Рисунок-живопись-композиция… Как часто употреблялся и употребляется этот короткий ряд слов, выстраивая в самой последовательности систему логических приоритетов в профессиональной художественной деятельности академического направления. Для организации методики обучения это важно. Только вот у художников мышление бывает разное. И не все части этого мышления являются следствием ученических опытов и соответствующей практики. Бывает, что оно или часть его формируется до этапа профессионального образования. Есть художники, имеющие в своём природном существе мышление цвето-пятновое, есть художники, мыслящие прежде всего технологией (используемых материалов), есть те, кто всё в первую очередь соотносит с образными или ассоциативными категориями, есть «натуралисты»… А чаще что-то одно лишь преобладает. Наконец, есть и те, кто научается переключать регистры своего восприятия и своего мышления, оставаясь цельной личностью.
Будучи художником-педагогом, выскажу «крамольную» мысль: ныне отработанная и в самом деле хорошо работающая методика академического художественного образования в той или иной мере подавляет художественные и творческие устремление тех, чьё мышление до периода активного обучающего цикла сложилось так, что для них условности именно конструктивного рисунка с натуры не являются основой. Хотя есть и те, у кого мышление до активной фазы обучения ещё и не сложилось. Кардинально иной подход в образовании с предоставлением «полной свободы» и даже нарочитого «поиска» чего-то индивидуально-оригинального вообще не является обучающе-образовательным процессом. Конечно, выстраивание индивидуализированных оптимальных траекторий обучения с учётом имеющегося психологического склада каждого, имея в виду то, чтобы все вышли на какой-то общий (социально скоординированный, перспективно-конструктивный, созидательный) путь в общем результате – вещь чрезвычайно непростая. И лишь кое-что может из этой задачи решить педагог, если не будет всех «причёсывать под одну гребёнку», клонить разными путями к одной манере исполнения (может быть своей любимой), убеждая, что именно это есть «правильно» или вот в этом более высокая ступень «художественности». И вот лишь один нюанс – Анатолий Степанович никогда в своей педагогической деятельности не демонстрировал своих работ студентам в качестве примеров и на практике поддерживал и поощрял именно индивидуальность каждого, как бы подтягивая её к знаниям и умениям, необходимым для более высокого уровня профессионального мастерства.
А если обратиться к его работам, то заметно, что когда Анатолий Степанович Пресняков предавался созерцательности, воплощая результаты возникающих образов на бумаге, картоне или холсте, то и дело у него шло более споро, и в результате труда чувствуется большая глубина в первую очередь не только и не сколько в смысле формальных рисуночных пространственных построений. И рука его тогда работала более раскованно, как бы перенося движения карандаша в движения кисти и наоборот, фиксируя настроения лёгкой взволнованности. И композиция при этом выстраивалась в формате более органично. В работе для Анатолия Степановича был важен первичный образный импульс от натуры, ну и, конечно, подобающее настроение, обстоятельства…
Художники-живописцы нередко, занимаясь своим делом без заказа со стороны, без необходимости демонстрировать кому бы то ни было свои эскизы и какой-либо собираемый материал, как бы забывают про рисунок графитным карандашом. В ряде случаев считая рисунок чем-то более ученическим, второстепенным. И перестают рисовать, только пишут красками. И, если очень нужно, сразу и рисуют кистью. Рисунку больше уделяют внимание художники с более графическим мышлением. Хотя тот же поиск живописных фактур, как я наблюдал, именно у художника-живописца может происходить при работе с монохромными графическими материалами, потому что они позволяют за то же время создать большее количество вариаций этих фактур, импровизационный крупные пятна которых могут становиться и доминантами в композиции.
