Полтора года назад в Керченском проливе потерпели крушение сразу два танкера: «Волгонефть-212» и «Волгонефть-239». Несколько тысяч тонн мазута оказались в море. Неравнодушным гражданам пришлось срочно самоорганизоваться, чтобы очистить пляж и спасти отравленных нефтью птиц. Волонтер Алиса Рига рассказала, как неспециалисты на ходу учились лечить и реабилитировать пернатых, почему «помощь» от властей только мешает и на что уходят денежные сборы, если отмыванием и лечением птиц занимаются добровольцы.
Утиная история
Я очень болезненно отношусь к страданиям животных, поэтому раньше помогала только финансово, но не руками. Все произошло случайно: будучи гидом, я водила на Эльбрус и на одном из привалов рядом с нами упала маленькая уточка. Слабых особей часто заносит ветром на высоту, где они не могут летать самостоятельно. Обычно они теряют сознание и умирают, но эта выжила. Шанса, что ее подберет кто-то кроме меня, не было. Я привезла ее в Москву, ходила по ветеринарам, но, к сожалению, так и не смогла выходить. Этот опыт стал для меня очень травматичным: около месяца я переживала, много плакала.
Как раз в это время и произошла катастрофа с танкерами. До меня дошли новости, что там страдают птицы, и я поняла, что могу помочь. Пока я возилась с уткой, я научилась правильно ее держать, зондировать (вводить специальный инструмент в полые органы с диагностической или лечебной целью), делать другие базовые вещи. Я успела на первый рейсовый автобус до Анапы, который спонсировал местный зоопарк.
Курс молодого ветеринара
Первые дни я убирала пляж, но поскольку у меня уже есть минимальный опыт работы с птицей, меня все-таки пустили в стационар. Тогда пострадавших было не очень много, около сотни, поэтому волонтеров отбирали по наличию опыта. Я помогала с расходниками, меняла пеленки, набивала руку на зондировании под контролем ветеринаров. Но после Нового года все стало намного хуже. До нас доплыло огромное мазутное пятно, которое принесло с собой не меньше 300 птиц. Людей катастрофически перестало хватать, волонтеры приезжали и уезжая, не успевая освоить новые навыки. Но я была готова работать круглосуточно. Видимо поэтому меня взяли в реабилитационный центр «Жемчужная» (построенный благодаря донатам, в том числе от экоблогеров и публичных личностей), где врачи научили меня уже более сложным вещам: брать кровь, изучать ее под микроскопом. Я попала в основной костяк помощников врачей.
95% птиц умирали у нас на руках
Мазут вызывает у птиц тяжелейшее отравление: он буквально уничтожает внутренние органы, костный мозг, выжигает пищевод. Прекращается выработка витаминов, начинается сильнейшая железодефицитная анемия, происходит повреждение мозга. В реабилитационный центр птица отправляется уже в более-менее стабилизированном состоянии, поэтому первый «стационарный» этап — самый тяжелый. 95% птиц (если не больше) умирали прямо у нас на руках. Врачи не представляли, что делать в этой ситуации. Давать птицам антибиотики мы не могли: это требовало бы тщательного обследования каждой особи и назначения индивидуального лечения, а у нас просто не было на это времени. Мы кололи витамины, пытались выводить из организма нефтепродукты.
Кормить их приходилось, в основном, насильно: единицы могли кушать самостоятельно. Остальные получили ожог пищевода и были сильно истощены. Мы кормили их жидкой пищей через зонд.
Но была еще одна проблема: у нас не было условий для содержания водоплавающих птиц. Мы держали их в коробках, где болезнетворные бактерии размножались еще активнее. Мы не всегда могли определить, что стало причиной смерти очередной птицы: отравление или неподходящие условия. Но мы учились, набирались опыта, пока ветеринары и орнитологи собирали консилиумы и советовались с зарубежными экспертами. Нам приходилось действовать вслепую, экспериментировать. Но все, что мы получали на выходе — это новые и новые горы птичьих трупов.
Тем не менее, каждый раз, когда я приезжала в реабилитационный центр (2 недели я работала, одну неделю отдыхала), условия становились все лучше. Благодаря пожертвованиям у птиц появились открытые вольеры, бассейны, комнаты с песком. Среди тех, кто не умер на первых этапах лечения, выживаемость серьезно повысилась.
