Ещё в 1160-е годы князь Андрей Юрьевич Боголюбский предпринял неудавшуюся попытку разделить русскую митрополию, создав параллельно Киеву особую митрополичью кафедру в своём стольном Володимере Залесском. Константинопольский патриарх Лука отказал князю Андрею в его просьбе, но разрешил ростовскому епископу перенести своё фактическое место пребывания из старой столицы Ростова в новую столицу Володимерь, чтобы быть подле князя, и даже носить белый клобук – символ главы автономной церкви. Так начался долгий и окольный путь к церковной самостоятельности и первенству Северо-Восточной или Залесской Руси от Киева – «матери городов русских» (буквальный перевод греческого слова «метрополия» - мать-город, то есть старший или главный город Русской церкви). В конце концов ни «владимирская митрополия» не появилась, ни епископы из Ростова никуда не делись (разве что переехали в Ярославль в конце XVIII века), зато киевские митрополиты перебрались из Киева в Володимерь (1299 год), а оттуда и в Москву (1325 год). Со временем руководимая ими церковь стала автокефальной (1448 год), а сами они стали носить самый почётный в православной иерархии титул патриархов (1589 год). Тема «переноса столиц» на Руси всегда была и до сих пор остаётся крайне политизированной. Здесь прежде всего надо разделять политические процессы от церковных, которые при всей своей взаимосвязи всё-таки не были тождественными.
Политическую столицу Руси из Киева никто из русских князей никуда не переносил. Тот же Андрей Боголюбский создавал только копию Киева, как говорится, «у себя дома». Помимо всех своих грандиозных архитектурно-градостроительных мероприятий Андрей Боголюбский начал носить титул великого князя, не будучи князем киевским. Также поступил его брат Всеволод Большое Гнездо, когда в свой черёд достиг верховной власти в Суздальской земле, а у потомков Всеволода этот титул стал уже наследственным (его носил князь, занимавший стол в Володимере). При этом и в Киеве оставались великие князья, которые по-прежнему признавались старшими среди всех других русских князей, и ожесточённая борьба за этот высокий титул между сильнейшими князьями второй четверти XIII века (Ярослав Переяславский, Михайло Черниговский, Данило Галицкий) не прекращалась вплоть до татарского нашествия.
Князей на Руси было много, и потенциальных альтернативных Киеву столиц тоже было много. Если брать самые сильные земельные княжеские династии и их старшие стольные города, то можно назвать по меньшей мере четыре таких претендента: Чернигов, Смоленск, Володимерь Волынский и Володимерь Залесский. Остальные династии и подвластные им земли находились в той или иной степени зависимости от названных выше. Стоит отметить, что такие прославленные в литературной традиции политические центры как Новгород и Галич вовсе не имели своих княжеских династий, были замкнуты на своих внутренних интересах и потому находились в пассивном положении относительно княжеской политики.
Если князей было много, и они могли быть полоцкими, туровскими, черниговскими, муромскими и т. д., то вот митрополит на всю Русь был один. Собственно, само это уточняющее словосочетание «всея Руси» изначально принадлежало церковным владыкам, чья юрисдикция действительно распространялась на все русские земли, минуя границы отдельных княжений и межродовые распри. Церковная структура Русской церкви была перенесена из Византийской империи, а не развивалась естественным путём из каких-то местных самобытных форм, поэтому церковь изначально была более централизованной и прочной организацией, чем эфемерное «Древнерусское государство». Соответственно и церковное главенство Киева, в отличие от политического, не могло взять и распылиться на множество центров вслед за политической раздробленностью. Более того, с ослаблением центральной великокняжеской власти в Киеве положение митрополитов только усиливалось – они становились более независимыми, что позволяло им оставаться «над схваткой» в запутанных отношениях между сильнейшими земельными князьями. К тому же почти все митрополиты были приезжими византийскими греками. До татарского нашествия было только два исключения в виде русских по происхождению митрополитов: Илларион Русин в XI веке и Климент Смолятич в XII веке. Даже катастрофа, постигшая Киев в 1240 году, и последующее запустение некогда цветущего мегаполиса, не заставило митрополитов сразу сменить своё фактическое местопребывание (окончательный переезд на Северо-Восток состоялся через 59 лет после уничтожения Киева татарами).
Таким образом, переезд митрополитов с берегов Днепра на берега Клязьмы не произошёл внезапно, и выбор нового места не мог быть случаен. Претензия князя Андрея Боголюбского была грубой и не нашла отклика ни в Константинополе, ни тем более в Киеве. Даже в самом Володимере сразу возникли трения между местным духовенством и княжьим ставленником епископом Федорцом. Похожая история случилась в конце XIV века, когда великий князь Дмитрий Донской попытался также грубо навязать церкви своего ставленника Митяя. Примечательно, что в церковной традиции имена этих несостоявшихся митрополитов вошли в уменьшительно-пренебрежительной форме – Федорец и Митяй. Единокровный брат Андрея Боголюбского Всеволод Большое Гнездо в этом отношении проявил большую дальновидность. Прежде чем пытаться усилить значение своего епископа или самой кафедры он предпринял шаг по созданию местной школы будущих епископов, чтобы всегда иметь своих, местных кандидатов на высокий сан, а не принимать киевских ставленников.