Продолжение рассказа "Кастрюля с приговором"
Часть 2 Глава 42
Кабинет следователя в здании Главного управления по расследованию экономических преступлений встретил Леру Смирнову деловой обстановкой. Когда за её спиной дверь с грохотом захлопнулась, отделяя неё от привычного мира дорогих ресторанов, пафосных кабинетов департамента образования и шёлковых простыней, Лера поняла, что заигралась, считая, что она почти небожитель.
Девушка сидела на жёстком стуле, а её дорогой жакет казался чужеродным пятном в этой серо-коричневой комнате. Напротив неё за большим столом сидел подполковник юстиции Савельев — мужчина с усталыми глазами и цепким, немигающим взглядом. Рядом с Лерой устроился государственный адвокат, молодой парень, который безучастно листал ленту новостей в телефоне под столом. От нанятых Новиковым элитных адвокатов, обещавших «решить любой вопрос», не осталось и следа. Они просто перестали брать трубки.
— Итак, Валерия Станиславовна, — Савельев поправил очки и открыл толстую папку. — Мы продолжаем наш разговор. Напомню, вы задерживаетесь в рамках уголовного дела, возбуждённого по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации — мошенничество, совершённое организованной группой в особо крупном размере. Санкция статьи предусматривает до десяти лет лишения свободы.
Слово «десять лет» ударило Леру под дых. Ещё вчера она планировала отпуск, выбирала отель в Дубае, а сегодня её реальность сузилась до размеров этой душной комнаты и перспективы провести лучшие годы в колонии.
— Я ничего не крала, — её голос сорвался на писк. Она попыталась взять себя в руки, скрестила руки на груди, пытаясь вернуть былую спесь чиновницы. — Произошла чудовищная ошибка. Все документы, которые я подписывала, прошли правовую экспертизу внутри департамента. Я действовала строго в рамках должностных инструкций.
Савельев снисходительно усмехнулся. Этот жест добил Леру. Он не злился, не кричал — он смотрел на неё как на бабочку, приколотую булавкой к картонке.
— Ошибка, говорите? — подполковник вытащил из папки первый лист. — Вот акт приёмки-передачи оборудования от четырнадцатого марта. Комплекты интерактивных систем для тридцати региональных школ. Ваша подпись?
— Моя, — тихо ответила Лера. — Но технику привезли, я видела отчёты.
— Вы видели бумажки, Валерия Станиславовна. А вот экспертиза того, что реально доехало до школ. Вместо сертифицированных южнокорейских панелей, заявленных в тендере, в школы поступили китайские аналоги неизвестного происхождения. Без гарантии, без русификации, собранные из комплектующих десятилетней давности. Разница в стоимости одного комплекта — триста тысяч рублей. Умножаем на количество школ. Куда ушли девять миллионов рублей только по одному этому акту, Смирнова?
Лера промолчала, судорожно сглатывая слюну. В горле пересохло, но попросить воды у следователя ей не позволяла гордость.
— И таких актов у меня за вашей подписью — сорок два, — Савельев с глухим стуком опустил ладонь на папку. — Общая сумма ущерба государственному бюджету — более четырёхсот миллионов рублей. Это колоссальные деньги. И за каждую копейку по документам отвечаете лично вы. Вы председатель тендерной комиссии. Вы лицо, утвердившее спецификации.
— Меня подставили! — не выдержала Лера, вскакивая со стула. — Вы не понимаете! Я просто выполняла указания! Мне приносили готовые пакеты документов, я...
- Вы сказали, что готовы сотрудничать и предоставить следствию все документы, схемы, цепочки, я жду. Первый вопрос: — Кто приносил?
— Савельев мгновенно подался вперёд. Его глаза блеснули. — Назовите фамилии. Кто давал указания?
