— Сейчас, секунду, — сказал Антон и достал телефон.
Это была не первая секунда за вечер. И не первый вечер.
Я пошла в ванную.
Меня зовут Катя. Мне 33 года. Я бухгалтер, работаю на удалёнке. Мы с Антоном женаты семь лет, живём в квартире 56 квадратных метров — оформлена на меня, куплена до свадьбы. У нас двое детей: Миша, пять лет, и Лиза, два года.
Антон — менеджер по продажам. Приходит домой в 18:30. Хороший отец в том смысле, что любит детей, играет с ними в выходные, смешно изображает динозавра. Плохой отец в том смысле, что всё остальное — это как-то само.
Само чистит зубы. Само кормит ужином. Само купает.
Само — это я.
Сегодня был обычный вторник.
Я закончила рабочий день в 17:45. В 17:50 Миша попросил есть. В 17:55 Лиза уронила стакан. В 18:10 я разогрела ужин, накормила обоих, вытерла стол. В 18:30 пришёл Антон. Снял куртку, потрепал Мишу по голове, чмокнул Лизу в макушку и пошёл на кухню.
— Что-нибудь поесть есть? — произнёс он.
— В кастрюле.
Он поел. Я в это время переодевала Лизу после ужина — она умудрилась залить компотом всё, что можно.
В 19:00 я зашла на кухню.
— Антон, покупай сегодня детей. Мне надо закрыть один отчёт.
Он поднял взгляд от телефона.
— Сейчас, секунду.
Я кивнула и пошла за ноутбук.
Прошло десять минут. Я слышала, как Миша что-то объясняет в комнате — кажется, про динозавров. Антон отвечал. Хорошо.
Прошло двадцать минут. Лиза пришла ко мне с книжкой.
— Папа?
— Папа сейчас придёт.
Прошло тридцать пять минут.
Я закрыла ноутбук. Встала. Зашла в комнату. Антон сидел на диване с телефоном в кармане джинсов — вернее, телефон лежал рядом, но взгляд был туда. Миша строил что-то из конструктора. Лиза пришлёпала следом за мной.
— Антон.
— А?
— Купание.
— Да, да, иду.
Он не встал.
Я посмотрела на него три секунды. Потом взяла Лизу за руку.
— Миша, идём купаться.
В ванной я засучила рукава — не до конца, как всегда — и пустила воду. Миша немедленно начал требовать пену. Лиза попыталась залезть в ванну прямо в носках.
Я купала их сама. Как вчера. Как позавчера. Как триста дней до этого.
Антон заглянул в дверь через пять минут.
— Помочь?
— Уже не надо.
Он исчез.
Я намыливала Лизе голову и думала об одном: я зарабатываю 80 000 рублей в месяц. Антон зарабатывает 115 000. При этом я работаю полный день и веду детей и дом практически в одиночку. Это не было договорённостью. Это получилось само.
Само.
В 20:15 дети спали. Я вышла на кухню. Антон сидел с кружкой чая — телефон на столе, экраном вниз.
Я налила себе воды. Села напротив.
— Антон, когда ты последний раз купал детей сам?
Он посмотрел на меня.
— Ну... недавно.
— Когда именно?
Он подумал. Потёр висок.
— В прошлую неделю, наверное.
— Нет.
— Ну, две недели назад.
— Нет.
Он замолчал. Смотрел в стол.
— Я не помню точно.
— Я помню, — тихо произнесла я. — Три раза за два года. Когда я была у врача. Каждый раз ты потом говорил, что «устал с ними».
Тишина.
— Кать, ну я же работаю.
— Я тоже работаю.
— Ты дома.
Вот оно.
Я не злилась. Злость к тому моменту уже куда-то ушла — осталось что-то спокойное и очень твёрдое.
— Антон, я зарабатываю 80 000 рублей. Полный рабочий день. При этом я кормлю детей, купаю детей, укладываю детей, вожу их к врачу, в садик, на кружки. Ты забираешь Мишу из садика два раза в неделю. Это всё?
Он не ответил сразу. Телефон лежал экраном вниз. Хороший знак.
— Я не думал, что так выглядит со стороны.
— Это не со стороны. Это изнутри.
Что было дальше?
Не было большого разговора со слезами и обещаниями. Не было. Антон сидел, думал, потом сказал: «Давай я буду купать их по будням». Не «постараюсь» — «буду».
Я не стала благодарить. Купание детей — это не услуга мне. Это его дети тоже.
— Хорошо, — отрезала я. — С завтра.
Он кивнул.
На следующий вечер в 19:00 Антон сам встал из-за стола. Сам позвал Мишу. Сам взял Лизу.
Я слышала из комнаты: Лиза смеялась. Миша требовал пену. Антон что-то объяснял про то, что пены уже достаточно.
Я открыла ноутбук.
Тишина на моей стороне квартиры.
Сорок минут.
Это было впервые за два года — не считая трёх раз у врача.
Изменился ли Антон?
Не знаю ещё. Прошло меньше недели. Он купал детей три вечера подряд. На четвёртый снова «секунду» — но потом всё-таки встал.
Прогресс маленький. Но он есть.
А я поняла одну вещь: пока я делаю всё сама и молчу — всё так и будет. Не от злобы. Просто никто не считает то, чего не видит.
Мои мокрые рукава никто не считал.
Теперь считают.
А у вас бывало, что муж искренне не замечал, сколько вы делаете — пока вы не остановились и не назвали это вслух?