Я не знаю, как об этом можно рассказывать спокойно. Потому что, когда я читаю эти цифры, эти списки содержимого желудков, я физически чувствую, как что-то сжимается внутри. Речь не об экологии как о чём-то далёком и удобном для дискуссий за чашкой кофе из пластикового стаканчика. Речь о конкретном 13-метровом шеститонном молодом самце кашалота, которого 1 февраля 2016 года выбросило на побережье Германии. Он был мёртв. И когда ветеринары выполнили стандартную процедуру вскрытия, они перестали быть просто ветеринарами, выполняющими рутину. Потому что то, что они увидели, не укладывается ни в какие протоколы.
Желудок этого кашалота вмещал пятьсот литров. Пять стандартных ванн. В нём не было ни одного кальмара. Ни одной рыбы. Ничего, что должно было там быть. Вместо этого там лежали тринадцать метров рыболовной сети. Пластиковое ведро. Обломок автомобильного бампера. Семидесятисантиметровый кусок пластиковой трубы. Кусок обшивки корабля. И четыре килограмма полиэтиленовых пакетов. Четыре килограмма. Это не метафора, не преувеличение. Это сухой протокол вскрытия. Животное умерло от голода. С полным желудком. Этот парадокс даже получил название — «пластиковая сытость». Когда желудок забит до отказа, ты чувствуешь насыщение, но твой организм не получает ни грамма энергии. Ты медленно умираешь, продолжая охотиться, потому что инстинкт говорит тебе: «Ешь». И ты ешь. Заглатываешь очередной кусок, надеясь, что он окажется съедобным. Но это снова пластик.
Кашалот охотится в кромешной тьме. На глубине в тысячу, а то и две тысячи метров. Его глаза там бесполезны. Единственный способ найти добычу — эхолокация. Он посылает звуковой сигнал, тот отражается от объекта, и мозг рисует картинку. Кальмар или полиэтиленовый пакет? Для эхолокации разницы нет. Форма похожа, плотность похожа, отражённый сигнал одинаковый. Природа не предусмотрела, что в океане появятся предметы, которые не разлагаются, не пахнут, не питают. Природа не учла, что мы превратим мировой океан в помойку. И кит глотает. Глотает раз за разом. Его желудок не может переварить пластик, не может протолкнуть его дальше, не может исторгнуть обратно — физиология не позволяет. Пластик остаётся там. Навсегда.
Он умер не за один день. Процесс занял недели, возможно, месяцы. Всё это время его желудок растягивался, отравлял организм токсинами, выделяющимися из разлагающегося пластика, но главное — просто занимал место. Место, предназначенное для еды. Кашалот из Германии не был каким-то исключительным, единственным в своём роде несчастным случаем. Таких случаев — десятки, сотни. Просто мы о них не знаем, потому что океан огромен, а смерть кита чаще всего происходит вдали от человеческих глаз. Но иногда море возвращает нам тела, словно крича: «Смотрите! Смотрите, что вы сделали!»
В 2018 году на побережье Таиланда выбросило ещё одного кашалота. В его желудке нашли 80 полиэтиленовых пакетов. Восемьдесят штук. Общий вес — 8 килограммов. Пакеты из супермаркетов, с логотипами. Один из них был из Tesco. Кто-то купил продукты, выбросил пакет, ветер унёс его в канал, канал — в реку, река — в море. И конечной точкой этого маршрута стал желудок кита. 2019 год, Филиппины. 40 килограммов пластика, включая мешки для риса. 2021 год, Шотландия. Сто килограммов рыболовных сетей. Сто. Килограммов. Это не пакеты, это целые снасти, брошенные рыбаками или потерянные во время шторма. Они годами дрейфуют в толще воды, собирая на себе всё, что попадается, и в какой-то момент встречают свою жертву. Кашалот заглатывает эту сеть, как кита-убийцу, которая обволакивает его внутренности и уже никогда не выходит наружу.
Но и это не предел. В ноябре 2018 года в Индонезии, на острове Вакатоби, обнаружили мёртвого кашалота. В его желудке нашли почти 6 килограммов пластикового мусора. Пакеты, бутылки, шлёпанцы, стаканчики. 1150 отдельных фрагментов. Среди них — два шлёпанца. Представьте себе эти шлёпанцы. Они были куплены где-то, возможно, на распродаже, проносились один сезон, а потом их выбросили. И они уплыли в океан, чтобы через несколько лет оказаться в желудке исполина, который никогда не видел человека, никогда не ходил по суше. Он просто открыл свою пасть в глубине океана и втянул в себя то, что мы оставили после себя.
