— Ролики чемодана протри влажной тряпкой, прежде чем катить его в дом.
Дарья отложила масляный стеклорез на пробковую подложку.
— Даш, ты чего бухтишь с порога?
Вадим запнулся о деревянный порожек веранды, пытаясь одновременно скинуть тяжелый ботинок и удержать на плече объемный камуфляжный баул.
— Мы трое суток на перекладных тряслись, устали как собаки. Дай хоть раздеться нормально.
— Мы?
Дарья посмотрела на девушку в объемном лимонном пуховике, которая появилась из-за спины мужа. Девушка переминалась с ноги на ногу, крепко сжимая пластиковую ручку чемодана. Она оглядывала просторную остекленную веранду, заставленную стеллажами с листами разноцветного стекла.
Дарья представила, как берет со стола тяжелые металлические щипцы для разлома стекла и с хрустом...
Она потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения, потом ехидно улыбнулась и сложила руки на груди.
— Меня Юля зовут. Здравствуйте. Вадик сказал, у вас дом огромный, места всем хватит.
— Дом действительно просторный...
Дарья облокотилась о рабочий стол. На столе лежал недорезанный лист рубинового стекла.
— Только это не гостиница! Вадим, ты уехал на вахту в Новый Уренгой восемь месяцев назад. Последний раз ты звонил в ноябре. Сказал, что на объекте проблемы с вышками связи. А сейчас конец марта. Я правильно понимаю, что связь наладилась исключительно с появлением этой особы?
— Не пыли, — Вадим скинул куртку прямо на пуф в прихожей. — Я деньги переводил каждый месяц. Обеспечивал вас. А теперь вернулся. И Юля со мной. Мы будем жить здесь.
— Ты переводил по тридцать тысяч рублей. Этого едва хватало на оплату коммунальных счетов за этот огромный дом и на лекарства твоей матери. Киру и Леру я кормила и одевала сама. Пока ты там романы крутил, у нас тут циркуляционный насос в котле сгорел в январе. Я со своего кармана оплатила. Снег во дворе каждый день чистила, чтобы Анна Яковлевна могла на крыльцо выйти подышать. А ты приехал и ставишь меня перед фактом?
— Я тебе ничего не должен объяснять! — он перешел на крик. — Я хочу в душ и жрать! Юля, проходи, не стой в дверях.
Из коридора послышался глухой стук. Свекровь переставляла свою опорную трость на четырех ножках, медленно продвигаясь к веранде.
— Явился, не запылился.
Она разглядывала сына поверх очков в роговой оправе.
— А это что за явление в желтом?
— Мама, это Юля, — Вадим попытался изобразить радостную улыбку, шагнув навстречу. — Мы теперь вместе. Так получилось. Жизнь сложная штука.
— Вместе вы можете быть где угодно. А здесь живет моя невестка и мои внучки. Ты мозги на севере окончательно отморозил?
Вадим упер руки в боки.
— Я здесь вырос, у меня тут доля по закону должна быть! Нам нужно время, чтобы накопить на первоначальный взнос по ипотеке. Мы поживем в моей старой спальне на втором этаже. Мы вам мешать не будем!
— Доля у него должна быть, — Анна Яковлевна оперлась на трость. — Дом на меня одну записан, забыл? Даша, выдели им комплект постельного белья. Того старого, в цветочек, с катышками. Пусть стелят. Завтра будем разбираться, у меня давление скачет от ваших концертов.
Дарья отвернулась к столу. Она создавала витражи в технике Тиффани. Сейчас в работе находился крупный заказ для загородного ресторана: три массивных потолочных плафона из кусочков красного, изумрудного и янтарного стекла. Дарья взяла кусачки и отломила узкую полоску от стеклянного листа. Края нужно было обработать на шлифовальной машинке, обмотать медной фольгой и спаять свинцово-оловянным припоем. Работа требовала идеальной концентрации и полного спокойствия.
---
На следующий день жизнь в доме превратилась в полосу препятствий. Девочки-близняшки, Кира и Лера, вернувшись из школы, отказались разговаривать с отцом. Вадим пытался всучить им умные колонки, привезенные в качестве подарка, но Кира молча отодвинула коробку на край стола.
— Нам мама уже купила наушники. Нам колонки не нужны.
— Вы чего такие колючие? — возмутился Вадим. — Я ваш отец! Я вам подарки привез, старался!
— Отцы не пропадают на полгода, — Лера увела сестру наверх.
Юля вела себя так, словно приехала в оплаченный санаторий. Занимала ванную по утрам на два часа, оставляла бардак на кухне и громко жаловалась Вадиму на токсичную обстановку в доме.
