Глава 3
(В которой Солдат меняет мундир на чужую шкуру, познает гнев молнии и видит в колодце то, что хотел бы забыть)
Тоннель за печью казался бесконечным горлом каменного змея. Стены здесь были гладкими, холодными, как остывшая сталь, и пахли озоном. Кот Баюн летел впереди, раздуваясь в размерах, и его фиолетовое сияние выхватывало из темноты пучки кабелей, свисающих с потолка, словно сушеные коренья.
— Долго еще, дух? — Солдат старался идти твердо, но звук его собственных шагов, гулкий и пустой, нервировал.
— Наберись терпения, биообъект. Мы пересекаем внутренний шлюз между Сектором Утилизации и Транспортным Узлом. Радуйся, что Печник тебя не переплавил. Он старый, баги в коде у него жирные, мог и перепутать «гостя» с «топливом».
— Баги... Утилизации какие-то... — Солдат сплюнул. — Говоришь, как заморский купец, у которого язык в узлы завязался. Ты мне вот что скажи: неужто у вас тут и впрямь ничего настоящего нет? Только искры эти да мороки?
— Смотря что считать настоящим, — Баюн вильнул хвостами, подсвечивая поворот. — Твои чувства — это электрические сигналы. Мой код — это тоже сигналы. В конечном счете, мы с тобой — просто разные способы упорядочить хаос.
Солдат не всё понял из того, что промяукал кот, но подумал по-своему: «Раз мы оба мыслим, значит, в чем-то мы одной крови, будь ты хоть из тумана, хоть из мяса». От этой мысли стало чуть спокойнее.
Тоннель внезапно оборвался. Солдат зажмурился от резкого запаха: в нос ударила вонь тухлой рыбы, перемешанная с едким душком какой-то химической, ядовитой дряни. Они стояли на узком бетонном причале. Внизу колыхалась черная, густая вода речки. По её поверхности лениво ползали огромные, переливающиеся всеми цветами радуги пятна. Они напоминали павлиньи перья, брошенные в грязь.
У причала, едва слышно постукивая о бетон, покачивалось нечто. Солдат попятился.
— Это что за гроб, железом обитый?
— Катер. Лодка. Малое судно класса «Утка». Нам нужно спуститься ниже по течению, чтобы обойти патрули Корпорации. Прыгай, не томи.
Солдат осторожно ступил на борт. Лодка была узкой, хищной, сделанной из того же темного металла, а сиденья — из скользкого холодного пластика. В носовой части сидело существо — костлявое, собранное из тонких блестящих прутьев, с одной единственной горящей линзой вместо лица. Руки существа замерли на гладкой панели.
— Леший... — прошептал Солдат, хватаясь за борт.
— Это робот, автоматон. Механизм, короче. Он сам управляется, у него тоже есть сознание, как у меня, только проще, — отмахнулся Кот, устраиваясь на корме. — Ходу, Железяка!
Мотор не зарычал. Он издал тонкий, нарастающий свист, похожий на визг тысячи комаров. Катер дрогнул и рванул с места так, будто его выпустили из огромной рогатки.
Мир превратился в смазанную полосу. Берега, заваленные ржавым хламом, слились в серую стену. Скорость была такой, какую не мог развить ни один рысак в мире. Ветер бил в лицо, вышибая слезы. Сначала Солдат почувствовал дикий, детский восторг — сердце ухнуло в пятки, а в животе стало щекотно.
— Гляди, Кот! Летим! Как птицы летим!
Но через пару минут восторг сменился ужасом. Внутренности начали жить своей жизнью. Желудок подкатил к горлу, а голова стала тяжелой и пустой, как чугунный котел. Скорость была неестественной; мир вокруг казался нарисованным на холсте, который кто-то рвал в клочья. Солдата замутило так сильно, что он сполз на дно лодки, задыхаясь.
— О-о-ох... Кот... останови эту колесницу... Смерть моя пришла...
— Я же говорил — сенсорный шок, — Баюн лениво зевнул, наблюдая, как Солдат бледнеет и пытается удержать содержимое желудка. — Твой аппарат не рассчитан на такие перегрузки. Надень клипсу, дурак. Она выровняет давление и уберет тошноту. Это не морок, это лекарство.
