Приветствую вас, дорогие читатели и гости моего канала. Меня зовут Татьяна Дмитриевна. У себя на канале я рассказываю и делюсь впечатлениями о новом времени для себя, пенсионерки, человеке, принадлежащего к тому поколению советских людей, которые родились в 50-х годах, воспитывались в 60-70х. Учились в 70-х. Женились и ыходили замуж в 80-е годы. Работали в 80-90е, «прозревали в 2000-х. Удивлялись в 2010-х годах. И не сдаются в 2020-х годах.
Для любого москвича Кузнецкий мост и все окрестные улицы — синонимы слова «центр». В Центр Москвы я теперь езжу только на экскурсии. А тут пришлось поехать по делам на Кузнецкий мост, да куда!? На пересечение улиц Кузнецкий Мост и Большая Лубянка, где стоит памятник революционеру и одному из первых советских дипломатов Вацлаву Воровскому, в парадный дворик дома №21, прямо перед 4 подъездом (куда я собственно и направлялась), в доме, где до 30-х годов размещался Наркоминдел. За всю свою жизнь я не была в этом доме, в этом дворе, но в школьные годы читала книгу Юрия Коринца «Привет от Вернера». Там была одна глава, которая называлась «Памятник Воровскому» про дом буквой «П» в центре Москвы и его обитателей.
"Мы одни во дворе: я и Памятник Воровскому. Он. всегда здесь стоит и никуда не уходит. Потому что он каменный. Это он раньше ходил, когда был человеком. А потом его убили враги. И тогда он стал Памятником и поселился у нас во дворе.
Это очень хорошо, когда во дворе живет Памятник! С ним вы никогда не потеряетесь. Мама сказала, что можно уйти в город и там потеряться. И тогда к вам подойдет милиционер и спросит: «Мальчик, ты где живешь?» И вы ответите: «Я живу у Памятника Воровскому». И все сразу становится ясным. А без Памятника надо называть улицу и номер дома... Улиц, домов, номеров страшно много, в них можно запутаться. А Памятник Воровскому один. Потому так удобно жить рядом с ним.
Я смотрю на него, задрав голову. А он смотрит на меня сверху вниз. Ночью выпало много снега, и Памятник Воровскому стоит весь белый. Ему холодно, он легко одет – в пиджаке и брюках, без шапки. У него такой вид, как будто он хочет куда-то уйти. Но он не может уйти. Он – Памятник.
А еще ему надоели птицы – воробьи и голуби. Они облепили его со всех сторон и сидят нахохлившись. Если бы Памятник мог схватить какую-нибудь птицу за хвост! Или хотя бы двинуть плечом. Но памятники не шевелятся, в том-то и беда! Потому он такой грустный.
– Эй вы, воробьишки! – кричу я. – Слезайте оттуда! Что вам, карнизов не хватает? Хулиганы какие!
Но птицы не обращают на меня никакого внимания. А может, они просто спят, запорошенные снегом... Я бегаю и прыгаю вокруг Памятника, размахивая шапкой».
И вот я здесь, в этом дворе, перед памятником, за которым подьезд №4, куда я, собственно, и приехала по делам. Как в книге «Мы одни во дворе: я и Памятник Воровскому». Ещё один привет из детства!
Скульптор М.И.Кац создал памятник советскому дипломату Вацлаву Воровскому, который был установлен в мае 1924 года во дворе бывшего здания Народного комиссариата иностранных дел в первый год после его убийства в Лозанне (Швейцария).
Необычная поза Воровского на памятнике была выбрана в соответствии с его обычной позой при жизни. Он страдал ревматизмом и скульптор хотел изобразить его наиболее реалистично.
И этого мы уже не узнаем. Иных уж нет и те далече. И в народе этот памятник называют памятником радикулиту, танцующему хромому, пьяному хромому. Смешно, или грустно…скорее смешно. Именно такую позу и я принимаю, когда накрывает приступ радикулита. И голова у скульптуры закинута назад, глаза смотрят прямо в небо. Вацлав Воровский часто вспоминал, как в детстве одна их набожная соседка, видя, что маленький Вацик часто запрокидывал голову и подолгу смотрел в небо, говорила матери его, Августине Устиновне: «Ну, он у вас не жилец. Смотрите, его душа на небо просится".
