Есть в путешествиях особая магия — когда ищешь одно, а находишь нечто гораздо более глубокое. Изучая православные соборы Батуми, я задался вопросом: «А есть ли здесь мечеть?». Оказалось, что она прячется не на окраине, а в самом сердце Старого города, на тихой улочке, где многоголосый шум туристов смешивается с размеренным ритмом повседневной жизни.
Снаружи мечеть Орта Джаме кажется почти современной — аккуратное прямоугольное строение, серые стены и взмывающий высоко в южную синеву тонкий минарет, увенчанный полумесяцем. Центральный позолоченный купол ярко блестел под лучами солнца.
Глядя на эту строгую красоту, я еще не знал, что стою у стен одного из самых стойких свидетелей истории Аджарии. Камень помнит 1886 год, когда знатный род Химшиашвили финансировал строительство, а само название — «Орта», что в переводе с турецкого означает «средняя» — напоминает о том, что когда-то здесь, между двух других, ныне утерянных мечетей, она была золотой серединой, точкой равновесия.
Прежде чем войти, я задержался во внутреннем дворике (авулу) . Здесь было непривычно тихо. Эта пауза перед порогом — будто граница между суетой набережной и пространством вечности.
Переступив порог, я снял обувь и прошел вглубь, стараясь не нарушить тишину. Внутри мечеть оказалась вовсе не маленькой, но удивительно камерной и уютной. В центре, прямо на мягких коврах, расположились прихожане. Кто-то молился, а мулла вел негромкую, проникновенную проповедь. У стен скромно стояли стульчики, и я присел в уголке, стараясь стать лишь бесшумным наблюдателем.
В эти несколько минут молчаливого созерцания меня охватило сложное, почти щемящее чувство. Казалось, Грузия — это бастион православных древностей, но здесь, под сводами ислама, ты вдруг осознаешь всю многогранность этой земли. Очень многое в ней напоминает о сложном османском периоде, который не вычеркнуть из памяти города.
Мой взгляд скользил по деталям. Больше всего меня поразили деревянные двери, украшенные искусной резьбой, которая перекликалась с традициями грузинских мастеров — это не просто орнамент, а настоящее кружево по дереву, раскрашенное от руки. А затем взгляд поднялся вверх, к куполу. Центральный свод был расписан изящной арабской каллиграфией — вязью, напоминающей райский сад. Здесь не было ликов, здесь звучала музыка букв и восточных геометрических узоров, так называемых арабесок. Каждая линия на куполе дышала историей, ведь эти росписи создавали талантливые художники, приглашенные из Лазистана еще в XIX веке.
Я поймал себя на мысли, что смотрю на чудо. Ведь в XX веке этим стенам пришлось пережить нечто немыслимое: в советские годы здесь устроили склад боеприпасов. Трудно представить, что место, где сейчас так тихо ступают ноги молящихся, когда-то было наполнено холодом металла и пороха. К счастью, в 1946 году справедливость восторжествовала, и здание вернули верующим, а позже, в 90-х, вернули к жизни и стройный минарет — тот самый, что теперь, словно маяк, виден издалека.
Я не стал задерживаться надолго, чтобы не нарушать уединение молящихся. Выйдя обратно на свет, на узкую улочку, я снова взглянул на нее. Орта Джаме — это не просто музейная редкость. Это живое доказательство того, что можно оставаться частью истории, пройдя через десятилетия запустения, и снова наполниться светом, молитвой и красками.
Я поспешил дальше, исследовать многоликий Батуми. Но сдержанная красота старой мечети, ее резные двери и тихая мудрость арабских надписей под куполом — остались со мной надолго.
А куда занесет меня ветер странствий дальше и за какими вратами еще откроется душа Грузии — заглядывайте на канал. Дальше будет только интереснее.