— Лариса, вы с Сережей должны освободить мою квартиру к следующим выходным, я возвращаюсь.
Лариса замерла посреди свежеотремонтированной кухни.
— Мам, как — освободить? — растерянно спросила она. — Куда мы съедем за несколько дней?
Мы ведь только закончили косметический ремонт, всю мебель расставили!
И ты ведь уехала жить к Георгию, вы же расписаться собирались!
— Мы расстались, — сухо ответила Екатерина Андреевна. — Георгий оказался неблагодарным эго..истом.
Пять раз разведенный мужчина — это все-таки диагноз, теперь я это понимаю.
Но это не отменяет того факта, что квартира принадлежит мне.
Мне нужно где-то жить, Лариса. Я не могу мотаться по чужим углам на ста..рости лет.
— Но мама, это же однокомнатная квартира! Как мы вместе тут поместимся?
Мы только-только вздохнули спокойно, решили, что наконец-то можем завести ребенка, ведь за съемное жилье больше платить не надо.
Мне двадцать восемь лет, я так долго этого ждала!
— Твой ребенок — это ваши с Сережей проблемы, — отрезала Екатерина Андреевна. — Нужно было думать о жилье раньше, а не надеяться на мою доброту.
Я вам помогла, дала пожить бесплатно полгода. Теперь моя личная жизнь дала трещину, и я возвращаюсь в свой дом.
Личный комфорт для меня сейчас превыше всего, я слишком измотана этими отношениями. Соберите вещи до субботы, пожалуйста.
— Мама, хотя бы ради будущего внука потерпи немного! — сквозь слезы крикнула Лариса. — Поживи у нас пару месяцев, пока мы найдем приличный съемный вариант!
Мы ведь все деньги в этот ремонт вложили, у нас сейчас просто нет лишних средств на первый взнос и залог за аренду!
— Никаких совместных проживаний, Лариса, — твердо произнесла мать. — В однокомнатной квартире втроем — это а..д.
Я хочу тишины и покоя. Суббота, полдень — это крайний срок.
Всего хорошего.
В трубке раздались короткие гудки. Лариса медленно опустила руку с телефоном, чувствуя, как слезы застилают глаза.
***
Лариса сидела на диване, поджав под себя ноги, когда хлопнула входная дверь.
Сережа вернулся с работы уставший, но в хорошем настроении.
Он зашел в комнату, весело улыбаясь, но, увидев заплаканное лицо жены, мгновенно посерьезнел.
— Лара, что случилось? — он присел перед ней на корточки и взял ее за руки. — На тебе лица нет.
С работы уволили? Или со здоровьем что?
— Сережа... звонила мама, — всхлипнула Лариса, не зная, как начать этот тяжелый разговор.
— И что? Опять на своего Георгия жаловалась? — Сережа вздохнул, поднимаясь на ноги. — Я же говорил тебе, что этот ее пятый брак долго не продержится.
Твой отец давно умер, а она все ищет себе приключения. То ал..кого..лик, то ту.не.я.дец, теперь вот этот многоженец.
Ей просто статус важен, понимаешь? Лишь бы замужем быть.
— Хуже, Сережа, — Лариса закрыла лицо руками. — Они расстались. Окончательно. И она возвращается сюда.
Требует, чтобы мы освободили квартиру к субботе.
Сережа замер на месте.
Улыбка мгновенно исчезла с его лица, уступив место выражению глухого, сдерживаемого гнева.
— Что? — переспросил он тихим, опасно спокойным голосом. — Повтори, что ты сейчас сказала?
— Она требует, чтобы мы съехали до субботы, — прошептала Лариса, сжимаясь от страха перед его реакцией. — Сказала, что хочет жить одна в своей квартире.
— Она изде.вается над нами? — Сережа взорвался, заметавшись по комнате. — Мы только обои переклеили!
Мы всю прошлую неделю здесь ползали на коленях, ламинат подправляли, краску покупали на последние деньги!
Мы вложили в этот косметический ремонт кучу средств, которые откладывали на подготовку к беременности!
И теперь мы должны просто подарить это все ей и уйти на улицу?
