Это была командировка. Обычная, скучная, на три дня в городе, где кроме пыльного выставочного центра и гостиницы смотреть нечего. Ну я и решила: почему бы не скрасить вечер? Тем более он сам подошёл на фуршете. Седой, холёный, с голосом как у диктора из девяностых. Женат, конечно, но кто ж в такие моменты об этом думает. Дура. Реально дура.
Он стал плести про «срочную командировку в Москву», чтобы вырваться из дома. Жене наплёл, что на неделю уезжает. А сам ко мне в отель. Я ещё тогда подумала: господи, как банально. Но внутри что-то екало приятно. Знаете это мерзкое чувство, когда тебя выбрали, а ты вроде как и не при делах. Короче, закрутилось. Конспирацию мы развели — шпионы обзавидуются. В лифте делали вид, что незнакомы. Серьёзно. Стоим вдвоём, глаза в телефоны, молчание как в склепе. Он на свой этаж жмёт, я — на свой, хотя оба едем в один номер. Смех, да? А тогда не смешно было. Горничная, казалось, косится, на ресепшене менеджер слишком долго смотрит. Мне чудилось, что даже шторы в холле — жуткие, бордовые, ещё с девяностых — шепчутся за спиной. Паранойя — лучшая приправа к измене.Каждое утро мы выходили порознь. Сначала он, через пять минут — я. Вроде бы всё шито-крыто. Он ещё придумал дурацкий пароль: если встречаем кого знакомого, я должна сказать «кажется, дождь собирается». Ни разу не пригодилось, к счастью. На третий день мы расслабились. Решили — финал, можно и в обнимку пройтись до машины. По-человечески. Хоть пять минут без этой дурацкой игры.Утро было солнечное, даже жарко для сентября. Я запомнила: пахло кофе из его термокружки — растворимый, приторный, липкий. Он взял меня за руку, я прижалась к плечу. Идём такие счастливые к паркингу. И тут я поднимаю глаза…Прямо у выезда стоит фургон с логотипом местного канала. Оператор, девушка с микрофоном, ещё какой-то мужик с отражателем. Они снимали сюжет про открытие новой парковки. Банальщина. И нас в кадр захватили. В прямом эфире.Я замерла. Хотела отшатнуться, но оператор уже навёл камеру. Журналистка ткнула микрофоном: «Вы рады, что теперь есть такая удобная зона?». Он что-то промычал, закрывая лицо ладонью. Я вжала голову в плечи. А в это время его жена — вы не поверите — сидела дома, пила кофе и смотрела утренние новости. Местный канал. Их местный канал, не московский.Трубка у него раскалилась через минуту. СМС, потом звонок. Она орала так, что я слышала через динамик: «Ты же в командировке! Ты в нашем городе, козёл!». Всё, финита. Прямой эфир не прощает. Я стояла как оплёванная, в горле пересохло. Помню только, как на ресепшене администраторша на меня посмотрела — с жалостью и брезгливостью одновременно.Я улетела в тот же день. Позорно, сжимая в руке ключ от номера, который забыла сдать. До сих пор этот ключ валяется где-то в сумке. Не выкинула. На память о том, как глупо можно попасться.Он потом писал: «развожусь, квартира жене, жить негде». Я не ответила. О чём говорить? О том, что картинка с паркинга стала приговором? Или о том, что местные новости теперь у меня вызывают рвотный рефлекс?Знаете, что самое паршивое? Когда иду мимо телевизора и вижу случайный репортаж с улицы — вздрагиваю. Вдруг там опять я? Или кто-то, кого не должны видеть. В общем, подругам я эту историю рассказала. Они ржали до слёз. А мне до сих пор не до смеха.
Вот такая жесть. А у вас бывало, что случайность ломала всё в один миг? Или, может, знаете рецепт — как после такого людям в глаза смотреть? Я лично до сих пор не научилась.