Сегодня пошла на выброс третья пара тапок, истоптанных по моей холостяцкой квартире. Как в песне Высоцкого: "И на ногах моих мозоли прохудились от топотни по комнате пустой".
Я в более- менее привычном своём ритме, с некоторыми поправками на нынешнее здоровье.
Прошлая неделя была довольно спокойной. Врачи, работа, дача. Но! Было одно событие. В ту среду ко мне приезжала из Екатеринбурга моя хорошая подруга Лида. Она была моей ученицей и работницей. Весёлая, энергичная и очень простая. Она рано потеряла отца, с которым жила в последние годы в Подмосковье. И, учитывая нашу разницу в возрасте (больше 30 лет), во многом советовалась со мной, как, если бы я был её отцом. И о простых вещах и об очень непростых. Я тоже много ей рассказывал о своей жизни, пока мы занимались какой- нибудь монотонной работой. И это было здорово! А потом она в сетях познакомилась с молодым человеком и в итоге уехала к нему в Сибирь. За полтора года очень привыкла к местным особенностям. Молодой человек очень забавный, живой в общении, пишет прозу. С таким точно не соскучишься. И, кажется, они вполне счастливы. А значит, сбылись мои тайные, да и не тайные пожелания.
Мы хорошо так посидели у меня втроём, хорошо, опять же, выпили. Просидели до двух ночи. Как в фильме: "Не так часто мы встречаемся!"
На даче покрасил внутри стены мастерской. А то после предстоящей операции месяц затруднительно будет лазить по табуреткам и стремянке.
Как только закончил эту работу и развалился на недавно купленном кресле, как загрохотало, засверкало и потоком ливануло с небес. Я с детства не боюсь грозы, даже если молнии втыкаются в 10 метрах от тебя. Этому своя история.
Когда мне было лет 10, мы с отцом пережидали сильную грозу на открытой террасе. Её отец строил несколько лет. И я знал, что моя дачная соседка по прозвищу Маманя в этот момент прячется под железной кроватью. "Молния в железо пусть ударит, хоть не в меня!"- говорила Маманя моей бабушке. А была соседка женщиной очень крупной и грузной. С очень громким трубным голосом, от которого просто не было никому передыху.
Отец стоял на террасе в совершенно расслабленной позе и любовался вспышками молний совсем неподалёку. От грома чуть не закладывало уши. Его бесстрашие очень удивляло меня.
- Пап! А ты разве не боишься, что тебя молнией убьёт?
-Лёш! Вероятность, что в меня или в тебя или в дом ударит молния настолько мала, что этого совершенно не надо бояться! Молния ударит по кратчайшему пути. Просто в землю.
С тех пор я не боюсь грозы. И вообще, мало чего боюсь. Благодаря той какой- то обезоруживающе-спокойной отцовской уверенности. Благодаря тому, что я рос в полной семье. И впитал какие- то хорошие вещи как с той, так и с другой стороны. При том, что мать с отцом совершеннейше не ладили.
Кстати, я лишь однажды почти видел, как молния попала в дачный соседский дом. С другой стороны. Я только слышал в грозу крик "Горим! Горим!" И я совсем не верю в этот случай, поскольку видел, как соседка загодя перетаскивала ценные вещи из дома за сарай и накрывала их парниковой плёнкой. Дом сгорел моментально. А потом соседка, которую все звали в одно слово- Софьсергевна, получила хорошую страховку, на которую был выстроен новый и большой дом. А вы говорите- стихия!
А мне через полчаса опять к врачу. Ладно. Это всё надо спокойно пережить, как переживают простуду с насморком. Я когда- то давно-давно был военным медиком, но очень боюсь врачей, если это касается меня.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Алексей Алхимов. Москва. 2026 год