— Мы в твою сторону три часа тряслись, а ты нам чай без сахара?
Оля поставила чайник на стол и посмотрела на сестру.
— Сахара нет.
— Как нет?
Марина обвела взглядом кухню так, будто искала скрытую кладовую.
— Кончился.
— Ты вообще к нашему приезду готовилась?
Оля не готовилась. Она не знала про приезд. Сестра позвонила вчера в половине десятого вечера и сказала «мы завтра будем, встречай». Не спросила. Сказала.
Под «мы» подразумевались сама Марина, её муж Толик и дочка Кристина четырнадцати лет, которая с порога попросила пароль от вайфая и с тех пор не отрывала взгляд от телефона.
Оле сорок четыре года. Она живёт одна в однушке на Юго-Западной, работает администратором в стоматологии и последние два месяца выплачивает ремонт, который обошёлся ей в двести восемьдесят тысяч рублей. Из которых шестьдесят она до сих пор должна Светке с работы.
Про ремонт сестра знала. Про долг тоже.
Это не помешало ей приехать.
— Толик с дороги голодный.
Марина открыла холодильник и посмотрела внутрь с видом человека, которого обокрали.
— У тебя тут вообще есть что-нибудь? Яйца, колбаса?
— Яйца есть. Три штуки.
— Три яйца на четверых?
— На одну. Вас я не ждала.
Толик на кухне не появлялся. Он обосновался на диване в комнате, включил телевизор на полную громкость и попросил через Марину принести ему что-нибудь перекусить.
— Отнеси ему печенье хоть какое-нибудь.
— Печенья нет.
— Оль.
Марина сложила руки на груди и посмотрела с той особенной интонацией, которая в их семье передавалась по наследству по материнской линии.
— Ты нас специально голодом морить собралась?
— Я вас не звала.
Это была не первая история такого рода. Два года назад Марина приезжала на неделю «просто так», и Оля потратила на эту неделю около восьми тысяч рублей на продукты. Марина уезжала с пакетом: взяла банку кофе, масло и почти полную упаковку стирального порошка. Порошок был дорогой, бельгийский, Оля покупала его специально для своих вещей.
Тогда Оля промолчала. Подумала, ну и ладно, родня всё-таки.
Сейчас у неё в кошельке лежали четыре тысячи двести рублей до зарплаты. Зарплата в пятницу. Сегодня вторник.
— Ты хоть в магазин сходи.
Марина не просила. Констатировала.
— Там за углом "Пятёрочка", я видела. Возьми курицу, картошку, сметану. Мы с дороги, нормально поесть хочется. Кристина вообще с утра ничего не ела.
— У Кристины в рюкзаке чипсы.
— Это не еда!
— Марин.
Оля повернулась от окна.
— У меня четыре тысячи до пятницы. Из них тысячу я должна отложить на проездной. Это всё, что есть.
— Ну и что? Три тысячи осталось.
— Мне на них три дня жить.
Марина помолчала. Потом сказала:
— Ты всегда так говоришь. Прибедняешься.
Оля посмотрела на сестру.
— Я прибедняюсь?
— Ну ты же как-то живёшь. Одна, без детей. Куда тебе деньги девать? Это у нас трое, ипотека, Кристинка на курсы ходит. Это расходы. А ты одна.
— У меня ремонт в долг.
— Ну ремонт это же вложение в квартиру!
Марина оживилась, как будто нашла аргумент.
— Это другое. Это актив. А продукты это первая необходимость. Ты что, сестру родную накормить не можешь?
Толик появился на кухне в начале второго. Большой, в клетчатой рубашке, с добродушным лицом человека, который давно переложил все неудобные разговоры на жену.
— Девчонки, ну что, едем куда-нибудь пообедать? Оль, ты знаешь тут какие кафешки нормальные?
— Знаю.
— Ну и отлично. Показывай.
— Я не еду. У меня денег нет на кафе.
Толик засмеялся. Добродушно, без злобы.
