Я юрист уже лет двадцать как…. И поверьте за эти годы меня уже ничем не удивить. Ну, почти ничем. Но приговор Анне Суханкиной — это, знаете, такое… Как удар ниже пояса в храме правосудия.
Четыре года общего режима за двести миллионов? Вы это видели? Я другой такой страны не знаю, честно. Смотрю на это — и начинаю всерьёз подумывать: а может, ну его, эту адвокатуру? Может, построить свою пирамиду?
По данным портала РИА Новости, в Москве вынесен приговор Анне Суханкиной, признанной виновной в участии в преступной группировке и мошенничестве на сумму свыше 200 миллионов рублей. Как информирует столичная прокуратура, женщина обещала вкладчикам высокую прибыль от якобы выгодных инвестиций.
Потому что математика для юриста — вещь святая. Считаем. Честным трудом, ведя эти ваши бракоразводные процессы и иски о долгах, я за четыре года заработаю миллиона три четыре, если повезёт с клиентом-олигархом. А Аня Суханкина, милая такая женщина с айфоном, нарисовала в чатике 120% годовых — и получила двести лямов. Села на четыре года. Вычтем год в СИЗО (там, говорят, и похудеть можно, и подумать о вечном). Остаётся три….
Нет, я серьёзно. Начинаешь анализировать дело Суханкиной — и волосы встают дыбом не от ужаса, а от какого-то дикого, почти звериного восхищения. Как она их упаковала? Как? Это же надо обладать талантом.
Сразу скажу, дорогие мои. Я как юрист повидала всяких потерпевших. И вот вам моя профессиональная тайна: горе-инвесторы — это отдельная категория клиентов. Я бы даже ввела такой код в учёте: «Синдром лёгких денег». Симптомы: глаза горят, кошелёк сам открывается, логика отключается нафиг. Излечивается только полной потерей всех сбережений и длительной беседой с психиатром. Но по порядку.
Дело было так. В одном из телеграм-чатов, где пахнет дорогим табаком и безнадёгой, появилась она. Анна Суханкина. Не какая-то там замызганная аферистка с рынка. Нет. Вся такая ухоженная, в твидовом пиджаке (вот прям представляю его, клетчатый, с бархатными локтями). И она вещает: «Господа, есть ниша. Маркетплейсы, производство одежды. Я поставлю товар, мы его упакуем, и вы получите 120 процентов годовых. Ну что, по 500 тысяч скинемся?»
И что вы думаете? Побежали. Крупные бизнесмены. Мужики, которые танки могут по доверенности продать. Дядьки, которые суши-бары от пола до потолка строили. Они — клюнули. Потому что жадность — она, знаете, такая дама, которая не смотрит на визитки и выписки из ЕГРЮЛ. Она смотрит в калькулятор и нажимает «умножить на два».
А теперь — интрига. Анна не одна была. Ох, не одна. Она — это вам не «уличная кошка», она — «бриллиантовая дама». И за её спиной стояли… Кто? Правильно. Мужчины. Партнёры. Подельники. Семейный подряд, как любят у нас. Свёкор помогал? Муж выводил деньги на счета? Или братец двоюродный, который «ничего не знал»?
История умалчивает. Пока умалчивает. Потому что Анна, когда её повязали, запела так чисто, что соловьи в СИЗО застрелились от зависти. Она рассказала всё. Про схему, про чаты, про обещания. Но имена? Имена подельников — это, видимо, такой суперсекретный компромат, который нам, простым смертным, знать не положено.
Чувствуете запах семейной грязи? Я — да. Это запах преданного доверия. Когда ты думаешь: «Мы с Аней в одной лодке», а она уже резиновую лодку надула и отчалила в сторону Батуми.
Потому что, когда пирамида начала трещать по швам (а она всегда трещит, вопрос времени), Анна поступила красиво. Она улетела в Грузию. Главный инвестор, вложивший 65 миллионов, видимо, высказал ей всё, что думает о женщинах с 120% годовых. И так доходчиво высказал, что Аня решила: «Хинкали, саперави и горы — это то, что мне сейчас нужно». Думала, пересидит.
Но через месяц — бац! — она возвращается. Сама. В Москву.
Зачем? Есть три версии.
Первая (скучная, прокурорская): её экстрадировали. Но нет, официально никто не подтвердил.
Вторая (романтично-криминальная): в Грузии её нашли «партнёры» и сказали ласково: «Аня, либо ты летишь домой и сдаёшься, либо мы тебя упакуем в ковёр и отправим багажом».
Третья: Отличный адвокат, который купил мягки приговор....читайте ниже..
