Приветствую вас, терпеливые читатели «Межгалактической панорамы»! Ваш специальный КотРеспондент снова выходит на связь с далёкой, не очень разумной и по-прежнему загадочной планеты Земля.
(Подробнее о том, кто я и как тут очутился, читайте в первом репортаже!)
И знаете, уважаемые соотечественники с Альфы Центавра… Боюсь, вы сейчас даже не поймёте, о чём я говорю.
Нет, правда.
Вы не сможете этого представить.
Потому что вы выросли и живёте в нормальной цивилизации.
У нас шум — это событие. Производственный процесс. Авария. Политический скандал. Брачный сезон у кварковых выползней на спутниках Эпсилона.
Но на Земле всё иначе.
Здесь шум — это естественное состояние мира.
Здесь постоянно что-то шумит.
Холодильник урчит, телевизор орёт, автомобиль рычит, телефоны пищат, чайник свистит, дети визжат, мужчина храпит, женщина говорит: «Я сейчас с ума сойду». И всё это одновременно.
Поэтому когда однажды поздним вечером я внезапно проснулся и услышал… ничего — мне стало не по себе.
Я лежал на шкафу и прислушивался.
Телевизор молчал.
Холодильник не гудел.
Даже маленькая зелёная лампочка роутера, которая обычно подмигивает мне из угла, погасла.
Дом звучал неправильно.
Точнее, он почти не звучал.
И — темнота.
Позитронный интеллект мгновенно заволновался:
— Зафиксировано критическое изменение окружающей среды.
— Конец света? — скаламбурил я в земном стиле.
— Нет, не время шутить!
— Энергетический коллапс?
— Нет.
— Начало конца цивилизации?
— Отключили электричество.
Хм. Вот так просто?
У цивилизации землян буквально есть кнопка «выкл»?
В этот момент из спальни выполз мужчина. Его лицо выражало ту степень растерянности, которая у землян обычно сопровождает утрату смысла жизни или, того хуже, второго носка.
Он нажал кнопку телевизора.
Ничего.
Нажал ещё раз.
Телевизор не ожил.
Мужчина задумчиво почесал живот.
— Света нет, что ли?..
Из кухни еле слышно появилась женщина.
— В смысле нет света?!
Она нажала выключатель.
Лампочка не загорелась.
И тут началось.
Мужчина пошёл к электрическому щитку. Щёлкал там чем-то с видом шамана, пытающегося договориться с духами бури.
— У всех отключили или только у нас? — спросил он.
Женщина выглянула в окно.
— У соседей тоже нет.
Мужчина вздохнул так тяжело, будто лично отвечал за энергосистему планеты.
Он позвонил по мобильному телефону в некую «аварийку». Автоответчик заверил его, что работы уже ведутся, и через два часа свет вернётся.
— Они всегда так говорят, — поморщился мужчина.
Из своих комнат постепенно вышли все их детёныши.
— Ура! Света нет!
Потом старший глянул на свой верный планшет и погрустнел:
— Восемь процентов заряда! Он же сдохнет скоро…
Средняя попыталась включить мультики.
Телевизор остался чёрным.
Младшая тут же заорала:
— Хацю мутики!
— Нету света — нету и мутиков, — мрачно сообщил старший.
И вот тут я впервые заметил, как быстро земляне теряют ориентацию в пространстве без своих электрических костылей.
Мужчина каждые три минуты доставал телефон и проверял его, хотя интернета не было.
Женщина машинально пошла ставить чайник, потом вспомнила, что он электрический, и несколько секунд стояла посреди кухни с выражением глубокой философской обиды.
Старший детёныш бесцельно ходил по комнате.
Средняя лежала на диване и страдала.
Младшая пыталась лизнуть розетку.
Я мысленно отметил: даже в условиях коллапса младшая особь сохраняет верность своим разрушительным принципам.
— Чем теперь заниматься? — спросил старший.
И в доме повисла пауза.
Страшная.
Потому что, как выяснилось, без электричества земляне не знают, что друг с другом делать.
Позитронный интеллект прислал справку: «Большая часть современной человеческой деятельности связана с потреблением внешнего информационного потока. При его прекращении многие особи испытывают тревогу и дезориентацию».
Другими словами, люди настолько привыкли к шуму, что без него начинают сбоить.
