«Двадцатого седьмого февраля 1815 года дозорный Нотр-Дам-де-ла-Гард дал знать о приближении трехмачтового корабля "Фараон", идущего из Смирны, Триеста и Неаполя». Эта первая фраза романа Александра Дюма знакома каждому, кто хоть раз открывал «Графа Монте-Кристо». Мы привычно пробегаем её глазами, торопясь поскорее добраться до Эдмона Дантеса, его ареста, замка Иф, аббата Фариа, сокровищ и, конечно, мести.
Но если вдуматься в эту дату — 27 февраля 1815 года, — откроется нечто удивительное. До возвращения Наполеона с острова Эльба, до его триумфального шествия, до знаменитых «Ста дней» остаются считанные часы: 1 марта император высадится на французском берегу, и жизнь Франции переменится навсегда. Дюма не случайно выбрал именно этот день. Он с самого начала помещает своего героя в водоворот большой истории, где личные судьбы оказываются заложниками политических страстей. И этот девятнадцатилетний капитан —умный, смелый, безупречно честный, — которого любят матросы, ждёт красавица Мерседес, обожает старик отец и которому доверяет судовладелец Моррель, уже через несколько дней станет жертвой чудовищной несправедливости. А после превратится в того, кого весь мир узнает, как графа Монте-Кристо.
«Пути проведения неисповедимы. С какой целью унизило оно того, кто был им вознесён, и вознесло того, кто был им унижен?»
Если бы «Граф Монте-Кристо» был только романом о мести и о сверхчеловеке он бы давно перестал интересовать читателей. Его уникальность в другом: это роман о нравственном выборе, и эта тема возникает задолго до того, как Дантес станет графом. Она зарождается ещё в сырых стенах замка Иф, в камере, где судьба сводит двух узников. Обсуждая способы побега, Дантес предлагает один из планов: убить часового. Но аббат категорически отказывается, не соглашаясь даже на косвенное соучастие. Его принцип незыблем: нельзя переступать через жизнь другого человека, даже ради собственной свободы.
После смерти аббата Дантес оказывается один на один с миром, который его предал. Он выходит из замка Иф другим человеком. У него есть сокровища, знания, которые передал ему мудрый наставник, и есть жажда справедливости. Но вот беда: граница между справедливостью и местью оказывается зыбкой, и Дантес, сам того не замечая, всё чаще её переступает. Он превращается в вершителя судеб, играющего чужими жизнями, как фигурами на шахматной доске.
Парадокс романа, который мы часто не замечаем за захватывающим сюжетом, заключается в том, что Дюма, рассказывая историю о триумфе сильного человека, на самом деле написал роман о том, как опасно брать на себя роль Бога. Эдмон Дантес проходит путь, на котором теряет себя. Он побеждает своих врагов одного за другим, но каждая победа даётся ему всё дороже. И в финале, когда месть совершена, он уплывает в неизвестность — не как победитель, а как человек, который понял: право судить не принадлежит никому, кроме Того, Кто видит сердца. Человеческая месть, какой бы оправданной она ни казалась, всегда отравляет душу того, кто её вершит, принятая роль Провидения приводит к внутреннему опустошению. Вот почему: «Ждать и надеяться» — это слова не победителя, но выводы человека, прошедшего через ад несправедливости.
Смотрите подробнее:
«Граф Монте-Кристо»: чем подкупает книга про беспринципного мстителя? | «ПРО ЧТО» (Пашков, Зайцева)