— Ну брось, мы же родня, чего ты. Сходим, посидим по-человечески.
— Толь, я серьёзно. У меня нет денег.
Он перестал улыбаться. Посмотрел на Марину. Марина пожала плечами с видом «я тебе говорила».
— Ну и дела.
Толик почесал затылок.
— Тогда ты хоть подскажи, где тут нормально и недорого.
— Шаурма на выходе из метро. Двести пятьдесят рублей штука.
Они уехали обедать без неё. Вернулись через два часа довольные, с пакетом из супермаркета. Марина выложила на стол курицу, батон, пачку масла и бутылку кефира.
— Вот, купили.
Сказала это так, будто сделала Оле одолжение.
Оля сварила курицу. Накрыла на стол. Все поели. Толик похвалил бульон. Кристина спросила, есть ли в квартире второй телевизор.
Телевизора второго не было.
Кристина ушла в ванную с телефоном и не выходила сорок минут.
Вечером Марина устроилась на кухне с кружкой чая — нашла в шкафу пакетики, которые Оля откладывала для себя, хороший цейлонский — и завела разговор.
— Оль, слушай. Мы тут думаем дня три побыть. Может четыре. Толик давно хотел по городу погулять, в музей там, ещё куда-нибудь.
— Угу.
— Ты не могла бы нам одолжить немного? До дома. Мы с собой взяли, но как-то разошлось быстро, билеты туда-обратно, то-сё.
— Сколько?
— Ну тысяч пять. Шесть может.
Оля поставила кружку на стол.
— Марин, у меня три тысячи до пятницы.
— Ну с карты сними.
— На карте минус. Я в кредит ремонт доделывала.
— Кредитная карта же есть?
— Есть. И долг по ней есть.
Марина помолчала. Потом вздохнула с таким видом, будто это Оля создаёт неудобства.
— Ну Оль. Мы ж не чужие люди. Могла бы войти в положение.
Оля посмотрела на сестру. На её новые джинсы, которые явно стоили не три тысячи. На телефон в руке, последний Samsung. На пакет с логотипом торгового центра, который Марина притащила с обеда и в котором была какая-то кофточка для Кристины.
— Могла бы.
Оля встала.
— Марин, покажи мне свой кошелёк.
— Что?
— Покажи кошелёк. Раз я должна тебе верить на слово, что деньги кончились, ты мне тоже покажи. Мы же не чужие.
Марина покраснела.
— Это хамство.
— Нет. Хамство это приехать без приглашения, съесть последнюю курицу и попросить в долг шесть тысяч у человека, у которого ремонт в кредит.
В кухне стало тихо. Из комнаты доносился телевизор. Толик смотрел какое-то шоу.
Марина встала, молча взяла кружку с недопитым чаем и ушла в комнату.
Они уехали на следующее утро. Не через три дня и не через четыре.
Марина собиралась молча, с лицом оскорблённой женщины, которая не сделала ничего плохого, а её почему-то обидели. Толик прощался нейтрально, без особых эмоций. Кристина попросила зарядку, оказалось что забыла свою в розетке в комнате.
Перед дверью Марина всё-таки сказала:
— Ты изменилась, Оль.
— Изменилась.
— Раньше ты не такая была.
— Раньше у меня деньги были.
Это была неправда. Деньги были примерно так же. Просто раньше она молчала.
Дверь закрылась. Оля прошла на кухню, поставила чайник и достала с верхней полки нормальную кружку, ту, которую прятала на время гостей. Большую, белую, с нарисованным котом.
Налила кипяток. Взяла последний пакетик хорошего цейлонского.
Села у окна.
За окном шёл мелкий дождь. До пятницы оставалось три дня и две тысячи восемьсот рублей.
Оля допила чай и пошла смотреть, что можно приготовить из яиц и остатков той самой курицы.
Если вам близок такой формат, подписывайтесь. Впереди ещё много историй, в которых, возможно, вы узнаете себя.
Делитесь своим мыслями в комментариях.
Другие статьи из жизни обычных людей.
