Псалтирь иногда трудно читать спокойно. Мы открываем её ради молитвы, утешения, покаяния – и вдруг встречаем слова, от которых современному христианскому слуху становится не по себе. Давид просит Бога посрамить врагов, разрушить их замыслы, воздать им по делам. В 108-м псалме это звучит особенно резко. Там не мягкая жалоба, не сдержанное «Господи, помоги», а целый поток страшных слов о суде над нечестивым.
И сразу возникает вопрос: как это совместить с Евангелием?
Христос ведь говорит прямо: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5:44).
Значит ли это, что Псалтирь ниже Евангелия? Что Давид просто не дорос до любви? Что христианину надо пропускать такие места, потому что они "слишком ветхозаветные"?
Нет, так читать было бы слишком грубо.
Псалтирь – не книга личной мстительности. Это книга молитвы. А молитва в ней часто звучит не из тихой комнаты, где человек спокойно рассуждает о нравственности, а из гонения, клеветы, предательства, смертельной опасности. Псалмопевец не сидит в безопасности и не фантазирует, как бы наказать неприятных людей. Он часто стоит перед лицом тех, кто действительно хочет его уничтожить.
В 108-м псалме есть важная строка, которую нельзя пропускать: «За любовь мою они враждуют на меня, а я молюсь» (Пс. 108:4).
Вот с этого начинается правильное понимание.
Перед нами не человек, который сначала ненавидел, а потом попросил Бога помочь ему отомстить. Перед нами человек, которому на добро ответили злом, на любовь – ненавистью, на молитву – клеветой. И он несёт эту боль не в собственную расправу, а к Богу.
Это уже очень важно.
Псалтирь учит не прятать боль под благочестивой маской. Человек может быть ранен. Может быть возмущён неправдой. Может видеть зло и не называть его добром. Но он не берёт суд в свои руки. Он говорит Богу: «Ты видишь. Ты рассуди. Ты останови зло».
В этом смысле просьба о воздаянии – не всегда жажда мести. Иногда это последняя форма доверия Богу, когда человек отказывается сам становиться судьёй и палачом.
Но есть и другой слой.
В Псалтири враг – это не всегда просто личный неприятель. Враг часто становится образом зла, которое восстаёт против Бога, против правды, против невинного, против бедного и сокрушенного. В 108-м псалме о нечестивом сказано: «за то, что он не думал оказывать милость, но преследовал человека бедного и нищего и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить его» (Пс. 108:16).
То есть речь идёт не о бытовой обиде: «он мне неприятен». Речь о зле, которое давит слабого и не хочет милости.
Вот почему христианин не может читать такие псалмы как разрешение ненавидеть людей. Но он и не должен читать их так, будто зло не требует суда. Любовь к врагам не означает примирения со злом. Христос заповедует молиться за гонящих нас, но Он не говорит, что гонение перестаёт быть грехом.
Здесь помогает святоотеческое различение.
Блаженный Августин объяснял «совершенную ненависть» как ненависть ко злу, а не к человеческой природе того, кто делает зло: можно ненавидеть неправду и при этом не желать погибели человеку как созданию Божию.
Это тонкое, но необходимое различение.
Если человек любит врага, он не обязан любить его жестокость, ложь, предательство, насилие, кощунство. Любовь не делает зло невидимым. Она только не даёт нам самим превратиться в зло.
Можно молиться: «Господи, останови его», «Не дай ему дальше разрушать», «Вразуми, смири, приведи к покаянию». Но нельзя молиться с тайной сладостью: «Господи, сделай ему больно, потому что мне так легче».
Вот граница.
Церковное толкование 108-го псалма идёт ещё глубже. Святые отцы видели в нём не только молитву Давида, но и пророчество о Христе, о предательстве Иуды и о суде над нераскаянным злом. Апостол Пётр в книге Деяний прямо приводит слова из псалмов при избрании Матфия на место Иуды: «да будет двор его пуст» и «достоинство его да приимет другой» (Деян. 1:20).
Иоанн Златоуст, толкуя 108-й псалом, предупреждает, что эти слова многих смущают при первом чтении, потому что весь псалом наполнен тяжёлыми речениями; но далее объясняет: под видом проклятия здесь составлено пророчество, предвозвещающее события, связанные с Иудой и с теми, кто восстаёт на невинных с коварством и неправдой.
Это не снимает трудности текста, но даёт правильную меру.
Псалом нельзя превращать в личный инструмент злобы. Нельзя читать его так: «Вот слова, которыми я буду мысленно бить своих обидчиков». Тогда человек берёт святой текст и делает из него оружие своей страсти.
Но нельзя и вырезать такие псалмы из молитвы, будто они нам больше не нужны. Они нужны. Только читать их надо трезво.
Они учат нас нескольким вещам.
Во-первых, зло реально.
Христианство не говорит: «Не обращайте внимания, всё не так страшно». Есть предательство. Есть насилие. Есть клевета. Есть люди, которые "не думают оказывать милость". Есть зло, которое надо назвать злом, иначе мы начнём оправдывать тьму добрыми словами.
Во-вторых, суд принадлежит Богу.
Псалмопевец кричит к Богу, а не сам устраивает расправу. Это уже шаг веры. Он не говорит: «Я уничтожу». Он говорит: «Господи, Ты рассуди». Для человека, у которого внутри кипит боль, это очень большой труд – не отдать свою руку мести.
В-третьих, главный враг человека не всегда снаружи.
В духовном чтении Церкви врагами часто называются не только люди, но и бесы, страсти, помыслы, греховные силы, которые воюют с душой. Поэтому, когда мы читаем псалмы о врагах, мы можем и должны обращать их прежде всего против того, что разрушает нас изнутри: гордости, злобы, зависти, нечистоты, уныния, лжи.
Это очень меняет молитву. Уже не: «Господи, накажи того человека».
А: «Господи, сокруши во мне то зло, которое хочет жить и властвовать». И тогда резкие слова Псалтири становятся не топором против ближнего, а ножом, который вскрывает нашу собственную болезнь.
В-четвёртых, Евангелие не отменяет Божией правды, но очищает наше сердце от ненависти.
Христос на Кресте молится: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). Это вершина любви к врагам. Но эта молитва не означает, что распятие стало невинным поступком. Грех остаётся грехом. Просто Христос не отвечает злом на зло. Он отдаёт суд Отцу и открывает путь покаяния даже тем, кто распинает Его.
Вот к этому и ведёт нас Псалтирь, если читать её во Христе.
Не к беззубой мягкости, где всякая неправда замазывается словами "надо простить". И не к жестокой праведности, где человек наслаждается мыслью о чужом наказании. А к трезвому стоянию перед Богом: зло должно быть остановлено, грех должен быть назван, суд принадлежит Господу, а моё сердце не должно стать жилищем ненависти.
Поэтому, встречая в Псалтири просьбы о наказании врагов, христианин может молиться так:
Господи, останови зло.
Господи, защити невинных.
Господи, вразуми тех, кто творит неправду.
Господи, не дай мне самому стать похожим на то, что я осуждаю.
Господи, сокруши во мне вражду, гордость и желание мести.
Тогда трудные псалмы перестают быть соблазном. Они становятся школой правды.
Они учат нас не лгать о боли, не оправдывать зло, не брать суд в свои руки и не превращать справедливость в личную ненависть.
А это очень евангельский путь.
Потому что любить врага – не значит назвать его зло добром.
Любить врага – значит не дать его злу победить и в твоём сердце.
🌿🕊️🌿