Он прослужил при ней тридцать один год. Видел всё. Когда его спрашивали — улыбался и молчал. Записей не оставил. Почему правление Елизаветы Петровны до сих пор называют самым загадочным — те, кто знал правду, унесли её с собой.
Я наткнулась на эту историю случайно, читая мемуары екатерининского двора. И несколько дней не могла отделаться от одной мысли: что именно он видел?
Дщерь Петрова: ночь, кираса и триста молчаливых солдат
Пётр I в декабре 1709 года отложил государственный триумф на три дня. Победоносная армия уже входила в Москву после разгрома шведов под Полтавой — но царь решил сначала отпраздновать рождение дочери. Девочку назвали Елизаветой. Имя, которое в доме Романовых прежде не звучало ни разу.
Через шестнадцать лет отец умер. И следующие одиннадцать лет Елизавета Петровна прожила на обочине большой политики. Российская империя меняла правителей как перчатки: Екатерина I, Пётр II, Анна Иоанновна, младенец Иван VI. Дочь Петра ждала. Не сидела сложа руки — она ездила в казармы Преображенского полка «без этикета и церемоний», крестила детей гвардейцев, одаривала деньгами. Солдаты звали её «матушка». Она отвечала им «дети мои».
В ночь с 24 на 25 ноября 1741 года цесаревна надела кавалерийскую кирасу, села в сани и поехала по тёмным заснеженным улицам Петербурга. В казармах она сказала гвардейцам просто: «Как вы служили отцу моему, так и мне послужите верностью вашей». Триста человек пошли за ней. Зимний дворец был занят без единого выстрела. Анна Леопольдовна с годовалым Иваном VI арестована прямо в постели.
Эпоха дворцовых переворотов дала России новую императрицу. Ей был тридцать один год.
Зимний дворец, где никто не знал, когда ужинать
Придворные при Елизавете Петровне жили в состоянии постоянной неопределённости. Не потому что интриги — хотя и они тоже. А потому что никто не знал, когда императрица захочет обедать.
Елизавета давно перепутала день с ночью. Она уходила на спектакль в одиннадцать вечера — и горе тому придворному, кто не явился следом: штраф пятьдесят рублей. Ужинала в три часа ночи. Придворных будили, они наспех приводили себя в порядок и являлись к столу с опухшими лицами.
Государственные бумаги, требовавшие её подписи, годами лежали нетронутыми. Известен случай, когда Людовик XV сообщил о рождении сына — Елизавета подписала ответное поздравление через три года.
Фрейлины переодевались по два-три раза в день. Сама императрица — до пяти раз, почти никогда не надевая одно платье дважды. После её смерти в гардеробе насчитали пятнадцать тысяч платьев.
Опасаясь заговоров, Елизавета никогда не спала дважды в одном месте. Куда она уйдёт ночевать — не знал никто. Кроме одного человека.
Камердинер был обязан знать. Это входило в его должность.
Что видит человек, который всегда рядом
Камердинер в XVIII веке — это не просто слуга. Это человек, который присутствует там, куда не пускают никого другого. Он помогает одеться утром и раздеться перед сном. Он входит в альков, когда все двери закрыты. Он слышит разговоры, которые считаются с глазу на глаз. Он знает, кого впускают через заднюю дверь и кто выходит до рассвета.
Такие люди при дворе стоили дороже советников. И молчали крепче государственных архивов.
При Елизавете Петровне камердинеры служили годами, иногда десятилетиями. Они видели императрицу без парадного образа — измученной, смеющейся, испуганной, влюблённой. Они слышали то, что она говорила засыпая. А засыпала она под рассказы старух и торговок, которых специально приводили с площадей — Елизавета любила эти простые голоса, они напоминали ей что-то детское, коломенское, допетербургское.
Тридцать один год рядом. Этого достаточно, чтобы знать о человеке всё. И этого достаточно, чтобы понять: молчать безопаснее, чем говорить.
В этом молчании и спрятаны главные загадки истории её правления.
Ларец из чёрного дерева и бумаги в розовом атласе
По одной из версий, которую историки обсуждают до сих пор, Елизавета Петровна состояла в тайном церковном браке с Алексеем Разумовским. Казак из Малороссии, певчий, замеченный при дворе за редкой красоты голос — он стал самым близким человеком в её жизни. Официально женой Елизавета не была никогда и ни за кем.
Документов о венчании не сохранилось. Но это само по себе история.
После смерти императрицы Екатерина II отправила к Разумовскому канцлера Воронцова — выяснить правду. Разумовский принял посланца спокойно. Встал с кресел. Подошёл к комоду, на котором стоял ларец из чёрного дерева, окованный серебром и выложенный перламутром. Нашёл ключ. Открыл потайной ящик и вынул бумаги, обёрнутые в розовый атлас.
Прочёл. Помолчал.
Потом подошёл к камину и бросил бумаги в огонь.
«Я не был ничем более, как верным рабом её величества покойной императрицы, осыпавшей меня благодеяниями превыше заслуг моих. Теперь вы видите, что у меня нет никаких документов».
Что именно горело в том камине — никто не знает. Разумовский унёс тайну с собой. Камердинер унёс свою. И каждый, кто был достаточно близко к Елизавете Петровне, чтобы что-то знать наверняка, предпочёл именно так и поступить.
Почему об этом правлении спорят до сих пор
В этом и состоит особенность её царствования. Двадцать лет у власти — и почти ни одного достоверного ответа на вопросы, которые кажутся совсем простыми. Была ли она замужем? Были ли дети? Почему она правила именно так — ночами, урывками, через закрытые двери?
Загадки истории чаще всего рождаются не там, где правители скрывают государственные секреты. Они рождаются там, где личное и публичное так плотно переплетены, что уже не разобрать, где кончается императрица и начинается живой человек.
Елизавета Петровна была и тем, и другим одновременно. Она могла в три ночи потребовать музыкантов — и отменить казнь за несколько часов до исполнения. Могла неделями не показываться на людях — и лично вести гвардейцев через ночной Петербург в кирасе поверх платья. Могла подписывать государственные бумаги с опозданием в три года — и при ней был основан Московский университет, открылась Академия художеств, появился первый в истории России банк.
Правление Елизаветы Петровны не укладывается в простую формулу. Именно поэтому о нём помнят через 270 лет — и именно поэтому спорят.
Те, кто знал её по-настоящему, молчали. Разумовский сжёг бумаги. Камердинер улыбался и не отвечал. Фрейлины брали тайны с собой в монастыри и могилы.
И двор, где день был ночью, а ночь — государственной тайной, так и остался незакрытой страницей российской истории.
Есть один факт, который многие не знают. Именно при Елизавете Петровне Россия стала первой страной в мире, официально отменившей смертную казнь. Ни одного смертного приговора за двадцать лет правления приведено в исполнение не было. Женщина, которую считали легкомысленной и недальновидной, опередила в этом всю Европу на десятилетия.
P.P.S. А как вы думаете — Разумовский действительно сжёг брачные документы? Или это была красивая игра для Воронцова, а настоящая бумага хранилась где-то ещё?