Это было неожиданно. Нет, не то, что Анечка заболела в июньскую жару (наверняка это незаметное действие сквозняка); и вовсе не то, что их положили в больницу (это как раз таки было ожидаемо: высокая температура несколько дней подряд и кашель).
Удивительным оказалось то, что Инге в больнице понравилось. Когда врач скорой помощи настоял на госпитализации, Инга воскликнула: а как же проект, который надо сдать через несколько дней? А как же курица, которую она разморозила и не успела приготовить. И что будет с рыбками во время их отсутствия?
Не привыкшая болеть, но привыкшая тянуть всё на себе, Инга, просто не представляла, как жить без суеты, заполнявшей её жизнь. Всё казалось настолько привычным, что не вызывало мыслей, что может быть иначе. Работа, детский сад, ипотека, игровые площадки, проекты, дедлайны, утренники, продуктовые магазины, раскиданные игрушки... Привычная жизнь, повторяющаяся изо дня в день, от месяца к месяцу.
Но в больнице... В больнице она выспалась и вдруг поняла, что, кажется, целую вечность не спала вдосталь. Наверное, только в детстве, а оно было давно.
Анечке сделали несколько уколов, температура спала, кашель стал менее устрашающим. А может быть, близость медперсонала убаюкала нервную систему. Или тот факт, что она стала внезапной заложницей болезни дочери, и может на законных основаниях не спешить со сдачей проекта. Всё может быть... Но, вероятнее всего, все факторы оказались решающими, и стоило признать, что она просто очень сильно устала.
Инге было тридцать четыре. Последние пять лет она была мамой очаровательной девочки Ани. Но вот похвастаться тем, что была при этом любимой и любящей женой, не могла. Муж испарился, едва Ане исполнилось полгода. Это было ожидаемо — отец девочки не скрывал, что родительство не входило в его планы. И у Инги всегда было чувство, что она виновата перед мужчиной в беременности. Хотя, как известно, беременность дело двоих. Он не предложил ей скрепить их союз узами официального брака, обмолвившись, что всё это условности и ребёнку всё равно расписаны родители или нет. И это Инга стерпела, хотя считала, что они должны носить одну фамилию на троих. А он, видимо, заранее приготовил пути отступления, зная, что Инга не станет за ним бегать и искать.
Сейчас она понимала, что всё сложилось лучшим для них образом. Не получилось бы у них хорошей семьи, а вот нервы они друг другу потрепали бы изрядно. Но тогда жизнь казалась законченной: ну кому она нужна с ребёнком?! И казалось будто на ней клеймо: от неё ушёл муж, а от хороших не уходят. Сейчас она уже думала иначе и радовалась, что дочь не видит скандалов, а ей само́й не приходится звонить дружкам мужа и выяснять, почему он не пришёл ночевать. Всё сложилось как нельзя лучше.
Только в будничной круговерти она и не заметила, как устала. Мама называет это состояние ёмким словом «упахалась». Поэтому и больница пришлась как нельзя кстати, как бы странно это ни звучало. Это было то, что нужно! И Анечка под присмотром, и Инга отдыхает. Она даже ни с кем не общалась в палате, потому что бо́льшую часть времени спала вместе с дочкой. А когда они не спали, то читали книги или смотрели мультфильмы на телефоне. Неизменно при этом засыпая. Инге не мешали голоса других больных, она не участвовала в разговорах хотя бы потому, что две мамы были с годовалыми малышами. У них были темы, согласно возрасту детей: первые зубки, кто во сколько пошёл и где принимает самый лучший профильный специалист. Инга этот этап прошла, и возвращаться к обсуждению детского стула не хотелось. И кормили в больнице хорошо, грех жаловаться. Мама дважды приносила домашней еды. В общем, Инга чувствовала себя почти как в санатории. Единственное, что омрачало: хотелось горячего чая. Не просто горячего, а крутого кипятка. Увы, с этим было сложнее. Чай приносили тёплый, электроприборы были запрещены. Из всего питья только бутилированная вода и те напитки, что приносили на раздаче. Попросить маму принести чай в термосе Инга почему-то не додумалась.
В те минуты, когда их выпроваживали из палаты, для того чтобы вымыть пол и прокварцевать, они сидели с Аней в коридоре на маленькой кушетке. Инга несколько раз замечала мужчину с сыном. Она с улыбкой наблюдала, как с каждым днём щетина мужчины становится всё длиннее. «Робинзон Крузо» — подумала она однажды. Похоже, что в женских палатах места не было, поэтому с мальчиком в больнице лежал папа. И это было так мило и приятно. Инге нравилось думать, что не все мужчины, такие как отец Ани, и нравилось находить этой мысли подтверждение. Она много раз видела, как папы ходят с детьми в стоматологию или парикмахерскую. Ей нравилось то, что бытовое воспитание ребёнка становится всё больше общим, а не ложится по большей части на женские плечи.
