________________________________________________________________________________________________
ВСЕ ЧАСТИ:
________________________________________________________________________________________________
________________________________________________________________________________________________
________________________________________________________________________________________________
________________________________________________________________________________________________
ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ. МУТНОЕ СТЕКЛО
________________________________________________________________________________________________
Хадзу сидел в мастерской, закрывшись, и смотрел на незаконченную шкатулку, которую делал для Чанны ко Дню Перерождения, но так и не успел, отложил на потом, подумал, что за день, другой ничего не изменится. А потом день превратился в декаду, вторую... И теперь...
«Если ты нарушишь эту клятву — в наш дом войдёт зло. Великое зло. Погубит оно и тебя, и дочерей наших».
Он дёрнулся, судорожно, всем телом, совсем как тогда, в детстве, когда они с друзьями нашли в лесу недалеко от старого Восточного Тракта странные металлические столбы с укреплёнными на вершинах шарами в два охвата — тоже металлическими. Некоторые из шаров гудели, очень тихо, на пределе слышимости, а некоторые столбы, если коснуться их, били в ладонь крошечной молнией, от которой сводило конечности и зудело потом в зубах.
Он не верил в проклятье. Не верил в пророчества. Даже в Хранителей не особо, считал их кем-то вроде ярмарочных гипнотизёров, которые будто бы читают мысли, но на самом деле просто внушают эти мысли глупым и невнимательным людям.
Он верил в то, что можно увидеть, потрогать, верил в то, что если ты заболел, то нужно идти к лекарю, а не в Дом Хранителей, и что выздоровление наступит, если пить снадобья, а не читать свитки, которые даст орикар.
«Ты заблудился в тумане и оказался около дома, которого там никогда не было... и быть не могло...»
— Вот именно, — тихо сказал он. — В тумане! Я заблудился... туман крадёт расстояние и время... Я просто вышел туда, где никогда раньше не был...
«Твои дети... за два года выросли на все двенадцать!»
— Такое случается, — с растущим раздражением проговорил он. — На ярмарке в Красном Холме я видел пятнадцатилетнего пацана, покрытого морщинами, с пальцами старика... Нет никаких проклятий...
— Но Чанна мертва!
В этот раз голос был не в его голове, а снаружи, и он услышал его ушами... справа, из угла мастерской. Он резко развернулся.
Никого.
Ничего.
________________________________________________________________________________________________
Дни теперь тянулись, перетекали один в другой, словно хмельной мёд из бутылки в кружку. Поиски завершились спустя декаду с того дня, как Хадзу и Ханна уехали, через пять дней, как вернулись.
Законник Базир пришёл сказать об этом сам, потоптался на пороге, стянул шапку, прошёл в общую комнату, сел за стол. По его лицу, круглому, словно луна, сложно было что-то понять, но Хадзу понял всё без слов. Он молча поставил перед Базиром кружку и наполнил её доверху мутной настойкой. Законник медлил, не пристало ему распивать на службе, но в красных, выпученных глазах Хадзу он увидел что-то, что заставило его кружку взять и опустошить в один заход.
— Никто ничего не видел? — хрипло спросил Хадзу, старательно выговаривая слова.
Базир покачал головой.
Хадзу выпил, потянулся снова за бутылью, но Мора Ан твёрдой рукой остановила его.
— Мне жаль, Хадзу, — тихо сказал Базир. Слова были простые, но словно не он сказал их, а кто-то дёргал его за голосовые связки и шевелил его губами. — Она была хорошей девочкой.
— Хорошей... — тупо повторил Хадзу. Он не смог сказать «была». Он посмотрел на Мору Ан, которая стояла рядом, всё ещё держа его за руку, а потом уронил голову на стол, и его плечи затряслись.
Базир тяжело поднялся. Постоял секунду, развернулся и направился к двери. Ему нужно было на воздух.
Когда дверь за ним закрылась, Мора Ан обняла Хадзу за плечи и мягко сказала:
— Пойдём... Тебе нужно лечь... Пойдём...
И он поднялся. Шатаясь, цепляясь за край стола и руки жены. Глаза уже почти ничего не видели, лицо было мокрым от слёз. Из уголка рта тянулась по подбородку струйка мутной слюны. Мора Ан не дала ему упасть, придержала его и повела в спальню...
Заканчивался ещё один холодный, серый день Тёмного Сезона, и в нём не было уже даже надежды.
________________________________________________________________________________________________
Ханна после снадобий, что дал лекарь, спала две ночи и два дня. Просыпалась только чтобы дать организму избавиться от накопленного, и снова проваливалась в тёмный безмолвный сон без сновидений.
На исходе третьей ночи, в час, прозванный ведьминым, она проснулась. Не было того момента, когда мозг не понимает — спит он ещё или уже нет. Она просто открыла глаза, увидела низкий потолок их с Чанной комнаты, подсвеченный луной, и вспомнила всё сразу, с того момента, как они въехали во двор и она спрыгнула с повозки, бросившись к мачехе.
Было тихо, как и всегда в это время. И почему-то холодно. Дом у них был добротный, построен так, чтобы тепло от очага долго сохранялось везде даже в самые сильные морозы. Ханна подтянула теплое одеяло к подбородку, выдохнула облачко пара.
«Холодно», — подумала она. «Почему же так холодно?»
Краем глаза она уловила движение, повернула голову к стене — и замерла.
В углу комнаты, там, куда не доставал лунный свет, стояла фигура. Бледно-голубая, полупрозрачная, с чёрными волосами, в которых змеилась алая прядь.
Ханна судорожно вдохнула и забыла выдохнуть.
— Чанна... — прошептала она.
Фигура молча шагнула вперёд прямо в полосу лунного света, и Ханна увидела её лицо. Кожа её словно светилась, волосы развевались без ветра, очень медленно, как в толще воды, на шее и лице зияли чёрные трещины — как на треснувшем кувшине или старинной статуе, которые иной раз находят в древних руинах. Зрачков в глазах не было, они походили на два серебряных шарика, вставленных в глазницы, но Ханна понимала, что смотрят они прямо на неё. Прямо в её глаза.
— Здравствуй, сестра, — сказала Чанна. Голос её был тихим, шелестящим, будто ветер прошёл по верхушкам деревьев и звук этот сложился в слова.
А потом улыбнулась.
________________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
________________________________________________________________________________________________