Некоторое время все просто бесцельно бродили по дому.
Потом женщина нашла свечи.
Настоящие.
С огнём.
Я был потрясён. При отсутствии электричества земляне моментально возвращаются к технологиям прошлых веков. И они к этому готовы!
— Романтика, — сказал мужчина, когда она зажгла первую свечу.
— Ага. Особенно романтично сейчас потечёт холодильник, — ответила женщина.
Но постепенно что-то начало меняться.
Старший сел на пол возле окна.
Средняя начала строить домик из подушек.
Младшая забралась женщине на колени и неожиданно затихла.
Даже мужчина перестал мучить телефон.
В доме становилось… спокойно.
Не сразу.
Медленно.
Как будто дом долго болел шумом, а теперь впервые за много времени начал выздоравливать.
Я перебрался на спинку дивана, и теперь лежал, прислушиваясь.
Никто не кричал и не топотил.
Телевизор не рассказывал о катастрофах.
Телефоны не пищали.
До фига умная колонка заткнулась и даже не отсвечивала.
Даже холодильник перестал изображать из себя механическое животное.
И тогда произошло самое странное.
Люди начали разговаривать.
Не как обычно: «Ты вынес мусор?», «Кто опять не закрыл хлебницу?», «Уроки сделал?»
Нет.
По-настоящему.
Мужчина вдруг сказал:
— А у нас в детстве часто свет отключали, чуть ли не на сутки.
Дети посмотрели на него так, будто он сообщил, что лично видел динозавров.
— И что вы делали? — спросила средняя.
— Да всё подряд. Свечи жгли. В карты играли. Болтали. Иногда сидели у окна и ждали, когда дадут свет.
Он улыбнулся.
Странной улыбкой.
Не той, которой улыбаются телевизору или телефону. А настоящей.
— А страшно было? — спросил старший.
— Не-а. Даже весело иногда.
Женщина усмехнулась:
— Слушай, а ты, оказывается, не всегда был старым и ворчливым.
— Не наглей, женщина, — лениво ответил мужчина.
И она рассмеялась.
Я замер.
Это был другой смех.
Без раздражения.
Без усталости.
Без телевизора.
Мужчина рассказал, как однажды в походе ночевал в лесу, и там был только костёр и палатки, плюс тревожные крики птиц, лесной шорох и всплески на реке, и сначала с непривычки было страшно, а потом даже и ничего.
Младшая уже спала у матери на руках. Без мультиков. Без песенок из планшета. Просто спала.
Средняя прижалась к отцу.
Старший слушал.
И вдруг я понял одну страшную вещь.
Впервые за всё время я услышал семью.
Позитронный интеллект проинформировал:
— Зафиксировано повышение уровня коллективной эмоциональной синхронизации.
— Нормально можешь сказать?
— Им хорошо вместе.
Да… Земляне удивительные существа.
Они всё время убегают от тишины. Заполняют её музыкой, новостями, разговорами, видео, криками, сериалами, бесконечным шумом.
А потом, когда шум исчезает, вдруг обнаруживают друг друга.
И словно вспоминают, зачем вообще живут вместе.
В этот момент вспыхнул свет.
Телевизор ожил мгновенно.
Телефоны запищали.
Заворчал привычно холодильник.
Младшая проснулась и закричала:
— Мутики!
— О, живём! — обрадовался мужчина.
И через десять секунд телевизор уже рассказывал о мировом кризисе.
Женщина проверяла сообщения.
Старший побежал заряжать планшет.
Средняя отправилась к компьютеру.
Тишина умерла так быстро, будто её и не было.
Я лежал на диване и смотрел на мерцающий экран.
Странное чувство сжало что-то внутри.
Может быть, земляне так боятся тишины потому, что в тишине слишком хорошо слышно самих себя?
Или друг друга?
Мужчина подошёл и погладил меня.
— Хорошо без света посидели, — вдруг сказал он.
Я еле заметно кивнул.
— Угу, — тихо ответила женщина, отложив свой смартфон и не торопясь гасить свечи.
Телевизор продолжал орать про катастрофы то ли на бирже, то ли в Бирме.
А мои земляне почему-то улыбались.
Ну, не знаю… Вы всё-таки заберите меня домой, на Альфу Центавра!
Хотя…
Ваш специальный КотРеспондент, временно работающий детектором человеческих душ.