— Сережа, ну успокойся, пожалуйста... — умоляюще произнесла она. — Это ведь ее квартира по документам.
Мы ничего не можем сделать.
— Успокоиться? — Сережа резко обернулся к ней. — Лариса, это твоя мама! И ты должна была предвидеть такой поворот событий!
Ты ведь прекрасно знаешь ее характер. Она живет эмоциями. Сегодня любит одного, завтра бежит к другому.
Как можно было верить ее обещаниям, что квартира теперь наша?
Я ведь сомневался, а ты меня уговорила!
«Ой, Сереженька, мама устраивает свою жизнь, квартира ей больше не нужна, теперь мы можем спокойно заводить ребенка!».
Ну и где твой ребенок теперь?
Опять по съемным углам бегать и отдавать половину моей зарплаты чужому дяде?
— Сережа, не кричи на меня, я ведь тоже не знала, что так выйдет, — разрыдалась Лариса. — Я верила ей.
Я думала, она действительно счастлива с Георгием. И я думала, что она хотя бы ради нашего будущего ребенка проявит какую-то заботу, потерпит нас немного.
Но у нее ее личный комфорт всегда на первом месте.
— Забота? От твоей матери? — Сережа горько усмехнулся. — Да ей плевать на нас и на твоих будущих детей.
Ей важна только ее собственная драма. Она без этого жить не может.
Лариса сделала глубокий вдох, вытерла слезы и снова набрала номер матери.
На этот раз она поставила звонок на громкую связь, чтобы Сережа слышал весь разговор.
Екатерина Андреевна ответила после третьего гудка.
— Да, Лариса, я же все сказала, — недовольно прозвучал голос матери. — Зачем ты снова звонишь?
— Мама, мы с Сережей очень просим тебя выслушать нас без эмоций, — спокойно, насколько это было возможно, начала Лариса. — Мы понимаем, что это твоя квартира, и мы бесконечно благодарны тебе за то, что ты разрешила нам здесь пожить.
Но пойми и наше положение. Мы вложили все свободные деньги в ремонт этой однушки.
У нас сейчас просто физически нет суммы, чтобы прямо завтра оплатить аренду нового жилья и услуги риелтора.
— И что вы предлагаете? — сухо спросила Екатерина Андреевна.
— Позволь нам остаться здесь хотя бы на два месяца, — взмолилась Лариса. — Мы будем платить тебе за коммуналку.
Будем жить вместе, аккуратно, мешать тебе не станем.
Ты ведь большую часть времени проводишь на даче или у подруг. Мы практически не будем пересекаться.
За это время мы подкопим денег и найдем нормальное жилье.
— Совместное проживание исключено, — отрезала мать. — Я уже говорила тебе.
Георгий потрепал мне все нервы, я на грани нервного срыва. Мне нужно мое личное пространство, чтобы прийти в себя.
На даче сейчас холодно, а у подруг своя жизнь.
И платить мне ничего не надо, я не собираюсь сдавать комнату собственной дочери и зятю. Это просто смешно.
Сережа не выдержал, вырвал телефон из рук Ларисы и заговорил сам:
— Екатерина Андреевна, здравствуйте. Это Сережа. Скажите, а вам не кажется, что вы поступаете, мягко говоря, непорядочно?
Вы сами предложили нам этот вариант, клятвенно уверяли, что квартира в нашем распоряжении на долгие годы.
Мы поверили вам, отказались от хорошего съемного жилья, потратили кучу денег на ремонт вашей однушки.
А теперь вы просто выкидываете нас как ненужный хлам?
— Сережа, выбирай выражения, пожалуйста, — холодно отозвалась Екатерина Андреевна. — Я никого не выкидываю.
Я забираю то, что принадлежит мне по праву.
И ремонт я делать не просила, это была ваша личная инициатива. Могли бы жить со старыми обоями, никто вас не заставлял тратиться.
И вообще, молодой мужчина должен уметь обеспечивать свою семью жильем самостоятельно, а не рассчитывать на пре.ста.релую тещу.
— Да как вы... — Сережа задохнулся от возмущения. — Мы рассчитывали на ваше слово! На ваше честное слово! Но, видимо, для вас это пустой звук.