Все это, включая наш опыт и сам центр очень пригодились волонтерам в этом году, когда над Туапсе пролился «нефтяной дождь» (причиной стал удар беспилотников по нефтеперерабатывающему заводу). На этот раз пострадали не только птицы, но и многочисленные бездомные животные. Состав химического продукта, а соответственно и форма отравления немного отличается, поэтому подбирать лечение приходится по-новому. Но, по крайней мере, у нас есть навыки в реабилитации и прилично оборудованное помещение (центр расположен на территории бывшего винного завода). Благодаря этому, выживаемость птиц в Туапсе повысилась в разы.
Куда смотрят власти
Я слышала, что на ликвидацию последствий аварии в Анапе выделяли миллиард рублей из бюджета. Однако лично я не видела ни техники, ни МЧС. Реабилитационный центр волонтеры построили сами на пожертвования. Кажется, говорили, что стационар с мойкой — это правительственный проект, и починка крыши в помещении, где мы работали с птицами. Возможно, деньги ушли на то, чтобы поддержать местный бизнес: авария явно ударила по нему.
В мою первую поездку в Анапу случился один прецедент, который активно освещали в новостях. Больше сотни птиц, которые еще не прошли реабилитацию, изъяли некие «должностные лица» и выпустили их на свободу. Специалисты сразу забили тревогу: в процессе отмывания от мазута у птиц стерся жировой слой, поэтому им не выжить в дикой природе. Необходимо время на восстановление. Их никто не послушал. В результате по крайней мере часть птиц были найдены мертвыми. СМИ опубликовали несколько крайне противоречивых версий: одни написали, что следственный комитет возбудил дело против «Сафари-парком», откуда, по их словам, и были выпущены птицы. Другие опубликовали слова представителей Русского орнитологического общества, где говорится, что «содержать и лечить отловленных поганок и гагар следует не более пяти дней после очистки пера».
В этом году в качестве «помощи» чиновники предложили запретить женщинам работать с нефтепродуктами, прикрываясь заботой об их репродуктивном здоровье. Проблема в том, что очисткой птиц занимаются, в основном, женщины. К счастью, официального запрета пока не последовало, поэтому волонтеры продолжают работать в прежнем режиме. А чиновником хочется сказать одно: взрослый человек, и не важно, мужчина это или женщина, имеет право распоряжаться своим телом и здоровьем исключительно по своему усмотрению. Такова моя позиция.
Кто забирает себе все деньги?
Поскольку в этом году волонтерам приходится спасать не только птиц, но и бездомных собак, так называемые «догхантерские» группы (призывающие к умерщвлению животных без владельцев) обратили на Туапсе свое пристальное внимание. Их особенно заинтересовала публикация, в которой волонтеры сообщают: необходимый бюджет на 2 недели работы — 550 тысяч рублей. На своих ресурсах ненавистники животных стали непрозрачно намекать: зоозащитники не помогают, а наживаются на экологической катастрофе. Сразу видно, что эти люди не имеют ни малейшего представления о том, сколько может стоить спасение животных.
Часть денег ушла на обустраивание пространства для реабилитации птиц. У нас есть несколько больших бассейнов: в них водоплавающие проводят тестирование перед тем, как отправиться обратно в море. В комнату с песком проведено специальное, необходимое для птиц освещение (все фото и видео реабилитационный центр «Жемчужная» публикует в своем тг-канале. Свет и вода (включая воду, потраченную на отмывание) — две гигантские статьи расходов. Но не единственные.
Кормить приходится не только больных подопечных, но и самих волонтеров (проживание и проезд добровольцы оплачивают сами). Рыба, расходники (шприцы, катетеры, маски, перчатки, иглы), пеленки, бензин, материалы для строительства — денег, которые удается собрать, всегда не хватает. По крайней мере профильные специалисты строят вольеры, проводят свет и выполняют другие работы на безвозмездной основе. И это огромная помощь с их стороны.
Мы просто хотим сохранить этот мир
На самом деле нет никакой выгоды в том, чтобы приезжать сюда и заниматься этим, в прямом смысле слова, грязным делом. Но люди едут. Причем абсолютно разные: мужчины, женщины, бедные, богатые, молодые и не очень. Думаю, дело в том, что делая что-то полезное, привнося свой вклад ты, наконец, перестанешь чувствовать себя беспомощным. Ты не просто смотришь со стороны, ты помогаешь сохранить мир после разрушений, вернуть его в состояние покоя и баланса. И само это ощущение уже многого стоит.
Фото: личный архив Алисы и официальный тг-канал реабилитационного центра «Жемчужная»