Артур сразу заметил новеньких. Отец говорил про таких: тонкие и звонкие. По поводу звонкости ничего сказать не мог, а вот тонкими они были, да. И мама, и дочка невысокие, с узкими чертами лица, пшеничного цвета волосами, и веяло от них какой-то природной женственностью.
Они стояли в очереди в процедурный кабинет. Вернее, сидели на кушетке. Девочка на коленях у мамы, гладившей девочку по волосам. Артур мог поручиться, что вчера их здесь не было: он заметил бы. Он вдруг подумал, что, наверное, женщина — хорошая мама. Почему он сделал такие выводы — неясно. Все мамы, находящиеся в больнице также, претендовали на это звание. Но про них он не думал, а вот на новенькую обратил внимание.
В тихий час он вышел в коридор, думая, что встретит её там. Родители иногда сидели в коридоре, хотя правила это запрещали. Но лежать всё время в кровати с ребёнком было утомительно, хотелось движения. И пусть больничные коридоры не лучшее для прогулок место, но всё же лучше потянуться и немного размяться у окна, глядя на зелень за окном, чем смотреть на голубое небо, лёжа в больничной палате. Но наверное, она ещё не знала об этом, поэтому в коридоре её не было. Артур даже слегка расстроился, хотя так и не удосужился дать себе ответ: а собственно, почему? Он ведь не планировал с ней знакомиться. Просто... просто ему хотелось её увидеть.
И он увидел. Снова рядом с процедурным кабинетом. Но она была одна, дочка, по-видимому, осталась в палате. От этого она спешила и не обращала ни на кого внимания. Время было почти шесть вечера, а ему показалось, что она только-только проснулась. Взъерошенные волосы и сонный взгляд, как в детстве, когда встаёшь ночью в уборную, но не открываешь полностью глаза, чтобы ненароком не растерять сон. Артур улыбнулся ей, но она не заметила его улыбки, быстро прошмыгнув в процедурный кабинет и также быстро выйдя оттуда вместе с медицинской сестрой.
Следующим утром лечащий врач сказал, что на завтра их выписывают. Необходимо дождаться ещё одного анализа, а он будет готов только вечером. Но по всем показателям мальчик здоров, остались остаточные признаки заболевания. Артур обрадовался: вроде бы всего неделю лежат здесь, а, кажется, как будто вечность. Он тут же начал мысленно составлять список дел, которые необходимо сделать в первую очередь. О том, чтобы отдать Арсения в садик сейчас, конечно же, не шло и речи. Во-первых, летом сборные группы, с новыми воспитателями. Во-вторых (и это поважнее будет) сыну необходимо восстановиться после болезни. А значит, прямая дорога ему на дачу к бабушке и дедушке: родителям Арсения. Мама уже звонила, рассказывала, что они купили новое тёплое одеяло для внука, а также обогреватель на тот случай, если ночи будут холодные. В такие моменты Артур с благодарностью подумал: что бы я делал без родителей? Как бы справился, когда мама Арсения сбежала от них?
Когда сын заснул, Артур привычно вышел в больничный коридор. Стараясь не нарушать тишины, дважды прошёлся туда-сюда и встал у окна наблюдать за происходящим на улице.
А на улице была первая неделя июня. Артур видел, как по дорожке летит летний пушистый снег — тополиный пух — сбивается в кучки, а местами даже «сугробы». Мужчина приоткрыл окно и вдохнул ещё не знойный, но уже наполненный летним теплом, воздух. Тут же послышался щебет птиц, и больничную тишину наполнил шум города. За неделю Артур отвык от него: их окна выходили во двор. Услышал, как перешёптываются на летнем ветру большие тополиные листья и душа предвкушала скорую выписку.
Но тут он вспомнил о миниатюрной женщине с пшеничными волосами. «А ведь, возможно, я больше никогда её не увижу... — промелькнуло у него в голове. — Надо с ней познакомиться!».
Вечером он снова увидел её возле процедурного кабинета...
Шёл третий больничный день. Инга поняла, что выспалась. Два дня она практически провела во сне. Считается, что человеку необходимо восемь часов сна в сутках. Это означает, что шестнадцать он бодрствует. Сейчас было наоборот: Инга даже не была уверена, что в сутках наберётся восемь часов, которые она бодрствует. Целительный сон опутал её и Анечку. Температура у дочери уже не повышалась и кашель не душил. Наверное, ещё чуть-чуть и их выпишут. Инга чувствовала себя превосходно и лениво. Оказалось, это так здорово, что ничего не надо делать и ни за что не переживать!
— А нас завтра выпишут! — услышала она радостное и обернулась.
«Робинзон Крузо» смотрел на неё и улыбался. Невольно она улыбнулась в ответ, словно заразившись радостью.
— Здорово! Я вас поздравляю.
— А вас когда?
— Не знаю, надеюсь, до конца недели выпишут... В выходные же не выписывают... А Ане уже намного легче. Так что хотелось бы в пятницу попасть домой.
— Не спешите, пусть лучше дочка окрепнет.
