Перенести 1000 страниц плотного, как ночной кошмар, текста на большие экраны - задача из разряда невыполнимых. Кто-то, конечно, посчитал бы, что сериал подошел бы лучше, но тогда, извините, картину не показали бы в кинотеатрах и мы бы не принесли кинокомпании свои кровные за попкорн. Приходится ужиматься. И если первая часть смогла удержать баланс, то вторая улетела в канализацию вместе с клоунскими шариками.
Если вы не прошли обряд инициации в кинотеатре, то сейчас самое время. Раздевайтесь и ложитесь, мы начинаем.
Первый фильм. Ламповые 80-е, эталонное детство и гиковские пасхалки
Первый фильм 2017 года - это действительно очень симпатичная, живая и трогательная адаптация. Дети-актеры подобраны гениально, их химия, подростковый юмор и искренняя дружба вызывают тонну эмпатии. Отдельная услада для глаз - антураж и атмосфера 80-х годов. Да, в книге детство героев проходит в 50-х, а взросление в 80-х. Создатели перенесли таймлайн вперед на тридцать лет, но в этом нет сильного минуса - перенос времени выполнен стильно и органично.
Что по-настоящему спасает эту экранизацию при всех ее отхождениях от канона - это тонна пасхалок и уважение к деталям. Создатели разбросали "приветы" для фанатов Кинга буквально в каждом кадре, и вот некоторые из них:
- Футболки героев. Например, Эдди носит майку с изображением зловещего поезда - это прямая отсылка к Чарли Чу-Чу из цикла "Темная Башня";
- Вырезки в газетах и архивах. Когда Бен изучает историю Дерри, на пожелтевших страницах старых газет можно заметить упоминания банды Брэдли и пожара в клубе "Черное пятно" - знаковых трагедий из глубокого лора книги;
- Мелкие детали. На кинотеатре Дерри красуется вывеска фильма "Кошмар на улице Вязов 5", намекающая, что Фредди Крюгер - это тоже одно из земных воплощений Оно, питающееся детскими страхами.
И такие детали можно встретить на каждом шагу: от принтов на одежде до городских баннеров. Настоящим фанатам Стивена Кинга можно смело играть в "Кинорулетку" и пить каждый раз, когда показана отсылка. "Живым" из этой игры выйти практически невозможно.
Атмосфера здесь осязаема: солнечные блики на велосипедах, пыльные библиотечные залы, запах старой сырости из ливневки. На этом фоне Пеннивайз в исполнении Билла Скарсгарда пугает не просто банальными скримерами, а своей безумной, потусторонней пластикой, которая идеально вписывается в этот винтажный кошмар. Ты веришь в этот мир, веришь в страх этих детей и кожей чувствуешь дух Кинга, зашитый в мелочах.
Слава богу, без инициации
И раз уж мы заговорили про первый фильм, давайте выдохнем коллективное "Слава Богу". Я просто не могла пройти мимо этого легендарного, "культового" момента книги. Сценаристы благополучно вырезали из финала детского этапа знаменитую сцену "инициации" - ту самую групповую оргию одиннадцатилетних подростков в темной канализации.
Можно смело пошутить, что очень многие люди побежали читать этот внушительный том исключительно ради того, чтобы лично найти эту сцену и убедиться, что Кинг реально это написал.
Но спасибо Андре Мускетти - такого резкого и физиологичного "взросления" на больших экранах нам точно не надо. Фильм обошелся без пожизненных психологических травм для детского каста и судебных исков от зрителей. Голливуд заменил сомнительный подростковый интим понятной, чистой и красивой клятвой на крови. Это как раз тот редкий случай, когда цензура сработала на пользу искусству, оставив дурную славу этой сцены сугубо на совести самого Короля ужасов.
Здесь меня уже записали в "консервы" и пуританки, но давайте на чистоту: если в книге это читается более менее терпимо и сама ситуация кажется логичной, то переводить эту сцену на киноязык стало бы фатальной ошибкой для создателей. Мы почитаем, но смотреть на это не горим желанием.
Структурный маневр. Параллели против последовательности
В романе Стивена Кинга хронология событий устроена как сложное лоскутное одеяло. Действие там разворачивается одновременно в двух временных пластах: взрослые герои возвращаются в Дерри, и на них лавиной обрушиваются куски воспоминаний из далекого детства. Кинг намеренно путает карты и рифмует события прошлого и настоящего, чтобы собрать единую, удушающую мозаику абсолютного кошмара.
Создатели кинодилогии пошли на радикальный шаг и разделили эти этапы строго последовательно: первый фильм посвящен исключительно детям, а второй - повзрослевшим Неудачникам. Для экранного формата это было максимально здравым, спасительным решением. Трехчасовые прыжки во времени в кинотеатре могли бы превратить повествование в сумбурный винегрет, от которого у неподготовленного зрителя просто закипел бы мозг.
Благодаря такому маневру первая часть получила редкую для хорроров цельность. Нам дали возможность полноценно, без спешки прожить историю "Клуба неудачников" с самого начала. Мы вместе с ними знакомились, пугались, строили плоты и влюблялись. Зритель успел эмоционально привязаться к этим детям, и именно поэтому их возвращение в Дерри спустя 27 лет во второй части интриговало. Мы шли смотреть не просто на новых актеров, а на продолжение судеб тех самых ламповых ребят из первого фильма. Кинематографический сторителлинг только выиграл от этой линейности, разложив громоздкий кинговский эпос по двум понятным полочкам.
