Он наизусть цитировал Дона Корлеоне. Подражал ему в одежде. Мечтал о преданных людях, о семье, о чести. И именно это его погубило.
История группировки «Хади Такташ» — это не просто хроника казанского криминала девяностых. Это история о том, как красивая идея об организованной «семье» превращается в машину уничтожения, которая в конце концов съедает сама себя.
Казань начала восьмидесятых жила по своим законам. Ещё в конце семидесятых по городу прокатился «Казанский феномен» — так журналисты назвали волну подростковых уличных группировок, охвативших столицу Татарии. Мальчики из самых обычных семей делили дворы, потом улицы, потом целые районы.
Делили по-взрослому. До крови.
Образцом для всех стала группировка «Теплоконтроль», известная в народе как «Тяп-Ляп». В 1978 году её члены устроили вооружённый пробег через несколько районов города — с железными прутьями и кастетами, нападая на всех, кто попадался на пути. Это событие потрясло страну и долго обсуждалось в закрытых сводках МВД. Лидеры «Тяп-Ляпа» получили высшую меру.
Но семена были посеяны.
На одной из улиц Казани, носящей имя татарского поэта-романтика Хади Такташа, в начале восьмидесятых выросли свои подростки. Поэт жил в тридцатые годы, писал о любви и революции, погиб молодым. Улицу назвали в его честь. Об этом вскоре забудут — имя классика обретёт совсем другие ассоциации.
К началу девяностых «хадишевские» повзрослели. Структура была простой и жёсткой: каждая возрастная группа в каждом дворе еженедельно сдавала деньги наверх по цепочке, формируя общак. Система работала годами — сначала как подростковая иерархия, потом как настоящая организация.
Пора было заявить о себе.
В начале девяностых в группировке случился раскол. Старшее поколение во главе с Рауфом Шарафутдиновым жило по воровским понятиям — не лезть в легальный бизнес, держаться традиций. Молодые, которых возглавил Асгат Халиуллин, думали иначе.
Они взяли под контроль продукцию комбината «Оргсинтез» — одного из крупнейших промышленных предприятий Татарстана. Полиэтиленовые полуфабрикаты: крошка, плёнка. Спрос огромный, особенно в Прибалтике. Деньги потекли рекой.
«Старики» потребовали делиться. Диалог поколений был недолгим.
4 ноября 1992 года Халиуллин был застрелен через забор охотничьим ружьём прямо в офисе фирмы «Сандра» на улице Бутлерова — там располагался штаб полиэтиленового бизнеса. В январе 1993-го нашли убитым Шарафутдинова — в Москве, в подъезде, без следов.
Внутренняя война завершилась. Победила молодёжь.
Новым лидером стал Николай Гусев. Он замкнул все финансовые потоки на себе и сделал партнёром умного, рассудительного Радика Галиакберова по кличке Раджа. Пока сыщики собирали материал и пытались разобраться в московских исчезновениях 1993–1994 годов — шестеро членов группировки пропали бесследно, двоих нашли в коллекторе речки Чермянки, — лидеры уехали в Ялту.
Гусев рассудил трезво: вернулся не в Казань, а в Испанию.
Раджа вернулся. На родную улицу.
Это была не смелость — это была стратегия. Галиакберов понимал: кто исчезает, тот теряет. Он остался, собрал команду и стал единоличным лидером. Своё окружение формировал по главному казанскому принципу — только те, кого знаешь с детства. Только бесконечно преданные.
Только вот преданность — вещь хрупкая.
Те, кто сохранил симпатии к прежним лидерам, исчезли в ходе очередной серии «зачисток». Когда внутренних врагов не осталось, Раджа занялся имиджем. Он смотрел «Крестного отца» снова и снова, цитировал Дона Корлеоне, копировал его манеру одеваться. Ему нравилась идея — покровитель, мудрец, отец для всех своих.
На практике получилось иначе.