На третий день случилось то, что давно ожидалось. Дарья вернулась из строительного магазина, куда ездила за новой партией паяльного флюса, и застала Юлю на веранде. Девушка держала в руках пластиковое ведро для мусора и влажную тряпку. Рабочий стол Дарьи был абсолютно пуст.
— Я тут прибралась немного.
Юля улыбнулась, заметив Дарью.
— А то у вас на столе столько хлама валялось. Какие-то осколки мелкие, фольга рваная. Я всё это в ведро смахнула. Нам с Вадиком вечером нужно где-то посидеть, чай попить, а то в комнате места нет.
Дарья подошла к столу. На пробковой подложке больше не было ста сорока вырезанных, обточенных и пронумерованных маркером деталей для плафона. Они лежали на дне мусорного ведра, щедро залитые остатками недоеденного супа, который Юля вылила туда же из тарелки.
Внутри всё закипало. Она живо вообразила, как хватает бутылку с едкой кислотой и выплескивает ее содержимое прямо на..., наблюдая за реакцией. Но Дарья лишь сделала глубокий вдох и повернулась к девушке.
— Ты уничтожила мою работу за последние две недели. Я эти детали вырезала вручную. Американское стекло марки Спектрум, сорок пять тысяч рублей.
— Подумаешь, стекляшки разноцветные! Вадик говорил, вы тут ерундой страдаете от скуки! У вас хобби, а нам жить тут неудобно среди вашего мусора!
На шум прибежал Вадим.
— Что опять случилось? Почему ты до нее докапываешься? — он встал между Дарьей и Юлей, выпятив грудь.
— Твоя девушка выбросила готовые детали витража в помойное ведро. Компенсируй мне стоимость материала. Переводи деньги на карту прямо сейчас.
— Совсем с катушек слетела? — гаркнул Вадим. — Ты тут на всем готовом живешь, в доме моей матери! Ни за аренду не платишь, ни за землю! Давай, собирай свои железки, паяльники и освобождай веранду. Юле тут некомфортно, она хочет здесь зону отдыха сделать!
— Зону отдыха?
— Да! И вообще, мы посовещались. Тебе пора искать себе квартиру. Девочек я не выгоняю, пусть живут с нами, Юля не против. А ты собирай манатки. Я единственный сын, это всё равно мой дом будет. Хватит на моей шее сидеть!
Дарья ничего не ответила. Она молча развернулась, взяла мусорное ведро и понесла его в ванную — отмывать уцелевшие куски стекла.
---
Вечером того же дня Дарья собрала дочерей в их комнате.
— Завтра после школы собирайте учебники и одежду. Мы уезжаем. Я нашла хорошую квартиру ближе к вашему лицею.
— Из-за папы и этой тётки? — спросила Кира.
— Да. Я не хочу, чтобы вы участвовали в этом цирке. Возьму дополнительные заказы, мы отлично справимся сами.
Спустившись в гостиную за упаковочными коробками, Дарья увидела всю семью в сборе. Анна Яковлевна сидела в большом кресле, разложив на кофейном столике картонную папку. Вадим и Юля ужинали за широким дубовым столом. Вадим громко рассуждал, размахивая куском хлеба:
— Я старую теплицу снесу к чертям. Поставлю там баню из соснового сруба. Будем друзей приглашать и шашлыки жарить. А в веранде теплый пол сделаем.
— Никакой бани на моем участке не будет.
Анна Яковлевна перебирала документы.
— Мам, ну что ты сопли жуешь? — Вадим отмахнулся. — Это современно! Участок огромный, я тут прописан и имею право распоряжаться своей частью.
— Доля? — Анна Яковлевна подняла голову. — Даша, ты куда пустые коробки тащишь?
Дарья остановилась у лестницы.
— Мы собираем вещи. Завтра уезжаем. Инструменты я начну паковать сегодня.
— Поставь коробки на пол. Никто никуда не едет. А вы двое, — она указала сухим пальцем на Вадима и Юлю, — прекращайте жевать. Разговор есть.
Вадим отложил вилку и откинулся на спинку стула.
— Мам, что за пафос?
— Ты притащил в мой дом постороннюю девицу, унизив жену с детьми. — Анна Яковлевна достала из папки плотный лист бумаги со штампом Росреестра. — Я слишком долго это терпела. Дом ты считаешь своим, так?
— Естественно. Я твой единственный сын.
— Наследник, — усмехнулась женщина. — Знаешь, когда у меня в феврале артрит обострился так, что я ложку держать не могла, кто меня кормил? Твоя жена. Кто мне компрессы ставил? Она. Кто ночами не спал, когда у Леры ангина была? Тоже она. А ты в это время мне даже на Новый год не позвонил.
