Апрель 1942 года встретил деревню сыростью, ветром и тяжёлым разочарованием. Освобождение оказалось слишком коротким, чтобы люди успели поверить в него по-настоящему. Советские части ушли так же внезапно, как появились, а спустя несколько дней по знакомой дороге снова потянулись чужие колонны. Никто уже не выбегал встречать своих и не плакал при виде чужих. За прошедший год жители научились самому страшному — не надеяться раньше времени.
Фронт откатился далеко на восток. Теперь гул артиллерии доносился редко и казался частью какой-то другой жизни. Здесь же снова воцарилась оккупационная тишина — осторожная, напряжённая, полная недосказанности. Люди работали, носили воду, латали крыши и ходили по своим делам, но каждый понимал: за ним могут наблюдать. Война словно спряталась за ближайшим лесом и терпеливо ждала своего часа.
Дом Анны пережил зиму тяжело. После недавней бомбёжки одна сторона крыши так и оставалась прикрыта брезентом, а в некоторых местах стены ещё хранили следы осколков. По ночам ветер гулял по чердаку и заставлял старые доски жалобно скрипеть. Иногда Анне казалось, что дом разговаривает сам с собой, вспоминая всё, что видел за последний год.
Пётр постепенно приходил в себя. Он уже мог выходить во двор и помогать с хозяйством, хотя после долгой работы рана начинала болеть. Но главным изменением было другое. Он снова начал прислушиваться к лесу, к дороге, к людям. Анна замечала этот взгляд много раз. Так смотрят не на деревню, а на опасность, которая может появиться в любую минуту.
Человек в шинели тоже никуда не ушёл. После возвращения оккупационных частей он стал ещё молчаливее, словно понимал, насколько опасным стало его положение. Днём почти не выходил из дома, а если и появлялся во дворе, то обязательно оглядывался по сторонам. Анна всё ещё не знала, правильно ли поступила, позволив ему остаться. Но выгнать человека, который однажды спас их жизни, она тоже не могла.
Однажды вечером они сидели за столом при свете керосиновой лампы. За окном шумел дождь, а ветер бросал в стекло капли воды.
— Тебя ищут? — неожиданно спросил Пётр.
Человек в шинели поднял глаза.
— Возможно.
— Хороший ответ.
— Другого у меня нет.
Пётр усмехнулся.
— Если тебя найдут здесь, нас всех повесят.
— Я знаю.
— И всё равно остаёшься.
Несколько секунд мужчина молчал.
— А куда мне идти?
В комнате стало тихо. Даже Пётр не нашёлся что ответить. Лишь спустя некоторое время Анна осторожно спросила:
— Как тебя зовут?
Человек посмотрел на неё так, словно не слышал этого вопроса уже очень давно.
— Карл.
— Просто Карл?
Он едва заметно улыбнулся.
— Сейчас достаточно и этого.
Разговор закончился сам собой, но после него напряжение никуда не исчезло.
Следующие недели проходили однообразно. Деревня жила настороженно и бедно. Иногда приезжали патрули, иногда проводились проверки. Нескольких мужчин увезли на работы. Вернутся ли они обратно, никто не знал. Люди всё чаще говорили шёпотом и всё реже смотрели друг другу в глаза.
В середине апреля начали происходить странные вещи. Сначала ночью кто-то поджёг пустой склад возле дороги. Потом возле станции взорвался грузовик с горючим. Через несколько дней пропал местный полицай, который ещё зимой помогал оккупантам искать партизан. Его так и не нашли.
В деревне сразу поползли слухи.
— Партизаны вернулись.
— Нет, это диверсанты.
— Говорят, целый отряд в лесу сидит.
— А может, и не один.
Каждый рассказывал свою версию, но правды никто не знал.
Однажды вечером Пётр вернулся домой позже обычного. Он был хмурым и каким-то напряжённым. Сняв сапоги, долго сидел молча, глядя в огонь.
— Что случилось? — спросила Анна.
— Видел кое-кого.
— Кого?
Пётр посмотрел на Карла.
— Человека возле старой мельницы.
Карл резко поднял голову. Это движение было настолько быстрым, что его заметили все.
— Какого человека? — спокойно спросил он.
— Не знаю. Не разглядел.
— И что в нём особенного?
Пётр продолжал смотреть на него.
— Ничего. Кроме того, что он был в такой же шинели, как у тебя.
В комнате повисла тишина.
Карл медленно отвёл взгляд.
— Совпадение.
— Может быть.
Но Пётр явно не поверил.
Ночью Анна проснулась от тихого скрипа двери. В доме было темно. Лишь угли в печке едва светились красным. Она осторожно поднялась. Карла на его месте не было. Сердце неприятно кольнуло. Накинув платок, Анна выглянула во двор. Ветер гнал по дороге клочья тумана. Деревня спала.
Но возле калитки она заметила силуэт. Карл стоял неподвижно и смотрел куда-то в сторону леса. Рядом находился ещё один человек. Они говорили очень тихо. Настолько тихо, что слов разобрать было невозможно. Через минуту незнакомец исчез в темноте, словно растворился среди деревьев.
Карл ещё некоторое время стоял неподвижно, а потом медленно вернулся в дом. Анна успела лечь на место раньше, чем он вошёл. Утром она ничего не сказала. Он тоже. Но теперь она точно знала: Карл что-то скрывает.
И это было связано не только с его прошлым.
В последние дни апреля тревога стала почти осязаемой. Патрулей стало больше. Несколько раз чужие солдаты появлялись возле самой окраины леса. Один раз в деревне провели внезапный обыск. Проверяли сараи, подвалы, чердаки.
Когда патруль вошёл во двор Анны, Карл уже сидел в старом погребе под сараем. Пётр стоял рядом с дверью и крепко сжимал топор. К счастью, обыск оказался поверхностным. Солдаты ушли, ничего не обнаружив. Но после этого случая все понимали: опасность становится всё ближе.
Последний день апреля выдался холодным и пасмурным. С самого утра шёл мелкий дождь. Анна возвращалась от колодца, когда заметила возле калитки небольшой свёрток.
Она оглянулась по сторонам. Улица была пустой. Дома она осторожно развернула ткань. Внутри лежал деревянный крестик и сложенный лист бумаги. Пётр первым взял записку.
— Что там?
Анна развернула лист. На нём было написано всего несколько слов:
«Не ходите к мельнице. За вами наблюдают.»
Пётр нахмурился.
— Кто это принёс?
Никто не ответил. Только Карл побледнел так заметно, что это невозможно было скрыть. Несколько секунд он смотрел на записку, потом тихо произнёс:
— Уже поздно...
— Что поздно? — резко спросил Пётр.
Карл поднял взгляд. В его глазах Анна впервые увидела настоящий страх.
— Потому что если предупреждение пришло сейчас... значит, они уже начали искать.
— Кто?
Карл долго молчал. А потом впервые за всё время сказал то, чего боялся больше всего:
— Те, от кого я скрываюсь.
И в этот момент в дверь постучали. Один раз. Потом второй. Медленно. Уверенно. Так обычно стучат люди, которые точно знают, кто находится внутри.
Начало истории здесь. Продолжение здесь.
Другие рассказы по ссылкам ниже. нужно просто кликнуть.