Заповедь о любви к ближнему легко произнести и трудно не исказить.
Христос говорит: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мк. 12:31). Но Он не говорит: «Испытывай ко всем приятное чувство». Не говорит: «Сделай всех людей удобными для себя». И не говорит: «Позволь каждому распоряжаться твоей жизнью».
Любовь в Евангелии – не настроение. Это верность Божией правде в отношении к живому человеку.
Блаженный Феофилакт, толкуя ответ Христа законнику, подчёркивает: любовь к Богу и любовь к ближнему тесно связаны; без любви к человеку не может быть исполнения закона Божия. Любящий Бога любит и Божие создание, а ближе всего к Богу из видимого творения стоит человек.
Вот с этого и надо начинать.
Ближний – не тот, кто мне приятен. Не только родной, свой, понятный, благодарный. Ближний – человек, которого Бог поставил рядом со мной сейчас. Иногда на минуту. Иногда на всю жизнь. Иногда как радость. Иногда как труд.
«Как самого себя» – это не призыв к самолюбованию.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит резко: человек часто думает, что любит себя, а на самом деле делает себе зло – мстительностью, памятозлобием, ложью, страстями, самолюбием. Правильная любовь к себе – это желание себе спасения, а не потакание каждой своей прихоти.
Значит, любить ближнего как себя – это желать ему не только удобства, а добра перед Богом.
Не льстить ему, если он идёт к пропасти. Не использовать его, если он слаб. Не презирать, если он падает. Не радоваться, если его жизнь рушится. И не делать из любви мягкую ложь, где всё можно, лишь бы никто не расстроился.
Первый шаг любви – перестать делать себя мерой всех вещей.
Мы часто любим ближнего до того места, пока он совпадает с нашими ожиданиями. Говорит правильно. Благодарит вовремя. Не утомляет. Не требует лишнего. Не напоминает нам о нашей нетерпеливости.
А потом человек становится неудобным – и выясняется, сколько в нашей любви было настоящего.
Любовь начинается там, где я вижу не только свою усталость, свою правоту, свою боль, но и другого человека. Его немощь. Его рану. Его страх. Его путь, которого я до конца не знаю.
Второй шаг – отличить любовь от самолюбия и человекоугодия.
Самолюбие говорит: «Главное, чтобы было по-моему».
Человекоугодие говорит: «Главное, чтобы мной были довольны».
Христианская любовь не то и не другое. Она не давит ближнего ради себя, но и не предаёт истину ради его одобрения. Иногда любовь молчит. Иногда говорит прямо. Иногда помогает. Иногда отходит, чтобы не участвовать в чужом грехе. Но во всём ищет не своей победы, а спасения человека.
Третий шаг – делать любовь делом.
Авва Дорофей сказал очень просто: «Не требуй любви от ближнего… лучше ты сам покажи любовь к ближнему». Это, может быть, один из самых трезвых советов о любви. Мы часто ждём: пусть меня поймут, пусть меня оценят, пусть мне ответят, пусть первый шаг сделают ко мне. А Евангелие разворачивает нас в другую сторону: начни сам.
Не ответил злом. Не припомнил старую обиду. Помолился за человека, которого трудно любить. Помог без объявления. Попросил прощения без спектакля. Выслушал, хотя хотелось перебить.
В этом нет красивости. Зато есть правда.
Любовь к ближнему – не большой разговор о доброте. Это маленькое распятие собственного самолюбия каждый день. И именно поэтому она так трудно даётся.
Потому что ближнего мы встречаем не в теории.
Он стоит рядом.
И проверяет, действительно ли мы хотим жить по Евангелию.
🌿🕊️🌿