— Не нужно устраивать здесь истерику, Сережа, — ровным голосом произнесла Екатерина Андреевна. — Мое решение окончательное. Суббота, двенадцать часов дня.
Если вещи не будут собраны, я просто вызову службу вскрытия замков и выставлю ваши коробки в коридор. Разговор окончен.
Снова раздались гудки. Сережа швырнул телефон на диван и сжал кулаки.
— Ну что, Лариса? — прошипел он, глядя на жену с глубоким презрением. — Поговорила с мамочкой? Попросила компромисс?
Вот тебе ее истинное лицо. Ей абсолютно наплевать на то, где мы будем спать в субботу вечером.
***
В пятницу вечером квартира была заставлена картонными коробками и мешками с вещами.
Праздничная, уютная атмосфера, которую Лариса так бережно создавала последние месяцы, исчезла без следа.
Сережа молча упаковывал кухонную утварь, с грохотом складывая кастрюли в коробку.
— Сережа, пожалуйста, не надо так шуметь, голова раскалывается, — тихо попросила Лариса, сидя на полу среди груды одежды.
— А у меня сердце раскалывается, Лариса, — зло бросил он, даже не посмотрев на нее. — Мы возвращаемся на самый низ.
Снова съемные квартиры, снова вечный стр.ах, что хозяева поднимут плату или попросят съехать.
Прощайте наши планы на ребенка. В таких условиях рожать — это верх безответственности.
— Но мы ведь можем временно снять комнату или небольшую студию на окраине, это дешевле, — попыталась успокоить его Лариса. — Мы быстро накопим на первый взнос по ипотеке.
Мне ведь всего двадцать восемь, время еще есть.
— Накопим? С ценами на аренду и нынешними процентами по кредитам? — Сережа горько усмехнулся. — Не смеши меня.
Нам придется пахать на двух работах просто чтобы выжить.
Твоя мать разрушила все, что мы планировали. И самое пар.ши.вое, что ты продолжаешь ее оправдывать.
— Я ее не оправдываю! — воскликнула Лариса, и слезы снова брызнули из ее глаз. — Мне самой безумно больно и обидно!
Но что я могу сделать? Под..рать.ся с ней? Запереть дверь изнутри?
Она собственник квартиры, закон на ее стороне.
Она всегда была такой, понимаешь?
Ей жизненно необходимо быть замужем, чувствовать себя нужной хоть какому-то мужчине, пусть даже самому никче..мн..ому.
Как только Георгий ее бросил, у нее рухнул весь мир, и она побежала спасать свой комфорт за наш счет.
— Да мне плевать на ее психологические травмы! — рявкнул Сережа, швырнув сковородку в коробку так, что та со звоном ударилась о дно. — Мне важно, как живем мы.
Точнее, как мы теперь будем существовать?! Я предупреждал тебя, Лара. Еще тогда, когда она только заикнулась о переезде к этому своему очередному ха..ха..лю.
Я говорил:
«Давай не будем торопиться с ремонтом, давай подождем».
Но ты ведь у нас самая умная.
— Да, я совершила ошибку! — закричала Лариса, закрывая лицо руками. — Я поверила собственной матери!
Разве это преступление — верить маме? Я думала, она желает мне добра. Откуда в тебе столько злости ко мне? Я ведь страдаю не меньше твоего!
— Злость во мне от бессилия, Лариса, — тише, но свинцовым голосом произнес Сережа. — И от того, что я больше не могу доверять ни тебе, ни твоей сумасшедшей семейке.
Вы обе стоите друг друга. Одна обещает и бросает, вторая верит и подставляет под удар общего мужа.
***
В субботу днем Лариса и Сережа съехали в крошечную комнату в коммунальной квартире, которую удалось найти в экстренном порядке.
Из-за постоянного стресса, безденежья и взаимных упреков их брак начал стремительно разрушаться, а о планах завести ребенка пришлось забыть навсегда.
Екатерина Андреевна уже через два месяца нашла себе нового мужчину и снова съехала, но квартиру дочери больше не предложила.
Лариса с ней больше не общается.