Анатолий Степанович, создавая рисунки с натуры, не пытался как-то специально импровизировать с фактурами в поисках композиционного решения или манеры исполнения. Не был для него рисунок, как я понимаю, и чем-то вроде «отработки», чем-то вроде тренировки перед созданием более крупной живописной композиции, что применяется в и в практике набора художественного опыта. Насколько Анатолию Степановичу было присуще «графическое мышление»? Предполагаю, оно «включалось», когда он буквально погружался в стихию рисунка. И для него рисунок с натуры оказывался не прикладным, а вполне самостоятельным, самоценным. Это можно назвать лирическим реализмом или даже лирико-созерцательным соцреализмом. Ведь Анатолий Степанович прошёл весь путь от художественной школы через учёбу в художественном училище и институте, а в 1960-х,1970-х и 1980-х годах выполнял добросовестно оформительские заказы, создавал и плакаты, планшеты с соцагитацией и политагитацией. То была работа, заработок «на жизнь», как и часы преподавания. А иное время – созерцание и труд. Труд рисовальщика и живописца в том числе. Карьерный успех его в принципе не интересовал. К "циркулярам сверху" относился сдержанно-критически. Его позицию можно охарактеризовать как художественную гармонизацию реальности, в которой воплощалась его «трудовая жилка», которая предполагает душевную и физическую самоотдачу. Возникали ли в процессе рисования в его воображении хотя бы фрагменты стихов, которые он время от времени записывал на отдельных листочках? Предполагаю, что он всегда или почти всегда погружался в одно дело. Ведь когда делал даже работу ремесленную, столярную, но останавливал разговоры на посторонние темы, если к нему обращались. А в стихах как раз и хорошо виден постепенный уход от соцреализм в созерцательность и в раздумья о том, что по-настоящему важно для человека...
В небольшой статье невозможно показать всю палитру художественной деятельности Анатолия Степановича. Что на мой взгляд полезно увидеть в первую очередь - некоторую взаимосвязь рисовальных приёмов с живописными работами, о которых была речь в предыдущей статье.
Мотив самый простой. Но в тех армейских условиях с выбором было труднее - рисовал самое симпатичное, что оказалось поблизости. Когда была таковая возможность. А возможность выпадала - замполит отчасти поощрял художества солдата. Тем заметнее особый ритм штриха во взаимосвязи с модулируемым тоном.
Предполагаю, что эта работа выполнена во время поездки к Брасловским озёрам. Рисунок уверенный, местами тон набирается несколько декоративным штрихом. Это не демонстрация кому-то и чего-то. Это любование, точнее - результат любования. Рисунок не показывался на выставках.
Если датировка атора верна, то этот рисунок сделан во Владивостоке во время студенческого пленэра. Но стилистическое сходство с более поздними рисунками и используемая бумага позволяет предположить, что, что Анатолий Степанович выполнил этот рисунок, когда со студентами проводил в Витебске летнюю практику (пленэр) и решил, что просто ждать, когда они что-то сделают, ему скучновато. Рисунок не окончен. Вероятно, приходилось ходить, что-то советовать. Подписывал свои рисунки он в начале 2000-х и позднее. Что-то уже не припоминал.
Для сравнения с предыдущим рисунок можно разглядеть этот. Он выполнялся скорее всего во время выездных осенних сельхозработ после трудового дня или в день выходной. Рука рисует почти так же. Внимательное созерцание, выбор наиболее характерного в переплетении ветвей...
В 1988 году Анатолий Степанович рисовал розы. Это зафиксировано в его письмах со штемпелем даты. В 1988 году у его женю Людмилы был юбилей, и ей дарились букеты, в том числе и с розами. Вот только её день рождения в феврале, а тут апрель. Вероятно, что это связно с каким-то другим мероприятием, например, с организацией юбилейной выставки работ Людмилы в стенах возглавляемой ею школы или по другому поводу. Вот только немного странным выглядит чётное количество цветков... Но один может быть не виден, перекрыт передними... Рисовать цветы, чтобы ни остались живыми, и чтобы сохранить стройный ритм лепестков, конструкцию - непросто. Светлые силуэты на тёмном фоне, а тёмные на фоне светлом композиционно обыгрываются. Позднее покажу кое какие другие рисунки Анатолия Степановича Преснякова.
И, наконец, важная новость: в нынешнем 2026 году под маркой издательства «Скрижали» опубликована книга «Анатолий Степанович Пресняков. Художник, педагог, методист, труженик, мечтатель. По волнам памяти». Книга в 560 страниц с цветным альбомом живописных работ и с репродукциями рисунков, разбросанных по всему блоку с учётом времени их создания. А кроме того – методические тексты художника-педагога, стихи, письма… Тираж очень небольшой, поэтому книга прежде всего поступит в библиотеки. Распределятьсбя будет прежде всего между бывшими коллегами и учениками. В Рязанской областной универсальной научной библиотеке им. М.Горького она уже есть.