Есть такой старый приём, которым пользуются люди, когда им нечего возразить по существу: они говорят «не твоё дело». Врач тебе что-то неудобное сказал — «ну, он же не психолог». Сосед заметил, что у тебя течёт труба — «не лезь, не твоя квартира». Юрист объяснил, почему ты неправильно оформил документы — «вы вообще специализируетесь на другом». Это универсальный способ закрыть неудобный разговор, не отвечая ни на один аргумент по существу. Работает безотказно, особенно когда тебе есть что скрывать.
Михалков сказал, что Горбачёв и Ельцин довели страну до развала — и это нужно признать преступлением на государственном уровне. Горбачёв ответил: «Пусть занимается кино и не лезет в политику».
Красиво. Элегантно. А по существу — ноль.
Смотрите, как работает эта логика: если ты режиссёр — молчи про политику. Если ты актриса — молчи про историю. Если ты учитель — молчи про экономику. Если ты врач — молчи про образование. Постепенно оказывается, что про распад великой страны и его последствия могут говорить только те, кто этот распад и устроил. Очень удобная система фильтрации неудобных мнений: допускаешь к микрофону ровно тех, кому выгодно определённое прочтение событий, остальным вежливо объясняешь, что у них другая специализация.
Михалков формулировал жёстко и без украшений: один улыбался — и с этой непринуждённой улыбкой сломал стену в Германии. Другой доломал всё оставшееся. В Беловежской пуще, по его убеждению, можно было решить всё — и Крым, и Прибалтику, и Приднестровье, и все те вопросы, которые потом десятилетиями аукались кровью и дипломатическими скандалами. Не решили. Страна перестала существовать. Это он называет преступлением — и настаивает на том, что такой вердикт должен быть вынесен официально. Не потому, что это изменит прошлое — прошлое не меняется. А потому что без честной оценки того, что произошло, страна не может нормально двигаться вперёд. Она будет ходить по кругу, наступая на одни и те же грабли, — и каждый раз удивляться, почему снова больно.
Горбачёв, надо отдать ему должное, ответил в своём фирменном стиле — с достоинством, с улыбкой и с полным игнорированием аргументов. Он сказал, что ценит талант Михалкова, но тот не должен «влезать в политику». Это, знаете, как в суде сказать: «Ваша честь, я глубоко уважаю этого человека, его фильмы замечательны, "Утомлённые солнцем" — шедевр, но к делу это не относится». К делу — и правда не относится. Зато уводит разговор куда надо: от содержания к личности говорящего. Классика.
Что особенно показательно — Горбачёв ни разу не сказал «это неправда». Он не стал объяснять, почему распад СССР был вынужденным или неизбежным. Не предложил альтернативную версию событий. Он просто дал понять, что Михалков вышел за рамки своей компетенции. Это само по себе красноречивее любого опровержения.
Вопрос, который при этом никуда не девается: а если не режиссёр и не актриса — то, кто? Кто вообще имеет право давать оценку тому, что случилось в 1991-м? Историки? Они написали тома, которые никто не читает, и до сих пор спорят между собой так, что искры летят. Политики? Те самые, которые наследовали систему и кровно заинтересованы в том, чтобы вопрос оставался открытым — потому что закрытый вопрос означает ответственность, а ответственность никому не нужна. Журналисты? Их в зависимости от редакционной политики кидает то в одну, то в другую сторону. Народ? Народ голосует в комментариях и на ток-шоу — и там тоже нет консенсуса, там есть только накал.
Получается странная ситуация: тридцать с лишним лет прошло, а страна всё ещё не договорилась о том, что именно произошло. Не в деталях — в принципе. Было ли это трагедией или освобождением? Предательством или исторической неизбежностью? Преступлением — или просто цепочкой ошибок, которые совершали люди, не понимавшие масштаба последствий? Пока ответа нет, разговор не заканчивается — он просто уходит в подполье, в кухонные споры, в интернет-комментарии, в интервью народных артистов на закрытых концертах для профсоюзных работников.
И вот тут — самое интересное. Михалков не одинок. Варлей говорит то же самое другими словами. Назаров — своими. Шиловский — своими. Это не скоординированная кампания и не организованный хор: это просто люди одного поколения, которые прожили в той стране сознательную жизнь и у которых есть мнение о том, что с ней случилось. Мнение неудобное, незащищённое академическими регалиями, зато — своё, выстраданное, живое.
Горбачёв говорил им: занимайтесь своим делом. Это очень удобная позиция — особенно для тех, чьё «своё дело» и есть то самое событие, о котором идёт речь. Пока одни снимают кино, другие могут спокойно переписывать историю. Или не переписывать — просто оставлять её в подвешенном состоянии, где любая версия одновременно верна и неверна, и поэтому никакой версии нет.
Пока нет честного разговора о фундаменте — все остальные разговоры про скрепы, патриотизм и духовные ценности немного похожи на строительство дома без фундамента. Красивый фасад, хорошие намерения, торжественное открытие с лентой. Но что внизу — никто не проверял, и лучше не смотреть.
Михалков, при всей неоднозначности его собственной биографии и его собственных высказываний, поставил правильный вопрос: без честной оценки того, кто и что сломал, двигаться вперёд невозможно — можно только имитировать движение. Горбачёв ответил: «Занимайся своим делом».
Это, собственно, и есть ответ на вопрос, почему разговор до сих пор не состоялся. Люди, которым есть что скрывать, всегда говорят: не твоё дело. И добавляют что-нибудь вежливое про талант.
Ваша блондинка, Анастасия Чехова.