Парламентские выборы в Армении стали не только внутриполитическим событием. Они превратились в очередной тест на то, как внешние акторы интерпретируют политические процессы в малых государствах, находящихся в зоне жёсткого геополитической соперничества.
В международном освещении формирующийся поствыборный кризис в Армении прежде всего представляется как противостояние между прозападным правительством и оппозицией, которую принято описывать как пророссийскую. Такая рамка удобна для внешнего наблюдателя, но она опасно упрощает происходящее.
Армения вступила в напряжённый поствыборный период при весьма спорных обстоятельствах. После того как было подсчитано лишь менее 20 процентов голосов, действующий премьер-министр публично объявил о победе своей партии. Это сразу задало тон последующим событиям: оппозиция оспаривает итоги, возникают споры вокруг подсчёта и определения результатов, а решения Центральной избирательной комиссии, которую критики действующего правительства считают фактически подконтрольной правящей партии, становятся предметом острой политической полемики.
<>
Хотя партия «Гражданский договор» заявила о победе, вопрос легитимности результата остаётся открытым на фоне утверждений о нарушениях, избирательном давлении на оппозиционных акторов и решениях, которые могли повлиять на состав будущего парламента.
<>
Интерпретация ситуации в рамках геополитически редукционистской схемы «Запад или Россия» приводит к аналитически опасному смещению акцентов, камуфлируя более глубокие внутренние причины протестного голосования. Для значительной части избирателей неприятие действующего главы правительства связано не только и не столько с хроническими проблемами социально-экономического развития страны или ложной дихотомией выбора между Россией и Западом. Более существенным оказалось другое: многие граждане восприняли продвигаемый им тезис о строительстве так называемой «Реальной Армении» как попытку полномасштабного социального инжиниринга – фактически принудительного переопределения армянской национальной идентичности.
Этот процесс проходил на фоне поражения Армении в войне 2020 г. с Азербайджаном и последующей сдачи Арцаха, одновременно сопровождаясь открытым конфликтом с Армянской апостольской церковью – одним из основополагающих институтов народа Армении и церковью страны, первой принявшей христианство в качестве государственной религии в 301 году. Аресты высокопоставленных церковных деятелей лишь усилили восприятие происходящего как давление не только на политических оппонентов, но и на институты, связанные с цивилизационным и культурным кодом нации. Поэтому выборы не были голосованием о внешнеполитической ориентации или административной эффективности власти. Они стали скорее реакцией на попытку навязанной трансформации идентичности.
Именно поэтому международная интерпретация выборов исключительно через призму геополитики крайне поверхностна. Более того, она создаёт аналитически опасную подмену: внешнеполитическое дистанцирование от России начинает восприниматься как свидетельство демократического характера власти. Между тем внешнеполитическая ориентация сама по себе не отвечает на вопрос о качестве государственных институтов. Как демонстрирует опыт последних лет, можно быть прозападным в риторике и одновременно ослаблять парламент, подрывать нейтральность государственных органов и применять правосудие избирательно.
В предварительном заключении миссии Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ по наблюдению за выборами, наряду с признанием конкурентного характера кампании, зафиксированы существенные проблемы: поспешные изменения избирательного законодательства, давление на избирателей с целью участия в мероприятиях правящей партии, неравенство возможностей в ходе кампании, конфронтационная и оскорбительная риторика, предвзятость общественного телевидения в пользу власти, а также дальнейшее сужение медиапространства. Следовательно, оценка состоявшихся выборов не может сводиться к внешнеполитической классификации участников – в зависимости от того, кого считают более близким к Западу, а кого к России. Главный вопрос в другом: соблюдены ли демократические процедуры, политический плюрализм и институциональная нейтральность.
Для Армении, которая является парламентской республикой, вопрос имеет принципиальное значение: именно состав парламента определяет формирование исполнительной власти и механизмы её подотчётности. Поэтому любая попытка изменить электоральный результат так, чтобы подчинить парламент воле исполнительной власти, означает не просто нарушение политического баланса. Она затрагивает саму логику конституционного строя.