Лера замерла. Перед глазами всплыло лицо Николая Новикова — его холодные, как у рептилии, глаза и предупреждение, сказанное когда-то полушутя:
- Лерочка, язык чиновника должен быть коротким. Лишнее слово — и карьера заканчивается на лесоповале
. Страх перед Новиковым всё ещё был сильнее страха перед тюрьмой.— Я... я не помню. Курьеры приносили. Помощники из министерства, — забормотала она, опуская глаза. Савельев вздохнул, откинулся на спинку стула и сочувственно покачал головой
— Смирнова, вы дура или просто не понимаете, в какую яму вас загнали? Вы думаете, ваш покровитель Новиков сейчас ищет выходы, чтобы вас спасти? При упоминании фамилии Новикова Лера вздрогнула.— Посмотрите сюда, — следователь развернул к ней экран своего монитора. — Это выписка по движению средств с вашего скрытого счёта в банке Кипра. Тот самый счёт, куда каждый месяц падали ваши «премиальные» за лояльность. Три часа назад этот счёт был заблокирован в рамках международного правового поручения. Все ваши деньги арестованы.
Лера почувствовала, как комната поплыла перед глазами. Брендовые шмотки, квартира, безбедное будущее — всё, ради чего она растоптала жизнь Кати, испарилось в один миг.
— Но это ещё не всё, — безжалостно продолжал Савельев. — Час назад мы допросили официального представителя министерства Николая Новикова. Знаете, что он сказал под протокол? Что он никогда не имел никаких дел с фирмами-однодневками, выигравшими тендеры. А все технические задания, которые вы якобы писали под них — это ваша личная инициатива. Новиков чист. Его юристы сработали ювелирно. Ни одной его подписи нет ни на одном документе. Вы для него — отработанный материал. Сливной бачок. Он сдал вас, Смирнова. Сдал, чтобы спасти свои деньги и свою шкуру. Ваши адвокаты не приехали, потому что контракт с ними расторгнут со стороны заказчика. Вы остались одна.
Эти слова пробили последнюю психологическую защиту Леры. Осознание всей глубины своего падения накрыло её удушающей волной. Она вспомнила, как радовалась, когда Новиков предложил ей это кресло. Как гордилась собой, когда Катя не смогла сдать первый экзамен. Лера думала, что поймала бога за бороду, что она часть элиты. А на самом деле её просто использовали как глупую, жадную ширму для миллиардных хищений. Её держали за полную идиотку, которой можно платить жалкие крохи от украденных миллионов, чтобы потом отправить за решётку вместо настоящего вора.
Слёзы, крупные и злые, покатились по её щекам, размазывая дорогую тушь. Вся её напускная уверенность осыпалась, как дешёвая штукатурка. Она посмотрела на свои руки и вдруг отчётливо увидела на них невидимые наручники. Она поняла, что если сейчас промолчит — из этой тюрьмы она выйдет сорокалетней разбитой женщиной без гроша за душой.
— У вас есть один шанс, Валерия Станиславовна, — тихо, но веско произнёс Савельев. — Статья 61-я Уголовного кодекса. Досудебное соглашение о сотрудничестве. Вы сдаёте всю цепочку. Вы рассказываете, как Новиков передавал вам флешки с техзаданиями. Вы даёте пароли от рабочих чатов в закрытых мессенджерах, которые, я уверен, вы сохранили на всякий случай. Вы помогаете нам зацепить Новикова — и вместо десяти лет общего режима получаете условный срок или ниже низшего предела. Подумайте. Новиков вас уже предал. Стоит ли ради него ломать свою жизнь?
Лера разрыдалась, закрыв лицо руками. Её плечи судорожно вздрагивали. Государственный адвокат впервые оторвался от телефона и посмотрел на неё с лёгким сочувствием:
— Валерия, соглашайтесь. Без соглашения он вас закатает. Дело железное.
Лера подняла голову. В её глазах больше не было страха перед Новиковым. В них горела яростная, испепеляющая жажда мести. Если она идёт на дно, то этот холеный ублюдок отправится вслед за ней.
— Хорошо, — вытерла она слёзы тыльной стороной ладони, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Пишите. У меня есть аудиозаписи. Я записывала наши разговоры с Новиковым на диктофон в часах. Все встречи, где он требовал отдать тендеры конкретным фирмам. И флешки с его правками... они в ячейке. Я всё отдам. Всё до единого слова.
Савельев довольно улыбнулся, достал чистый бланк протокола и пододвинул к себе клавиатуру. Ловушка адвоката Токарева сработала идеально: пешка заговорила, и теперь ферзю Новикову вряд ли можно будет отвертеться..