Он был правнуком Павла I, генералом от инфантерии и сенатором. Мог бы провести жизнь при дворе, изредка появляясь на заседаниях Государственного совета. Вместо этого — усыновил крестьянского мальчика из абхазского села, в 57 лет поехал строить курорт на месте, которое называли гиблым, а после революции за один день сложил с себя все полномочия и тихо уехал.
Правнук Павла I
Александр Петрович родился в 1844 году в Санкт-Петербурге. Отец — принц Пётр Ольденбургский, основатель Училища правоведения. Мать — принцесса Терезия Нассауская. По отцовской линии Александр Петрович был правнуком Павла I и потомком герцогов Гольштейн-Готторп-Ольденбургских. Домашнее образование, затем поступление в училище, которое основал его отец. В двадцать шесть лет — командир лейб-гвардии Преображенского полка. Дальше — командование бригадой, участие в русско-турецкой войне 1877–1878 годов.
Здесь — первая деталь, которая не вписывается в образ титулованного аристократа.
Ольденбургский не отсиживался в штабе. Воевал под Плевной и Филиппополем, лично участвовал в боях. Получил орден Святого Георгия 4-й степени, орден Святого Владимира 2-й степени с мечами и золотое оружие «за храбрость». Рядом с ним на той же войне находилась жена — Евгения Максимилиановна, герцогиня Лейхтенбергская. Она окончила медицинские курсы и руководила госпиталем под Плевной — решение для женщины её круга нестандартное.
В 1880 году Александр II назначил Ольденбургского генерал-адъютантом — это означало не просто повышение, а вхождение в ближний круг императорской свиты. В следующем году Александра II убили, и принц вернулся к строевой службе. Командовал гвардейским корпусом. В 1895 году получил звание генерала от инфантерии, то есть пехоты. Через год стал членом Государственного совета, сенатором.
Всё это — формальные ступени. Но параллельно с ними шла другая линия, не связанная ни с чинами, ни со статусом.
Меценат по призванию
В 1890 году Ольденбургский приобрёл участок на Аптекарском острове в Петербурге на собственные средства. Его замысел состоял в том, чтобы создать в России институт по образцу парижской станции Луи Пастера — место, где будут не просто лечить, а исследовать природу болезней. Он предложил идею Александру III. Царь наложил резолюцию: «Согласен, за твой счёт». Принца это устраивало — он и не ждал, что будет иначе.
Так появился Институт экспериментальной медицины. Ольденбургский вложил в него около полутора миллионов рублей золотом — это порядка 50–70 миллионов в пересчёте на современные деньги. Передал из личной библиотеки около пятисот томов по биологии и медицине. Для организации отдела физиологии пригласил Ивана Павлова — молодого учёного, которому через тринадцать лет предстояло получить Нобелевскую премию. Павлов проработает в этих стенах сорок пять лет, и именно здесь проведёт исследования, которые принесут ему мировое признание.
Институт работает до сих пор.
Через семь лет Ольденбургский возглавил противочумную комиссию. Для производства вакцины от чумы он предложил использовать форт «Александр I». Форт переименовали в «Чумной». Все расходы по реконструкции принц снова оплатил сам.
Параллельно он запускал десятки проектов меньшего масштаба. Дешёвые столовые для рабочих — каша и чай за три копейки. Народные дома с библиотеками и лекциями. Детский приют, открытый в 1894 году: к 1914-му через него прошло три тысячи детей. Попечительство над Сухумской горской школой с пансионом для абхазских детей. Общины сестёр милосердия.
К концу 1890-х за плечами Ольденбургского уже было несколько крупных проектов — от научного института до противочумной лаборатории. И в тот момент, когда человек его возраста и положения мог бы замедлиться, он поехал в Гагру.
Новое назначение
В 1836 году Александр Бестужев-Марлинский, сосланный в Гагру по личному указу Николая I, писал братьям Полевым:
«Есть на берегу Чёрного моря, в Абхазии, впадина между огромных гор. Туда не залетает ветер; жар там от раскалённых скал нестерпим, и, к довершению удовольствий, ручей пересыхает и обращается в зловонную лужу. В этом ущелье построена крепостишка, в которую враги бьют со всех высот в окошки, где лихорадка свирепствует до того, что полтора комплекта в год умирает из гарнизона, а остальные не иначе выходят оттуда, как со смертоносными обструкциями или водянкою».
Бестужев-Марлинский называл Гагру «гробом для русского гарнизона». Через год после этого письма он погиб в бою у мыса Адлера.
Шестьдесят пять лет спустя всё изменилось. Российская империя к концу XIX века всерьёз занялась Черноморским побережьем. В газете «Кавказ» одна за другой выходили статьи врачей и климатологов, утверждавших, что воздух Абхазии идеально подходит для лечения лёгочных болезней, особенно туберкулёза. Была создана специальная Черноморская комиссия — учёные выбирали, где строить первый полноценный курорт.
Комиссия остановилась на Гагре. Руководителем строительства назначили Ольденбургского — к тому моменту он уже был известен как человек, который умеет запускать проекты с нуля, будь то научный институт или противочумная лаборатория. Летом 1901 года Николай II выделил сто тысяч рублей золотом, и принц приступил к делу. Ольденбургскому на этот момент было пятьдесят семь лет.