— Не буду, — улыбнулась Инга. — Вы знаете... — она перешла на шёпот, — Я здесь даже отдохнула, выспалась.
Артур тихо засмеялся:
— Я в первый день тоже только и делал, что спал. Вдруг понял, что очень давно не отдыхал. Вот так, чтобы вообще ничего делать не надо было. В выходные всё равно есть ожидание будней. Подсознательно понимаешь, что через два дня карета превратится в тыкву.
— Да! Я тоже это недавно поняла. И спала без чувства вины. Сегодня коллега написала: проект сдали без меня. Так и хотелось крикнуть: а что так можно было?
— А я вообще отключил телефон. Написал начальству, что лежу в больнице с ребёнком, и всё. Первые дни включал только, чтобы родителям позвонить и доложить о здоровье внука. Всё!
— Чувствуете себя преступником? — засмеялась Инга, и на щеках появились ямочки.
— Ничуть! Наоборот, думаю, что надо бы раз в год ложиться на полное обследование и...
— Высыпаться! — закончила за него Инга.
— Поддерживаю, коллега, — шутливо протянул ей ладонь мужчина. Она крепко пожала её.
— Артур, — представился он.
— Инга, — ответила она.
— Очень приятно! — хором сказали оба и снова тихо засмеялись, стараясь не нарушать больничный покой.
— И кормят здесь вполне сносно, — сообщил Артур.
— И вновь соглашусь. Я думала буду умирать от голода, но оказалось вполне неплохо. А ещё мама принесла домашней еды, но с учётом того, что я два дня спала, мне до конца недели хватит.
— Нам не привозили: родители уехали на дачу, готовятся к приезду Арсения — отправлю туда для восстановления. Но мне вполне хватило того, чем кормили.
— А мне чая не хватило...
— В смысле? — нахмурился Артур. — Вроде и добавку можно было попросить.
— Можно, да. Но он тёплый. А я люблю горячий-горячий. Даже в жару такой пью. Нет чувства удовлетворения, если не кипяток. Пожалуй, это единственное, чего мне не хватило в этом пансионате.
— А я не привередливый, мне и так хорошо.
Незаметно подошла очередь Инги, она прошмыгнула в процедурный кабинет, выйдя, пожелала Артуру удачи и поспешила к дочери. Артур смотрел на удалявшуюся фигуру и гадал, как бы ещё раз поймать её и спросить номер телефона. Наверное, надо сделать это сразу, пока она снова не уснула: больница располагает к этому.
Но он не успел: медсестра что-то долго объясняла в процедурном, потом его позвал сын. А заглядывать в женскую палату было неудобно: мало ли чем заняты дамы. Утром выписка прошла в суете: он забыл собрать вещи, и теперь приходилось делать всё в спешке. Уходя, он бросил на дверь её палаты расстроенный взгляд. Он знал, что их там нет: они несколько минут назад шли в другом направлении, он видел их хрупкие фигуры в другом конце коридора.
— Пап, ну пойдём быстрее! Нас же баба с дедом ждут! — торопил Арсений.
— Идём!
Инга стояла в коридоре и с улыбкой смотрела на июнь из больничного окна. Солнце коснулось горизонта, но пряталось медленно, словно не желая завершать этот день. «Скоро зацветёт липа...» — мечтательно подумала она, вспомнив сладкий аромат.
— Степнова? — услышала она голос медицинской сестры.
— Да? — Инга удивлённо обернулась.
— Вам просили передать, — она протянула ей пакет.
— Кто? — удивлённо спросила она, забирая пакет и отмечая про себя: тяжёлый.
— Не знаю, мне из приёмного покоя подняли. Говорят, очень настойчиво просили отдать как можно быстрее, мол, это важно.
Инга вытащила из пакета термос. К нему скотчем была прикреплена записка:
«Я хочу, чтобы вы насладились в полной мере. Пейте чай, пока он горячий. Я уверяю вас, ни один градус кипятка не потерян. Я всё поймал! Хотелось бы встретиться вне больничных стен. Артур». И номер телефона.
Инга улыбнулась и открутила крышку термоса. Конечно, она ему напишет: надо же поблагодарить. Конечно, они увидятся: надо же вернуть термос.
А пока она просто наслаждается горячим чаем. И июнем. Пусть даже из больничного окна, но это временно!
~~~~~~~~
Друзья мои, с началом лета нас! Помните, что лето — это маленькая жизнь. Обожаю это время года. Наверное, потому что у меня день рождения летом. А ещё я как солнечный зайчик, люблю солнце и радуюсь, что в 4 утра уже светло. Летом мне всегда жалко времени на сон 😊
Июнь 2022
Рассказы месяца 2
Рассказы месяца 3
Мои сборники в печатном виде можно купить здесь 👇👇
КОФЕЙНЫЕ РОМАНЫ (там есть два продавца. Выбирайте там, где дешевле)
Традиционно напоминаю:
Я в Макс
Я в Телеграм