— Я работал! — Вадим хлопнул ладонью по столу. — Связи не было на объекте! Я деньги зарабатывал!
— Замолчи, — припечатала мать. — Я связалась с нотариусом еще в январе. Мы оформили сделку. Вот документы на переход права собственности, регистрация завершена.
Свекровь бросила лист на край стола. Вадим протянул руку, взял бумагу и начал читать. Его лицо стремительно пошло красными пятнами.
— Что это за бред? Какой договор дарения? Ты переписала дом на нее? На чужого человека?
— Она мне роднее, чем ты. — Анна Яковлевна выпрямилась. — Теперь Дарья — полноправная и единственная собственница этого дома и земельного участка. Я оставила за собой только право пожизненного проживания. А тебя, Вадик, она как собственник имеет полное право выписать. И сделает это.
Юля выхватила бумагу из рук Вадима, быстро пробегая глазами по строчкам.
— Вадик, ты же говорил, что мы тут полноправные хозяева! Ты обещал мне баню, обещал, что мы веранду под студию переделаем! Ты врал мне?
— Закрой рот! — рявкнул Вадим на Юлю, затем резко повернулся к матери. — Я оспорю это в суде! Ты была в неадекватном состоянии! Я докажу, что она тебя заставила подписать бумаги!
— Оспаривай, — Анна Яковлевна равнодушно пожала плечами. — Я перед сделкой специально прошла полное медицинское освидетельствование в областной клинике. Справка от психиатра приложена к делу. Нотариус вел видеофиксацию, подтверждающую мою полную дееспособность. Шансов у тебя ноль.
Дарья стояла у лестницы и смотрела на свекровь. Внутри нее боролись противоречивые чувства. С одной стороны, она получала крепкую крышу над головой для себя и дочерей. Ей не придется скитаться по чужим углам, отдавая львиную долю заработка за аренду. С другой стороны, она понимала, что принимает участие в жестокой игре. Вадим вкладывал деньги в ремонт крыши пять лет назад, он покупал этот дорогой отопительный котел. По справедливости, какая-то часть дома действительно была плодом и его усилий. Принимая этот дар, она оставляла бывшего мужа практически на улице. Это был жесткий, горький компромисс со своей совестью. Но Дарья вспомнила испорченное стекло в ведре с помоями, долгие месяцы ожидания, пустые обещания и слезы дочерей. Совесть замолчала, уступив место холодному, прагматичному расчету. Она выбрала благополучие своих детей.
— Тебе пора собирать вещи, Вадим.
Она произнесла это громко и четко.
— Забирай свою подругу, и чтобы через два часа вас здесь не было. Собери вещи сейчас, иначе завтра я просто выставлю твои сумки за забор и сменю замки. Подавай в суд, требуй компенсаций за свой котел, делай что хочешь. Но жить ты здесь не будешь.
---
Вадим носился по второму этажу, сбрасывая свои вещи в баул. Юля громко плакала в коридоре, причитая о потраченном времени, обманутых надеждах и испорченной молодости. Вадим огрызался в ответ, обвиняя ее в меркантильности и в том, что она слишком много требует.
Через полтора часа они стояли на крыльце. Снег во дворе подтаял за день, а к ночи схватился ледком, превратив каменную дорожку к калитке в скользкий каток. Поверх тонкой ледяной корки на залитых низинах еще стояла глубокая водяная каша.
— Ты еще пожалеешь! — кричал Вадим, накидывая на плечо лямку баула. — Вы обе пожалеете! Я вам спокойной жизни не дам!
Он резко развернулся, намереваясь эффектно уйти в темноту двора. Нога в зимнем ботинке поехала по гладкому льду. Вадим нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но тяжелый баул перевесил. Он рухнул спиной прямо в глубокую, подернутую хрупким льдом лужу. Раздался треск, и грязная ледяная вода брызгами окатила его куртку и штаны.
Из незастегнутого кармана куртки выпала большая пластиковая коробка с дорогими рыболовными воблерами, которыми он так гордился перед друзьями. Застежка открылась, и десятки ярких пластиковых рыбок разлетелись по ледяному месиву.
Юля ахнула, схватила свой желтый чемодан и быстро покатила его к калитке, даже не попытавшись помочь Вадиму подняться на ноги. Она выбежала за ворота, громко хлопнув калиткой.
Дарья стояла на крыльце. Она смотрела, как бывший муж, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, ползает на коленях по мокрому льду, собирая в темноте пластиковые приманки. Она не чувствовала ни злорадства, ни жалости, ни тоски. Внутри наступил абсолютный штиль. Дарья развернулась, вошла в дом и задвинула тяжелый металлический засов на входной двери. Завтра предстояло много работы — нужно было заново резать рубиновое стекло.