Наладили сеть запрещённых веществ. Она заработала не хуже полиэтиленовой — только денег давала в разы больше. Взяли под крышу банно-оздоровительный комбинат «Здоровье». Занялись торговлей людьми — этот участок контролировал Сергей Гребенников по кличке Промокашка. Освоили кладбищенский бизнес — логично, ведь улица Хади Такташа начинается прямо у городских кладбищ.
Всё шло хорошо. Люди иногда пропадали. Это стало нормой.
К 1997 году группировка объявила вслух то, о чём давно думала: «Хади Такташ — весь город наш». Но город так не считал. Оставались другие группировки, которые не собирались уступать свои сферы.
Беспокоили Галиакберова «Перваки» из района Первые Горки — серьёзные игроки в наркобизнесе. Конфликт разгорелся из-за двухсот граммов: «Перваки» взяли товар на реализацию и не вернули ни деньги, ни вещество.
Вечером 27 августа 1997 года трое из «Перваков» были расстреляны.
Это был перелом — первый раз у милиции появились реальные улики. Один из активных членов «Хади Такташа» оказался в изоляторе. Задержали и Промокашку. Но им удалось выкрутиться.
«Перваки» не простили. Началась охота.
К 1998 году счёт уже был не в пользу «Перваков». Раджа на время боевых действий глубоко законспирировался: менял место жительства почти ежедневно, ездил на невзрачной «шестёрке». Внешне — обычный человек. Внутри — вдохновлялся всё тем же любимым фильмом.
Группировка дошла до того, что стала казнить своих же за желание выйти.
Сакмарова по кличке Куян застрелили у подъезда — цинично отодвинув маленькую дочь и расстреляв на глазах жены и ребёнка. Это было послание всем: выхода нет.
Перелом пришёл там, где его не ждали.
10 ноября 1999 года — День милиции. Раздражали Галиакберова «Павлюхинские»: занимались запрещёнными веществами, тянули молодёжь на свою сторону. Лидера их группировки Владимира Марушкина решили убрать. Киллер Новицкий хладнокровно расстрелял его — но с места уйти не успел. Молодые из группы Марушкина увидели всё своими глазами, сбили Новицкого с ног и удержали до приезда милиции. Два пистолета так и остались у него в руках.
Новицкий сломался быстро. Назвал заказчика. Сказал: пять тысяч долларов, Галиакберов.
Эти слова стали началом конца.
За три недели был разработан план задержания. О показаниях Новицкого знал узкий круг. Раджа ничего не подозревал — продолжал соблюдать меры предосторожности по привычке, а не из страха.
30 ноября 1999 года Радик Галиакберов был задержан.
Группировка растерялась. Именно эта растерянность помогла задержать остальных — операция прошла без единого выстрела. Никто не понял, что против них давно готовится большое дело.
Всплыл и свидетель московских убийств 1993–1994 годов. Макаров — бывший член группировки, которого исключили за плохую работу, позже отсидевший за мелочь. Весной 2000 года он вышел на свободу, узнал, что все «хадишевские» арестованы, и решил рассказать всё.
Выяснилось: шестерых пропавших в Москве убивали лично под руководством Галиакберова. Аксанов молил о пощаде, целовал руки Радику. Это ничего не изменило.
В январе 2002 года суд вынес приговор. Одиннадцать человек получили сроки от 15 до 25 лет. Радик Галиакберов — пожизненное заключение. Доказанных убийств насчитали тринадцать — все понимали, что это лишь малая часть.
Привыкшие покупать всё, «хадишевские» собрали огромные деньги и отправили несколько миллионов долларов в Верховный суд. Не помогло. Все жалобы оставлены без удовлетворения.
Дон Корлеоне в финале фильма умирал в своём саду, окружённый внуком, в покое. Раджа получил пожизненную камеру.
Он строил структуру на преданности — и был сдан своим же наёмником за пять тысяч долларов. Он мечтал о семье, как в кино, — и создал организацию, где за желание уйти расстреливали у подъезда на глазах детей.
Улица Хади Такташа в Казани существует до сих пор. Поэт, чьё имя она носит, писал о надежде и революции. О том, что однажды всё изменится к лучшему.
Имя классика давно вернулось к нему. Но не сразу.