Показательно в этом смысле решение Центральной избирательной комиссии об аннулировании результатов на двух избирательных участках, где победила оппозиция. В одном случае, оказывается, после окончания голосования на участок привели военнослужащих, что создавало возможность при необходимости пересмотреть итог голосования. Во втором случае оппозиция также одержала очевидную победу, что сделало аннулирование политически значимым и без аналогичного обстоятельства. Аннулировав результаты без назначения повторного голосования, как того требует закон, ЦИК фактически изменил электоральные последствия волеизъявления, одновременно лишив избирателей этих участков механизма восстановления их волеизъявления.
Значение этого решения выходит за рамки двух участков. Оно повлияло на возможность оппозиционной партии «Процветающая Армения» преодолеть парламентский барьер. А это уже вопрос не электоральной арифметики, а политического представительства. Три основные оппозиционные силы получили весомую общественную поддержку: «Сильная Армения» – 340 088 голосов, или 23,281 процента; блок «Армения» – 145 113 голосов, или 9,934 процента; «Процветающая Армения» – 58 378 голосов, или 3,996 процента. В совокупности речь идёт более чем о полумиллионе избирателей.
Именно поэтому исключение «Процветающей Армении» из парламента не может рассматриваться как эпизод. Оно сужает парламентское пространство для оппозиционного избирателя и одновременно усиливает позиции действующей власти. Создавшаяся ситуация примечательна в контексте конституционной архитектуры. Основной закон страны требует, чтобы Избирательный кодекс гарантировал формирование стабильного парламентского большинства. По замыслу авторов, этот механизм был призван предотвращать возможные коалиционные тупики. Однако на практике он делает возможным превратить относительное большинство в парламентское путём предоставления победившей политической силе бонусов – дополнительных мандатов.
Согласно ЦИК, правящая партия «Гражданский договор» получила 727 160 голосов, или 49,81 процента, то есть не заручилась поддержкой абсолютного большинства. Тем не менее механизм стабильного большинства, по сути, автоматически предоставляет ей достаточно дополнительных, так называемых бонусных мест, чтобы управлять без коалиции. На этом фоне исключение «Процветающей Армении» из парламента становится ещё более значимым: оно не только лишает её избирателей представительства, но и укрепляет парламентскую позицию власти, снижая необходимость в реальном коалиционном строительстве.
В этом и состоит главный институциональный риск. Если внешние партнёры Армении будут рассматривать ситуацию исключительно через призму геополитической целесообразности, они фактически согласятся с подменой демократии внешнеполитической ориентацией. Но поддержка западного курса Армении не может означать безусловную поддержку любой власти, которая позиционирует себя как антироссийская. Такая логика не укрепляет западную траекторию страны. Напротив, она дискредитирует её в глазах общества.
<>
Ни одна внешнеполитическая ориентация – прозападная, пророссийская или какая-либо иная – не может служить оправданием правового произвола. Верховенство права невозможно защитить методами, которые его подрывают. Демократические институты не становятся менее важными только потому, что правительство использует правильную с точки зрения западных партнёров геополитическую лексику.
<>
На кону, следовательно, не только исход одних выборов. Речь идёт о будущем характере армянской государственности. Сохранится ли парламент как самостоятельный институт представительства, контроля и ответственности – или он будет окончательно превращен в механизм легитимации исполнительной власти? Будет ли политическая конкуренция реальной – или она сведётся к управляемой процедуре, где результат корректируется институциональными механизмами после голосования?
Армении не нужен декоративный парламент. Ей не нужна абсолютная власть, тем более учреждённая «бонусным» большинством. И ей не нужна внешнеполитическая индульгенция для правового беспредела. Республике Армения нужен парламент как подлинный орган народовластия, контроля и ответственности. Именно это, а не надуманная дилемма «Россия или Запад», является сегодня главным содержанием армянского поствыборного кризиса.
Автор: Армен Мартиросян, чрезвычайный и полномочный посол Республики Армения, преподаватель филиала МГУ им. М.В. Ломоносова в г. Ереване.