Солдат, борясь с рвотным позывом, залез трясущимися пальцами в карман мундира. Нашарил «жука». Перед глазами всё плыло, пятна на воде жгли зрачки. С тихим стоном он прижал серебристый металл к уху.
Лапки клипсы привычно впились в кожу. Щелчок.
Через секунду мир перестал вращаться. Тошнота не исчезла совсем, но отошла на задний план, став тупой и терпимой. Голова прояснилась, а бешеная скорость катера теперь воспринималась проще, почти обыденно.
— Так-то лучше, — буркнул он, вытирая холодный пот со лба. — Твоя правда, Кот. Без этой бесовщины в вашем мире только помирать.
Речка становилась шире, а потом лодка резко заложила вираж и ткнулась носом в пологий берег. Робот-пилот замер, линза его погасла.
Они вышли на землю. Здесь всё было иначе. Мусорные горы остались позади, скрытые за пеленой смога. Путь преграждали густые заросли странного кустарника — листья на нем были жесткими, как жесть, но настоящими, зелеными. Воздух здесь не обжигал легкие гарью, в нем пахло сырой землей и чем-то забытым, чистым.
— Гляди-ка... — Солдат провел рукой по ветке. — Будто в лес попали. Неужто живое?
— Это заповедный сектор, — пояснил Баюн, семеня впереди. — Здесь плотность данных выше, Корпорация держит этот район как ресурсный парк. Но нам вглубь нельзя, там сканеры на каждом дереве.
Небо над Островом начало наливаться тяжелым, чернильным цветом. Те немногие звезды, что пробивались сквозь облака, мерцали холодным, немигающим светом.
— Темнеет, — Солдат поправил лямки рюкзака. — На марше ночью только волкам на радость. Надо искать ночлег. Да такой, чтоб спиной к стене и крыша над головой.
— Рационально, — Кот замер, шевеля прозрачными ушами. — Тут неподалеку, в двух верстах по старой дороге, должен быть схрон. Наши там раньше базу держали, пока Кощей их не вычислил. Место намоленное, экранированное. Система его не видит, как черную дыру.
— Наши? — Солдат прищурился. — Супротивление, значит? Боретесь?
— Ну, вроде того. Те, кто не захотел в «Золотое Облако». Иди за мной, только под ноги смотри — тут корни разрослись, упадешь еще.
Они двинулись по едва заметной тропе. Клипса в ухе Солдата тихонько гудела, впрыскивая в кровь порции спокойствия, но в глубине души он всё равно нервничал и сжимал кулаки
Схрон оказался замаскирован под обычный холм, заросший серым синтетическим мхом, который на ощупь напоминал жесткую кабанью щетину. Если бы не Кот, Солдат прошел бы мимо, приняв торчащую из земли ржавую трубу за обломок железного дерева. Кот заставил его приложить черный «камень» к неприметному выступу. Раздался тяжелый гудящий вздох, земля вздрогнула, и кусок скалы, оказавшийся крашеной стальной плитой, скрежеща, ушел в сторону. Из открывшегося зева пахнуло могильным холодом, застоявшимся озоном и горелой изоляцией.
Внутри схрон напоминал чрево стального кита, выброшенного на берег и забытого богами. Стены здесь были из голого серого бетона, исчерченного шрамами глубоких трещин, сквозь которые, точно черные вены, прорастали пучки разноцветных проводов. Баюн включил полное сияние. Потолочные панели моргнули, заливая отсек сначала бледным, лунным светом, который постепенно разгорелся до слепящей белизны. В этом резком сиянии из темноты выплыли бесконечные ряды стеллажей. Они уходили вглубь, словно ребра зверя, забитые всяким хламом: разбитыми стеклянными колбами, ребристыми коробками и мотками липкой ленты. Под ногами вместо земли — холодная металлическая решетка; где-то глубоко под ней перекатывалась и гулко ухала вода.
