Маски вообще носят очень защитный характер в нашей жизни. Мы не надеваем их физически каждое утро перед выходом из дома — хотя иногда, если честно, очень похоже — но на психологическом уровне в социуме мы почти всегда в каких-то ролях, образах, способах предъявления себя.
Где-то мы «собранные взрослые», «удобные». Где-то — «сильные», «всё понимающие» и «неуязвимые».
И ведь проблема не в самих масках. Психика вообще-то не дура: маска — это способ выживания, адаптации, контакта с миром. Иногда она помогает пройти сложный период, выдержать среду, сохранить себя. Вопрос скорее в том, помним ли мы, что это маска, и можем ли когда-нибудь её снять.
В марте месяце я пошла учиться клоунаде. И, честно говоря, решение было для меня непростым. Потому что клоунада — это тот вид искусства, который всегда одновременно притягивал и пугал меня. У нас в обществе «быть клоуном» — это что-то унизительное, страшное или нестоящее внимания, а на самом деле это совсем про другое.
Мне казалось, что там слишком много хаоса, слишком много уязвимости, слишком много чего-то… неконтролируемого.
Но при этом я всё время чувствовала, что там огромное количество жизни. Энергии. Свободы. Какое-то очень древнее, почти архетипическое пространство, где одновременно встречаются Трикстер, Шут, Дионис, Тень — и всё это начинает дышать.
И одна фраза, которую я вынесла оттуда почти сразу, неожиданно сильно зацепила меня:
«Я — автор этой гениальной ошибки».
Господи, сколько же в этом свободы.
Не прятаться от ошибок. Не делать вид, что их не было. Не умирать от стыда каждый раз, когда что-то пошло не так. А признать авторство. Да, это моё. Да, я так сделала. Да, получилось странно, неловко, криво, неидеально. И что?
Более того — назвать это гениальной ошибкой.
И я вдруг поймала себя на том, насколько это снижает тревогу в повседневной жизни. Потому что огромное количество напряжения рождается из попытки всё время быть правильными. Не ошибаться. Не выглядеть глупо. Не потерять лицо.
А клоунада вообще-то очень быстро показывает тебе, что жизнь не происходит в стерильной идеальности. Самое живое часто рождается как раз в сбое, нелепости, неожиданности, человеческой неловкости.
Но поговорить я хотела даже не об этом.
Есть одна вещь, которая меня поразила почти физически: процесс надевания клоунского носа. Как маски.
Это не происходит демонстративно, на глазах у зрителей, как будто между делом. Человек отворачивается. На секунду исчезает. И только потом возвращается уже немного другим.
И в этом есть что-то очень сакральное.
Как будто ты не просто надеваешь атрибут, а входишь в состояние, в роль, в другое пространство психики. Происходит сонастройка. Маленькое таинство превращения.
И я вдруг подумала о том, что в психотерапии всё очень похоже — только наоборот.
Там сакральным процессом становится не надевание маски, а её медленное снятие.
Причём не резкое, не насильственное, не «давайте срочно будем настоящими». Нет. Психика так не работает. Если сорвать с человека защиту раньше времени, можно не освободить его, а просто оставить без кожи.
Поэтому хорошие терапевтические процессы всегда очень бережные.
Маска снимается медленно. Иногда сначала только краешек. Иногда человек впервые замечает, что вообще всё это время был в роли. Иногда между «мной настоящим» и миром обнаруживается огромное количество способов выживания: улыбка вместо злости, сила вместо страха, вечная забота о других вместо признания собственной боли.
И, наверное, самое трогательное в этом процессе — момент, когда человек вдруг понимает, что под маской вообще-то не пустота.
Что там есть он.
Живой. Уязвимый. Странный. Иногда смешной. Иногда растерянный. Неидеальный.
Но настоящий.
И, может быть, именно поэтому и клоунада, и психотерапия так пугают и так освобождают одновременно. Потому что обе они в каком-то смысле про встречу с собой без привычного контроля. А это всегда немного страшно. И очень живо.