Слив Майка Хэнлона. Как стереть историка и сделать из него обманщика
А вот за что действительно обидно, так это за Майка Хэнлона. В оригинальном романе Кинга Майк - фундаментальный, важнейший персонаж. Он единственный из Неудачников, кто остался в Дерри и сознательно пожертвовал своей психикой ради общего блага. Он работает хранителем городской библиотеки, по крупицам собирает летопись кровавой истории города и выступает тем самым клеем, который держит компанию вместе. Именно он помнит все, именно он звонит друзьям через 27 лет и собирает их обратно в кулак. Книжный Майк - это опора, мудрый и глубокий человек с огромным сердцем.
В экранизации же Мускетти обошелся с ним преступно. В первом фильме его роль сократили до минимума: парня просто лишили его главной фишки и отдали функции историка и исследователя пухлому Библиотекарю-Бену. Майку оставили лишь убойный пистолет для скота и роль "парня, который прибежал последним".
Во втором фильме ситуация пробила дно. Сценаристы не придумали ничего лучше, как превратить благородного Майка в поехавшего, одержимого фанатика, который десятилетиями сычует на чердаке библиотеки среди пыльных газет и безумных коллажей. Но ладно бы он просто был странным. В кино его заставили откровенно обманывать своих друзей.
Он подсыпает ребятам в напитки местную коренную наркоту с галлюциногенами, чтобы заставить их пройти Ритуал Чудь, зная, что прошлые участники этого ритуала просто погибли. Кинговский Майк никогда и ни при каких обстоятельствах не поступил бы так со своей семьей. Из живого, преданного человека и ключевого стержня истории Голливуд сделал сомнительную, манипулятивную сюжетную функцию, которой никто не хочет сопереживать.
Физиология против метафизики. Кинговский космический ужас против голливудского паука
Один из самых сложных элементов романа - это сама природа антагониста. Кто такой Оно у Кинга? Это не просто злой клоун с острыми зубами. У писателя это древнее, метафизическое, лавкрафтовское воплощение кошмара, пришедшее из Макровселенной. Это чистый ужас, не имеющий четких форм, очертаний и физических границ. Настоящий облик Оно человеческий разум просто не способен переварить без риска мгновенно сойти с ума.
В фильмах Андре Мускетти сущность монстра сделали куда более осязаемой, плотной и телесной. И в первой картине 2017 года такой подход не кажется провалом. Давайте признаем: киноязык устроен иначе, чем литературный. Книга может заставить нас задыхаться от неосязаемого, психологического страха с помощью игры слов, а кино обязано показывать. На экране мы должны видеть зло, чтобы на него реагировать. В первом фильме создатели очень бережно попытались перевести кинговскую метафизику на визуальный язык, и аллегория сохранилась.
Но во второй части концепция Оно окончательно пошла по швам. Мистическое чудовище превратилось в абсолютно осязаемого, мясного монстра. Все эти гигантские пауки с головами стариков, ходячие трупы и физиологическая слизь лишили историю таинственности. Из древнего космического зла Оно превратился в обычное чудище из стандартного ужастика, которое можно потрогать, порезать и, как выяснилось в финале, просто закричать до смерти. Мускетти ушел в стопроцентную телесность, и вместе с этим из фильма навсегда испарился тот самый неуловимый, леденящий кинговский дух.
Второй фильм. Буквальный ужастик против духовной битвы
Второй фильм - это главное разочарование дилогии. Да, взрослые актеры подобраны идеально, а взрослый юмор здорово спасал затянутый хронометраж. Но сама суть Кинга здесь была упущена.
У Кинга "Оно" - это история взросления и глубокая духовная битва. В детстве Неудачники побеждают Оно благодаря силе воображения. Во взрослом возрасте их оружие - напротив, сила реальности, принятие своего прошлого и осознание взрослой ответственности.
В фильме же реализовали только первый, "детский" вариант. Во второй части мы получили банальный, буквальный мордобой взрослых людей с гигантским пауком. Финальная битва, где древнее космическое зло закрикивают оскорблениями, выглядит как детсадовский буллинг, а не как сакральный Ритуал Чудь. Из Кинга убрали всю метафизику, оставив нас с заурядным голливудским хоррором, где от великого и ужасного писателя не осталось почти ничего.
Итог. Главная заповедь экранизации
Вообще-то, я не фанатка Кинга, и роман "Оно" для меня всегда представлял скорее чисто научный интерес. Должна признаться, что прочитала я этот тысячестраничный кирпич уже после выхода второй экранизации, потому что в самом фильме мало что поняла. И тем не менее, как большой ценитель печатного слова я просто не могла обойти стороной эту дилогию.
Какая главная задача экранизации? Вовсе не пересказать автора первоисточника слово в слово (хотя и такой дотошный вариант имеет право на жизнь). Самая главная задача - бережно передать ключевую идею автора. Режиссер может и даже должен иметь свое уникальное видение, менять эпохи и вырезать лишние сцены, но сама идея произведения ему не принадлежит. Он не имеет права ее уничтожать.
Именно поэтому мы говорим первому фильму заслуженное: "Вы в танцах!". Он сохранил метафизику, передал дух Кинга и подарил нам шикарное взросление на фоне ламповых 80-х. А вот второй фильм кастинг, увы, не прошел. Он променял глубокую психологическую битву реальности и воображения на голливудский аттракцион со слизью и банальным буллингом космического паука. Как самостоятельный ужастик - это качественная картина. Но без Кинга здесь не обойтись, как ни старайся.