Не просто курорт
9 января 1903 года в ресторане «Гагрипш» торжественно открыли Гагрскую климатическую станцию.
То, что появилось в Гагре за следующие несколько лет, сложно назвать просто курортом. Узкоколейная железная дорога, больница, дом для рабочих, почтово-телеграфное отделение, замок на склоне горы, телеграф, телефонная станция, электрическое освещение, водопровод, школа, библиотека, синематограф, теннисный корт, зимний театр, водолечебница — список можно продолжать. Но важнее не длина этого списка, а то, как всё это делалось.
Приморский парк задумывался не просто как место для прогулок. Эвкалипты высаживали для осушения заболоченной почвы. Пальмы везли из Южной Америки и с Канарских островов. Хвойные — из Гималаев. Кипарисы и магнолии — из Сирии. Секвойи — из Калифорнии. Устроили систему прудов, запустили лебедей.
Ресторан «Гагрипш» — отдельная история. Деревянное здание из норвежской сосны Ольденбургский приобрёл на Всемирной выставке в Париже и доставил в Гагру в разобранном виде. По легенде — без единого металлического крепежа. Оно стоит до сих пор.
Фазиль Искандер, родившийся в 1929 году в Сухуме и лично Ольденбургского не знавший, позже скажет: «Подобно Великому Петру, принц Ольденбургский организовал в Гаграх кунсткамеру с живыми и мёртвыми чудесами». А в одном из интервью добавит: «Интересный человек, деятельный, занимался благотворительностью. Моя бы воля — поставил бы ему памятник в Гагре, где он создал абхазскую Ниццу».
Есть ещё одна история — из «Сандро из Чегема» и пересказов Искандера. Будто бы Ольденбургский пытался заселить гагрские леса обезьянами и попугаями. Обезьян якобы перестреляли охотники, попугаев уничтожили коршуны. Архивного подтверждения этому факту нет. Но сама история — даже если это легенда — точно отражает масштаб замысла и то, как его воспринимали.
Общие вложения в Гагру с 1901 по 1912 год составили около пяти миллионов рублей из казны плюс личные средства принца. Принц возвращался туда тринадцать лет.
Приёмный сын
Рассказывая о принце Ольденбургском, нельзя обойти ещё один фрагмент его биографии — тот, что характеризует его с совершенно неожиданной стороны.
Однажды принц заехал в приходскую школу села Лдзаа и среди учеников заметил смышлёного подростка по имени Махаир Жиба. Поговорив с его родителями и получив их согласие, он принял решение забрать мальчика к себе. Почему правнук Павла I поступил так в отношении крестьянского сына, источники не объясняют. Известен только сам факт.
Позже Махаира дважды пытались отравить — по одной из версий, из зависти. Чтобы уберечь его, принц отправил воспитанника в военное училище в Санкт-Петербург. Махаир стал офицером русской армии, получил Георгиевский крест и погиб на Первой мировой от шальной пули где-то у румынской границы. Ему было около тридцати пяти лет. Адъютанты доставили тело на родину и похоронили на фамильном кладбище в селе Асечко, в мандариновом саду. За могилой до сих пор ухаживают потомки.
История известна по воспоминаниям сестры Махаира — Адуши Цихчиба-Жиба. Архивных документов в открытом доступе нет. Звание Махаира на момент гибели тоже спорно: одни источники утверждают, что он был генералом, другие — что капитаном кавалерии. Но эти детали вторичны. Главное — сам поступок: правнук Павла I, генерал и сенатор, приезжает в абхазскую школу и забирает крестьянского мальчика в свою семью.
День, когда он ушёл
В 1914 году началась Первая мировая война. Ольденбургский уехал из Гагры и был назначен Верховным начальником санитарной и эвакуационной части — отвечал за медицинское обеспечение армии.
21 марта 1917 года, после Февральской революции, придворные воинские звания, включая звание генерал-адъютанта, были упразднены. На следующий день Ольденбургский подал прошение об увольнении — и в тот же день был уволен от службы со всех должностей. Ему было семьдесят три года.
Вскоре он покинул Петербург и уехал в Финляндию, которая тогда ещё оставалась частью Российской империи. Позже, когда стало окончательно ясно, что прежняя жизнь не вернётся, перебрался во Францию.
Гагра к тому времени стала советской. Замок на склоне горы превратился в малярийную станцию, позже — в санаторий. Курорт национализировали. Ольденбургский прожил ещё пятнадцать лет.
Что осталось
6 сентября 1932 года Александр Петрович Ольденбургский умер в Биаррице. Ему было восемьдесят восемь лет.
Он так и не вернулся в Гагру. Не увидел, во что превратился его курорт.
Приморский парк в Гагре жив. Ресторан «Гагрипш» стоит на прежнем месте. За могилой Махаира Жиба ухаживают потомки.
От замысла, который Ольденбургский начал осуществлять в пятьдесят семь лет, осталось больше, чем можно было предположить в 1917 году. И меньше, чем он, вероятно, хотел бы увидеть.
Читайте также: