Тишину многие люди не ценят, когда она есть. Но бывают случаи, когда она просто необходима.
Анна переехала в эту квартиру, когда дочке едва исполнился год. Старый двухэтажный дом на Нахичевани, с толстыми стенами, уютный двор, на подоконнике — герань от прежних жильцов. Ей казалось, что они нашли идеальное место.
Первые две недели и правда были тихими. А потом сосед сверху, Игорь Борисович, вышел из отпуска.
Сорокалетний холостяк с дорогой аудиосистемой, он жил по принципу: «Мой дом — моя крепость, а в крепости должен быть праздник». Его праздники начинались ровно в десять утра и длились до обеда. Потом наступал перерыв — и в три часа дня начинался второй заход. Ровно в тот момент, когда Аня укладывала Лизу на дневной сон.
Сначала она пыталась договориться. Поднялась на этаж, Лиза висела у неё на бедре, нагулянная и уже капризная.
— Извините, пожалуйста. У меня маленький ребёнок, она днём спит. Не могли бы Вы немного потише?
Игорь Борисович облокотился о дверной косяк. Он был в майке с надписью «AC/DC» и шлёпанцах.
— Девушка, — сказал он почти ласково, — я по закону до одиннадцати вечера могу делать что хочу. Это ваши проблемы, что вы ребёнка днём укладываете. Пусть привыкает спать под музыку. Развивает вкус.
И закрыл дверь.
Следующие три дня Анна провела как в тумане. Лиза просыпалась через каждые двадцать минут, хныкала, тёрла глаза. Анна пыталась укачать её на руках — не помогало. Включала белый шум на полную громкость — не помогало. Басы проходили сквозь перекрытия, как нож сквозь масло. Однажды она просто села на пол в детской и заплакала вместе с дочкой.
Муж был на вахте, вернуться обещал только через месяц. Родители — в другом городе. Подруги разводили руками: «Ну а что ты сделаешь, он же правда имеет право».
Вечером четвёртого дня Анна перестала плакать и начала действовать.
Сначала она написала заявление участковому. Потом — второе, третье. Участковый, пожилой старлей с усталыми глазами, пришёл, послушал музыку за дверью и позвонил Игорю Борисовичу.
— Соседка жалуется. Потише нельзя?
— Я в рамках закона, — донеслось из-за двери.
Полицейский развёл руками. Анна видела в его глазах сочувствие, но ничего больше.
Тогда она завела дневник. Обычную тетрадку в клеточку. «Понедельник, 13:05 — громкая музыка, слышны басы, Лиза проснулась через 15 минут после засыпания, плакала 40 минут». «Вторник, 14:10 — музыка, дребезжит посуда в шкафу». «Среда, 12:55…»
Через две недели она вызвала специалиста Роспотребнадзора. Молодой человек с чемоданчиком и шумомером долго сидел в детской, прикладывал прибор к стене и качал головой. Потом выдал заключение: уровень шума в часы дневного сна ребёнка превышает допустимые нормы на 20 децибел.
На руках у Анны теперь была папка. Исковое заявление, экспертиза, дневник, копии ответов из полиции. И главное — коллективная жалоба от соседей, которым концерты Игоря Борисовича тоже давно надоели. Оказалось, что когда ты стучишься не одна, а всем домом — это звучит совсем по-другому.
Через месяц был суд. Игорь Борисович пришёл в костюме, из которого торчала та же майка с «AC/DC». Держался уверенно, повторял про «до одиннадцати». Но когда судья зачитала заключение экспертизы и попросила предъявить звукоизоляцию пола, уверенность с него сползла.
Решение было простым: обязать ответчика провести шумоизоляционные работы в своей квартире в течение трёх месяцев. И компенсация морального вреда в пользу Анны и её дочери.
Ремонт он делал ещё два месяца. Сначала ругался с рабочими, потом перестал. А однажды Анна встретила его во дворе с пакетом из строительного магазина. Он отвёл глаза и прошёл мимо. Но музыка стала тише. А через полгода и вовсе почти не беспокоила.
Лиза теперь спит днём по два часа. И Анна иногда сидит у её кроватки без дела — просто слушает тишину. Она теперь знает ей цену...
Фото сгенерировано ИИ