И вот этот детективный момент — «зачем вернулась» — он будет висеть в воздухе. Как незакрытый гештальт. Как шкаф, в котором скелеты пляшут под музыку из уголовного кодекса.
Горе-инвесторы, я вас обожаю….
Отдельно про пострадавших. Их 59 человек. 200 миллионов ущерба. И вот я, глядя на список этих «бизнесменов», хочу сказать вам одну вещь.
Вы, мужики, с какого перепугу решили, что в кризис, когда рубль прыгает как блоха на сковородке, а заводы встают колом, — вы вдруг заработаете 120 процентов годовых? Вы правда думали, что Анна Суханкина — это новый Уоррен Баффет в юбке? Что она откроет вам секрет вечного двигателя за пятьсот тысяч рублей?
Нет, вы не бизнесмены. Вы — игроки. Игроки в одни ворота. Горе-инвесторы — это диагноз. Это люди, которые не читают договоры. Которые не проверяют ИНН. Которые видят слово «доходность» и впадают в транс.
Я как юрист вам объясню на пальцах, почему 120% годовых — это невозможно. Даже если вы Озон и Вайлдберриз в одном флаконе.
Вы когда-нибудь пробовали шить футболки? Нет? Я пробовала, в студенчестве. Себестоимость ткани, нитки, работа швеи, аренда цеха, логистика, налоги, комиссия маркетплейса — боже, сколько всего. Нормальная маржинальность в этом бизнесе — 20-30% годовых, если повезёт. А 120% — это или наркотики, или оружие, или пирамида. Третьего не дано.
И вы, взрослые дяди с двумя высшими образованиями, не могли этого понять? Не могли? Или вы думали: «А, пусть Анна крутится, а я пока полежу на диване и посмотрю, как мои деньги множатся»?
Так не бывает. Никогда. Только лох верит в 120% годовых. Извините, но это медицинский факт.
Анну Суханкину приговорили. Четыре года общего режима. Плюс она обязана выплатить семерым потерпевшим 25 миллионов (из 200!). Остальные 175 — где? Спились? Ушли на счета в Грузии? Лежат под матрасом у тех самых подельников, чьи имена мы так и не узнали?
Анна сейчас поедет в колонию. Будет там вареники лепить или на швейной машинке строчить. Я другой такой страны не знаю, где за двести лямов дают четыре года. Но, знаете, я уже почти привыкла.
Считаем. Четыре года общего режима минус полтора года (за год в СИЗО) = осталось два с половиной года. А теперь вспоминаем, что за примерное поведение, трудоустройство и отсутствие замечаний (а Аня — девушка умная, она на швейной машинке строчит как прокурорская) УДО дают через половину срока. Половина от оставшихся двух с половиной? Нет, от всего срока, конечно. Четыре года — половина это два. Она уже отсидела полтора (условно, с учётом СИЗО). Ей осталось до УДО — всего полгода.
Я повторяю. Полгода. Шесть месяцев. Тыщу восемьсот часов.
За которые она, по приговору суда, должна выплатить 25 миллионов (из 200). Но мы-то с вами понимаем: эти 25 миллионов — капля в море. Остальные 175 — где? На счетах подельников? В крипте? В грузинских винных подвалах? А вот где-где. В тёплом месте.
Садится Аня. Провисает в СИЗО год (ладно, пусть даже десять месяцев — красиво округлим). Потом её переводят в колонию. Она пишет заявление на работу, встаёт на учёт, получает пару благодарностей. Судья смотрит: «О, какая примерная женщина! Сама прилетела из Грузии, сама во всём призналась, компенсацию обещает». И через шесть месяцев выходит на УДО.
Сколько она реально отсидит? Полтора года максимум. Меньше, чем заочное отделение юридического вуза.
И за эти полтора года она «заработала» 175 миллионов чистыми (потому что 25 — это так, пыль в глаза потерпевшим, чтобы не буянили).
Вдумайтесь. 175 миллионов рублей за 1,5 года. Это 116 миллионов в год. Это 9,6 миллиона в месяц. Это 320 тысяч в день. Каждый божий день, включая Рождество и 8 марта.
Это нормальный бизнес-план! Консервативный, низкорисковый, с господдержкой в виде УДО.
Пирамида — это вам не стартап с венчурными инвесторами. Пирамида — это когда ты строишь дом из чужих денег, а садишься на полгода. И выходишь с ключами от этого дома в кармане
Общество больно «синдромом легких денег». Даже успешные люди верят в чудеса, если чудеса упакованы в современный фантик («маркетплейсы», «телеграм-чаты», «инвестиции»).Правовая система не сдерживает мошенничество. Мягкие приговоры и возможность «отсидеть полгода за 175 млн» делают пирамиды рациональной бизнес-моделью.