ВОРОВСКИЙ.
Сегодня,
пролетариат,
гром
голосов
раскуй,
забудь
прощеньи-воске.
Приконченный
шайкой воровско́й,
в последний раз
Москвой пройдет Воровский....... В.МАЯКОВСКИЙ.
Кроме памятника Воровскому здесь есть мемориальных доски: Георгию Чичерину, руководившему иностранной политикой в 1920-х, его заместителю Льву Карахану и тем работником НКИД, которые в 1941 году ушли в народное ополчение.
Вацлав Воровский был высокообразованным человеком, знал несколько языков, был публицистом и литературным критиком, одним из первых советских дипломатов. В первом издании Большой советской энциклопедии кратко написано: «Воровский умел импонировать даже опытнейшим из иностранных дипломатов своим тонким умом, широким образованием... и, наконец, всей своей обаятельной личностью. Его обычная в разговорах с товарищами добродушная насмешливость превращалась в убийственно ядовитый сарказм при столкновении с противниками. Но при этом он умел сохранять полнейшую внешнюю корректность и вежливость, что еще более усиливало своим контрастом ядовитость содержания его речей». Говоря о Вацлаве Воровском, биографы неизменно подчёркивают, что он был одним из первых советских дипломатов, а также одним из четырёх послов СССР, которые погибли «на боевом посту». Ему было 51 год, когда его убили.
Похоронен на Красной площади в Москве вместе с супругой. Дора Моисеевна Воровская умерла, не пережив смерти мужа. 9 августа 1924 года ее прах был доставлен в Кремль. Урна с прахом была опущена в могилу Вацлава Воровского у Кремлевской стены. Это была первая урна, помещенная в некрополе на Красной площади — до этого никого из вождей революции не кремировали. Дора Моисеевна Воровская не получила никаких наград и званий. Известно, что после Октябрьской революции она выполняла обязанности дипкурьера и секретаря в представительствах Советской России в Стокгольме и Риме, являясь ближайшим помощником полпреда В. В. Воровского.
Уже потом, приехав домой, я прочитала, что до революции это был первый доходный дом, принадлежавший Российскому страховому обществу Здание построено в 1905-1907 годах архитекторами Л.Н. Бенуа и А.И. Гунстом.
ИЗ ВИКИПЕДИИ: "В доме в разное время жили: оперная певица Т. С. Любатович, историк-востоковед А. Ф. Миллер, актриса Р. Зелёная.
По заказу Страхового общества в 1995-1906 годах архитекторами Л. Н. Бенуа и А. И. Гунстом был построен большой шестиэтажный доходный дом в свободном неоклассическом стиле, выходящий фасадами на Большую Лубянку и Кузнецкий Мост. Здесь шесть-семь этажей и семь подъездов, пять дворов-колодцев, 30 тысяч квадратных метров жилой площади. На нижних этажах были весьма солидные организации. Тут, например работал «Первый русский автомобильный клуб» во главе с Феликсом Юсуповым, о котором чаще всего говорят в связи с убийством Распутина. Клуб устраивал пробеги и гонки.
Наркоминдел перебазировался в этот дом из «Метрополя» (1921) и оставался тут тридцать лет, пока не возвели сталинскую высотку на Смоленской-Сенной площади. Кроме дипломатов тут работали и некоторые чекисты из соседних зданий на Лубянке. Квартиры нижних этажей стали конторами.
В левом крыле располагался клуб НКИД и поликлиника, на верхних этажах — квартиры дипломатов. В центре здания работал наркомат, а в его правой части — сам нарком и его окружение.
Сейчас это частная собственность, здесь бизнес-центр. Мне нужен был подъезд №4, второй этаж. При входе с правой стороны «отдел пропусков», где нужно было предъявлять паспорт. Очень любезно мне объяснили как по мраморной лестнице подняться и куда повернуть. Уже на втором этаже можно было заблудиться в лабиринтах коридоров и комнат (интересно же было прогуляться по такому памятному месту).
Спасибо, дорогие друзья, что дочитали до конца статью о известном доме в центре Москвы и его обитателях. Двери моего блога для вас открыты всегда. Будет желание и время, забегайте ко мне на огонёк, всегда рада нашей встрече.