В нью-йоркском Центральном парке стоит памятник упряжной собаке, и каждый день мимо проходят тысячи людей. Памятник один — а собак, по-настоящему совершивших подвиг, было две. И самую тяжёлую работу сделала не та, чьё имя выбито на постаменте.
В Центральном парке Нью-Йорка с декабря 1925 года стоит бронзовая собака. Туристы фотографируются, дети трогают её за лапу, на табличке внизу — короткая надпись о том, что пёс по кличке Балто привёз лекарство в город Ном на Аляске и спас его жителей.
Надпись точная. Только она про одну собаку.
А по-настоящему гонку 1925 года тянули двое. И тот, чьё имя на памятнике, прошёл лишь финальный отрезок — самый короткий. Главную работу сделал другой пёс, его звали Того. Памятника ему в Нью-Йорке нет.
Это история о том, как медиа выбирают героев — и почему правду пришлось восстанавливать почти сто лет спустя.
Январь 1925: что случилось на самом деле
Город Ном — небольшое поселение на Аляске, в нескольких сотнях миль от Полярного круга. Зимой он отрезан от внешнего мира: порт замерзает, авиация того времени не летает в условиях полярной зимы, ближайшая железная дорога обрывается в посёлке Ненана — за тысячу километров от города.
В январе 1925 года в Номе началась эпидемическая ситуация, и срочно потребовался медицинский груз из Анкориджа. Поезд довёз ампулы до Ненаны и дальше — стоп. Дальше — только тундра, снег, мороз минус 50 и единственный возможный транспорт: собачьи упряжки.
Власти Аляски приняли решение, которое сейчас сложно представить. Они организовали эстафету через всю замёрзшую часть штата — около 1085 километров пути. В эстафету включили двадцать каюров (так на Аляске зовут погонщиков собачьих упряжек) и около 150 собак. Маршрут разбили на этапы. У каждого этапа был свой человек, своя упряжка, свой риск.
Задача звучала почти безнадёжно. По расчётам, дорога должна была занять около двух недель. На практике пройти её удалось за пять с половиной дней — с 27 января по 2 февраля 1925 года.
Сеппала и Того: самый длинный путь
Главная фигура гонки — норвежский каюр Леонард Сеппала. В 1920-е он был самым известным гонщиком Аляски, многократным победителем местных соревнований. Его лучший пёс, лидер упряжки, — сибирская хаски по кличке Того, которому к моменту гонки было 12 лет. Возраст для ездовой собаки внушительный.
Сеппала получил от организаторов самый длинный и самый опасный участок маршрута. Он вышел из Нома навстречу эстафете, чтобы перехватить груз как можно раньше, и прошёл 170 миль (около 273 километров) в одну сторону. Потом, получив груз, развернулся и пошёл обратно — ещё 91 милю (около 146 километров). Всего за гонку Того и упряжка Сеппалы прошли около 261 мили — почти 420 километров. Это в пять раз больше, чем у любого другого каюра в эстафете.
И главное — на середине обратного маршрута был залив Нортон-Саунд. Зимой он покрывается льдом, но лёд в полярной ночи — вещь обманчивая. Сеппала вёл упряжку прямо по льду, и в одну из ночей лёд начал ломаться под собаками. Если бы упряжка ушла под воду, никто бы об этом не узнал — пути назад не было. Того, по свидетельству Сеппалы, чувствовал слабые места во льду и обходил их сам, без команды.
Это знала вся Аляска. Сеппала и Того были легендой ездового спорта ещё до 1925 года.
Каасен и Балто: финальный отрезок
Последний этап эстафеты достался норвежскому каюру Гуннару Каасену. Дистанция — около 53 миль (85 километров). Лидером упряжки в начале этапа был не Балто, а пёс по кличке Фокс. Но в середине пути началась сильная пурга, видимость упала почти до нуля, и Каасен, по его собственным словам, в какой-то момент полностью перестал ориентироваться.
Тогда он сменил лидера. Поставил впереди Балто — пса, которого до этого считал не самым выдающимся в упряжке. И Балто действительно вывел упряжку из бурана. Около 5:30 утра 2 февраля 1925 года Каасен и его собаки въехали в Ном с грузом.
Каасен сам потом, в интервью газетам, говорил, что Балто оказался «крепче и устойчивее в условиях бурана, чем я думал». Это была честная оценка финального этапа — но именно этот этап и попал во все газеты.
Как Балто стал звездой
Дальше произошло то, что происходит с большинством героических историй XX века. Медиа выбрали лицо.
Каасен был последним в эстафете, он привёз груз в город — значит, именно он и его собака оказались «победителями» в глазах журналистов. Сеппала, прошедший в пять раз больше километров через смертельно опасный лёд, не попал даже в большинство первых публикаций. Многим в США было сложно даже выговорить его имя.