— Располагайся, реликт, — Кот запрыгнул на стол, сваренный из толстых железных листов. Хвост Баюна взметнул облако пыли, заплясавшей в лучах, точно крошечные искры. — Здесь экранировка пятого уровня. Корпоративные сюда не заглянут.
Солдат, настороженно озираясь, двинулся вдоль полок. В этом месте всё было чужим: вместо запаха обжитого дома — едкий химический дух, вместо тепла печи — мертвенный холод металла, а яркий свет нещадно резал глаза. В углу, под кучей грязного пластикового тряпья, он заметил тусклый блеск. Вытащил странную вещь: тяжелая рукоять, как у пистолета, но вместо ствола — две короткие вилки, между которыми в пазах дрожала прозрачная пластина, похожая на слюду.
Клипса в ухе тут же отозвалась сладким жаром: *«Бери. Ты воин. Это твоё право»*. Солдат, поддавшись этому вкрадчивому шепоту, коснулся пальцем костяной спусковой скобы.
*Треск!*
Воздух перед ногами буквально разорвало синим огнем. Молния ударила в бетонный пол, выбив фонтан искр и вонючей крошки. Солдат от испуга подпрыгнул, рука дернулась — и он выстрелил еще несколько раз, уже в потолок, вышибая снопы искр из распределительных коробок.
— Черти меня дери! — рявкнул он, отбрасывая «самопал» в сторону.
Пытаясь восстановить равновесие на скользкой решетке, он попятился, запутался в собственных ногах и со всего маху рухнул на острый край металлического стеллажа. Раздался противный звук рвущейся ткани. Солдат вскочил, ощупывая спину. Его верный суконный мундир, прошедший через дым, дожди и сражения, теперь висел клочьями, зацепившись за ржавый штырь, торчащий из стелажа.
— Проклятая дыра! — Солдат едва не плакал, глядя на лохмотья. — Столько лет держался, а тут... в подполе у бесов изорвал...
— Да брось ты эти тряпки, — фыркнул Баюн, вылизывая призрачную лапу. — От них воняет нафталином и поражением. Глянь вон в тот оранжевый ящик — там стандартный комплект. В нем ты не будешь отличаться от современных людей. Не мешало бы тебе замаскироваться. Надень, не позорь куратора.
Ворча и поминая черта, Солдат вытащил из ящика одежду. Ткань была странной — гладкой, как змеиная кожа, но удивительно крепкой. Он облачился в чудную красную рубаху и плотный черный кафтан с множеством потайных карманов и серебристой подуладкой. Штаны сами плотно обхватили ноги, застегиваясь на липучки, цепкие, как репейник.
В углу висел мутный кусок зеркального пластика. Солдат подошел к нему и замер. Из треснувшей поверхности на него смотрел незнакомец. Лицо — его, обветренное, казалось привычным, но всё остальное... Необычная, неправильная , черная ткань облепила тело, делая его похожим на ночную тень, а красный ворот рубахи горел, как запекшаяся кровь.
— Нелепо-то как... — он потянул за высокий воротник. — Тьфу! Будто в чужую шкуру залез. Как шут гороховый, прости Господи. Срамота одна.
Он сел на ящик с маркировкой «Bio-Hazard», чтобы перекусить, и вдруг заметил, что его рюкзак на дне подозрительно потемнел и разбух. Сердце упало. Солдат дрожащими руками расстегнул «железную змейку». Внутри был погром. Один из выстрелов прошил рюкзак навылет. Радужный диск и черный камень уцелели, а вот пакеты с едой превратились в оплавленное, дурно пахнущее месиво, перемешанное с водой из пробитой фляги.
Солдат долго смотрел на этот погром. Гнев медленно закипал в нем на самого себя.
— Осторожность потерял... — прошептал он, и голос его дрогнул. — Как дитя малое, во всё тычу, всего касаюсь. Храбрый стал, аж тошно. Это ты, жук серебряный, мне голову кружишь!
Он вцепился в клипсу на ухе и, не жалея кожи, сорвал её.
— Хватит! Буду своей думой жить. Своим страхом.