А теперь давайте проследим цепочку. То самое ведро из немецкого кашалота было обычным строительным ведром с надписью производителя из Польши. Потеряно десять лет назад. Десять лет оно плавало в океане, пока кит не съел его. Кто-то на стройке не заметил, как ведро упало в реку. Одна секунда невнимательности — и через десять лет труп шеститонного животного на берегу. Обломок бампера — от BMW 2005 года. Номер детали был идентифицирован. Авария, ремонт, кто-то выкинул обломок, и он отправился в своё последнее путешествие. Мы не думаем о конце пути нашего мусора. Выбросил — забыл. Но мусор не исчезает. Он путешествует. И заканчивает свой путь в желудках.
И ладно бы только киты. В 2020 году исследователи проверили 50 мёртвых китов по всему миру. У 49 в желудке был пластик. От одного килограмма до ста. Только у одного было чисто. Девяносто восемь процентов. Это не ошибка выжившего, это не предвзятая выборка. Это факт. Мы превратили океан в минное поле из пластика, и киты, эти гиганты, прожившие на планете миллионы лет, не успели эволюционно приспособиться к тому, что появилось за последние пятьдесят. Они не виноваты, что родились в эпоху пластика.
Но киты — это только вершина айсберга. Морские черепахи принимают полиэтиленовые пакеты за медуз, свою основную еду. Пакет, попав в пищевод, блокирует его, и черепаха погибает от удушья или голода. Альбатросы скармливают своим птенцам пластиковые гранулы, принимая их за икру. Желудки птенцов забиты кусками лего, зажигалками, крышками от бутылок. Они не могут взлететь, не могут выжить. Родители с любовью приносят им смерть, не зная об этом. Рыбы, которых мы потом едим, пропускают через свои жабры микропластик, и он накапливается в их тканях. А потом мы эту рыбу ловим и подаём к столу. В 2019 году исследование показало, что средний человек съедает около пяти граммов микропластика в неделю. Это вес банковской карты. За год — 250 граммов, примерно пачка масла. Мы едим то, что сами же и выбросили. Круговорот замкнулся.
Самое чудовищное во всей этой истории — это даже не масштаб, хотя масштаб ужасает. Сто пятьдесят миллионов тонн пластика уже плавает в океане. Ежегодно добавляется ещё восемь миллионов. Это всё равно что каждую минуту, днём и ночью, без выходных, высыпать в море один мусоровоз. К 2050 году, по прогнозам, пластика в океане будет больше, чем рыбы. Не по весу, так по объёму. И он никуда не денется. Он распадётся на микрочастицы, но не исчезнет. Станет меньше, но не безвреднее. Рыба будет есть микрочастицы, мы будем есть рыбу. Мы станем тем, что выбросили.
Но самое жуткое — это то, что мы всё знаем. Все эти цифры опубликованы. Все эти истории рассказаны. Мы видели фотографии желудков кашалотов, наполненных мусором. Мы читали про черепах с трубочками в носу и про птиц, чьи внутренности разлагаются, а пластик остаётся нетронутым. Мы знаем. И продолжаем покупать воду в одноразовых бутылках, брать пакеты на кассе, заказывать доставку еды в пластиковых контейнерах. Продолжаем выбрасывать. Потому что это удобно. Потому что кит где-то далеко, в океане. Не видим. Он умирает тихо. Без крика. Без жалоб. Просто перестаёт дышать. Тонет. Разлагается на дне. Или море, сжалившись, выбрасывает его на берег, чтобы люди увидели. Чтобы мы ужаснулись, прокомментировали, расшарили. А потом пошли в супермаркет. Взяли ещё один пластиковый пакет. И выбросили. Потому что это, кажется, не наша проблема. Это проблема кита. Только кита больше нет. Он умер с нашим ведром в желудке. С нашим пакетом. С нашим бампером.
Сколько ещё должно выброситься на берег мёртвых китов, чтобы мы поняли, что следующая смерть — уже наша?
Ну а пока природа борется с нашей грязью, ученые получают гранты на свои исследования, и это хорошо, но вот бывают, что гранты уходят на очень сомнительные научные исследования .....
Типа этого