Уже в декабре 1925 года в Нью-Йорке открыли памятник Балто — спустя десять месяцев после самой гонки. Балто и его упряжка отправились в гастроли по США. Они появлялись в кинохрониках, на выставках, на ярмарках. Гуннар Каасен принимал почести.
А Сеппала тихо отказывался от интервью. По его словам, дать имя Балто на памятнике было его правом — он считал главным героем не Балто, а Того.
«Я не хочу принижать заслуги Балто и Каасена. Но Того прошёл главную часть пути, и сделал это в свои двенадцать лет. Если кто и заслужил памятник — это он». Эта фраза, по разным источникам, прозвучала в нескольких интервью Сеппалы в конце 1920-х. Услышали её не сразу.
Балто после славы: куплен с торгов и доживал в зоопарке
Гастрольный тур с Балто и упряжкой Каасена продолжался около двух лет. Потом интерес публики угас, владелец продал собак шоу-промоутеру, тот — следующему. К 1927 году упряжка оказалась в Лос-Анджелесе, в условиях, далёких от достойных. Собак держали в маленьких вольерах, кормили нерегулярно.
История эта попалась на глаза предпринимателю из Кливленда по имени Джордж Кимбл. Он узнал, в каком состоянии находятся «герои Аляски», и поднял шум в местной прессе. Жители Кливленда собрали 2000 долларов (значительная сумма по тем временам) и выкупили всю упряжку.
Балто и шестеро его соратников провели остаток жизни в кливлендском зоопарке. Балто умер в 1933 году в возрасте 14 лет. Его чучело сегодня хранится в Кливлендском музее естественной истории — это одна из самых популярных экспозиций музея.
Того при Сеппале: тихая старость в Мэне
Сеппала после гонки 1925 года переехал в штат Мэн и продолжил работать с ездовыми собаками. Того остался с ним. Пёс прожил с хозяином ещё четыре года — до 1929-го, когда он умер в возрасте 16 лет.
Сеппала пережил Того на сорок лет. До конца жизни он повторял в интервью одну и ту же фразу: «Главную работу сделал Того». Слышали его в основном в кругу профессиональных гонщиков. Широкая публика по-прежнему знала только Балто.
Чучело Того после смерти было сохранено и сегодня хранится в Музее Иддитарода в Уасилле, Аляска. Это, пожалуй, самый известный артефакт ездового собаководства страны.
Что осталось от обоих сегодня
Восстанавливать справедливость начали поздно. В 1990-е о Того стали писать журналисты, специализирующиеся на истории ездовых гонок. В 2003 году вышла книга американских историков Гэя и Лэйни Сэлисбури "The Cruelest Miles" — самое полное на сегодняшний день исследование гонки 1925 года. В книге авторы прямо ставили Того в центр истории.
В 2019 году студия Disney+ выпустила фильм «Того» с Виллемом Дефо в роли Сеппалы. Фильм собрал хорошие отзывы и впервые познакомил массовую аудиторию с реальной историей гонки.
А памятник в Центральном парке Нью-Йорка по-прежнему стоит Балто. Никто его не снимает и не переделывает — это и не нужно. Балто действительно прошёл свой этап, и его упряжка действительно привезла лекарство. Просто это был не единственный этап и не самый сложный.
История 1925 года — это не история «выбора между настоящим и фальшивым героем». Это история того, как медиа упрощают сложное. Двадцать каюров, 150 собак, пять с половиной дней через тундру — всё это сложно уместить в газетный заголовок. Один пёс, прибывший последним, — проще.
Кинолог Алина Шер, специалист по охотничьим и северным породам, в подкасте «Собакин» сформулировала это так: «В ездовом собаководстве принято говорить, что упряжка — это команда. Один пёс не может пройти ничего. И один каюр — тоже. Когда мы делаем героем одну собаку, мы упрощаем работу, которую делали десятки. Это нормально для медиа, но это не вся правда».
А что с породой
Все собаки из эстафеты 1925 года — это сибирские хаски, реальная рабочая порода. Не та «инстаграмная» порода с голубыми глазами, которая стала модной после сериала «Игра престолов», а серьёзные ездовые псы, потомки чукотской ездовой, вывезенной из России в Америку в начале XX века.
Леонард Сеппала, кстати, был одним из тех людей, кто популяризовал сибирского хаски в США. До него в Аляске преобладали аляскинские маламуты и местные ездовые собаки. После гонки 1925 года и серии побед упряжек Сеппалы хаски стал основной породой ездового спорта.
Так что у современного владельца хаски за плечами этой собаки — реальная история. История эпидемической ситуации в Номе, четырёхсот километров по льду, пурги в финале и двух псов, которые сделали то, что не смогли бы сделать никакие технологии того времени.
А вы знали, чья статуя стоит в Центральном парке — Балто или Того? И как вы думаете, бывает ли подобная история в современных медиа: когда работу делает один человек или одна команда, а слава достаётся тому, кто оказался «последним в кадре»?