Мир тут же стал резким, серым и неуютным. Спина отозвалась острой, ноющей болью от удара. Но зато в голове вместо приторного геройства воцарилась холодная, горькая ясность. Он молча прошелся по складу, нашел в ящиках такие же брикеты еды, какие были у него, и запихал их в рюкзак взамен испорченных. Пить хотелось нестерпимо, но фляга была безнадежна.
— Воды здесь в кранах нет, система заблокирована, — Баюн махнул лапой в сторону темного проема в полу, откуда вела вниз винтовая лестница. — Но на нижнем уровне технический коллектор. Там стоит очиститель. Выглядит как ваш колодец, только в бетоне.
Солдат взял пустые пластиковые сосуды со стеллажа и, прихрамывая, пошел в темную комнату. Спуск был крутым и узким, стены коллектора поросли липким белым грибком. Внизу действительно обнаружилась глубокая бетонная чаша, куда из ржавой трубы мерно падала вода. В тишине подвала этот звук — *кап, кап, кап* — раздавался пугающе громко, как удары молота по гробу.
Он наклонился, опустил руку в холодную воду. Холод обжег кожу, и в этот миг шум капель вдруг превратился в другой звук — стук костей по дереву и пьяный, хриплый хохот в прокуренной землянке.
∆∆∆
Дым в землянке стоял такой густой, что свет свечного огарка, воткнутого в горлышко бутылки, едва пробивался сквозь него. Пахло кислым вином, махоркой и прелым сукном. На грубом столе, сбитом из артиллерийских ящиков, лежали засаленные карты.
— Бью тузом! — выкрикнул Митька, рыжий артиллерист с испачканным сажей лицом, хлопая ладонью по столу так, что свеча подпрыгнула. — Сдавайся, служивый! Твоя правда — сегодня Бог на моей стороне, фортуна в кармане!
Солдат, еще молодой, расправил спутавшийся аксельбант и с горящими глазами криво усмехнулся:
— Бог-то, может, и на твоей, Митька, да карты у меня правильнее.
Он видел, что товарищи уже изрядно набрались дешевой сивухи, глаза у всех масленые, мысли путаются. Когда Митька отвернулся, чтобы приложиться к чарке, а остальные заспорили о завтрашнем переходе, рука Солдата привычным воровским движением скользнула в рукав. Новая карта легла на стол, а следом — незаметно, как тень — его пальцы накрыли золотую монетку, лежавшую у края. Полтинник.
«Всё равно пропьют до рассвета», — мелькнула быстрая, змеиная мысль. — «А мне сапоги справить надо, старые-то каши просят...»
Он спрятал монету в обшлаг. Сердце колотилось — не от страха перед Богом, а от дикого азарта. Солдаты смеялись, кто-то затянул «Соловья». Никто не заметил. Он был среди своих — и он их обокрал.
∆∆∆
Солдат вздрогнул и отдернул руку от воды. Он стоял в темном, холодном подвале будущего, облаченный в черную чудную ткань, а в кулаке вместо золотого полтинника был сжат пустой, податливый пластик.
— Ишь ты... — прошептал он, вытирая мокрый лоб. — Вспомнил. Вот оно как.
— Что ты там застрял, древнота? — раздался сверху эхом голос Кота. — Вода пригодна для биообъектов, очистка прошла успешно.
Солдат посмотрел на свои ладони. Те самые руки, что только что чуть не погубили его из-за глупого любопытства, когда-то умели ловко прятать краденое у своих же сослуживцев.
— Не святой я был, Кот, — почти прошептал он, глядя, как в черной воде коллектора дрожит фиолетовый отблеск кошачьих глаз. — Совсем не святой. Может, потому меня сюда и выдернули? Чтоб я за грехи свои в этом железном аду расплачивался?
Он начал медленно наполнять бутыль, слушая, как гулко падает вода в пустоту. Теперь он знал — его враг не только неведомые кощеи в их башнях и золотых облаках, но и тот вороватый солдат, который много лет назад спрятал краденый полтинник в рукав.
Конец 3 главы
---
#киберпанк
#фэнтези
#антиутопия
#рассказ
#писательство
#творчество
#фантастика