горле.
— Привел. Как договаривались. Долг... аннулирован?
Александр усмехнулся, поставил бокал на стол и достал из кармана халата сложенный лист бумаги.
— Договор дарения права требования долга и расписка об отсутствии претензий. Подпиши здесь.
Григорий схватил ручку, которую ему протянул сосед, и быстро, нервно подписал документ. Бумага зашуршала в тишине, звучавшей как приговор.
— Отлично, — сказал Александр, забирая лист. — Теперь можешь идти. Ключи от машины остаются у тебя, это бонус. Но машину я переоформлю на себя завтра, так что пользуйся, пока можешь.
Григорий замер.
— Как... куда идти?
— Домой, конечно. Твоя часть сделки выполнена.
Ольга стояла посреди гостиной, чувствуя себя вещью, которую только что передали из рук в руки. Она смотрела на мужа, ожидая хоть капли сожаления, хоть какого-то движения назад. Но Григорий уже смотрел на дверь. Его плечи расправились. Груз, давивший на него годами, исчез. Он был свободен.
— Прощай, Оля, — тихо сказал он, не глядя на неё. — Так будет лучше для всех.
И он вышел. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, отрезая Ольгу от прошлого.
В квартире повисла тишина. Александр медленно подошел к ней. Он не спешил. Он наслаждался моментом своей победы.
— Не бойся, — мягко сказал он, протягивая руку и касаясь её щеки. Его пальцы были теплыми и сухими. — Я не монстр. Я просто человек, который умеет брать то, что хочет. А ты... ты всегда хотела большего, чем та серая жизнь, которую тебе дал Григорий. Признайся.
Ольга молчала. Слезы стояли в глазах, но она не позволяла им упасть. Внутри неё что-то сломалось, но одновременно пробудилось странное, пугающее чувство ясности. Она посмотрела на Александра, на его самоуверенную улыбку, на роскошь вокруг, и поняла: она попала в другую клетку. Золотую, просторную, но всё же клетку.
— Чай или вино? — спросил Александр, направляясь к бару.
Ольга сделала глубокий вдох. Воздух здесь был другим. Тяжелым от денег и власти.
— Вино, — ответила она твердо.
Это был первый шаг в новой жизни. Жизни, где она больше не была женой неудачника, но стала собственностью успешного человека. И самое страшное было не в том, что её продали. А в том, что часть её, та самая, которая устала от бедности и унижений, с облегчением приняла эту цену.
Александр налил вино в хрустальный бокал и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись.
— За новую главу, Ольга, — произнес он, глядя ей прямо в душу.
Ольга взяла бокал. Стекло холодило ладонь. Она подняла его, встретилась взглядом с новым хозяином своей судьбы и тихо сказала:
— За новую главу.
За окном начинался рассвет, окрашивая небо в багровые тона, похожие на кровь. Старая жизнь Ольги закончилась. Началась другая. И она ещё не знала, сможет ли когда-нибудь простить себя за то, что не убежала, когда у неё был шанс...