Доля онлайн‑продаж в рознице достигла 20 процентов, число самозанятых — почти 15,2 миллиона, а ИИ уже влияет на рынок труда. При этом система соцобеспечения по‑прежнему настроена на классический найм. Как устранить этот разрыв? Какие инструменты нужны для плавной эволюции? И каким навыкам стоит учиться уже сегодня, чтобы оставаться востребованным? С генеральным директором Центра стратегических разработок Павлом Смеловым обсудили место и роль человека в новой технологической реальности.
- Какой, по вашему мнению, должна быть роль платформ в российской экономике? Что уже сделано, а что еще только предстоит сделать в этой сфере для сбалансированного роста всей экономики?
- Платформы уже играют значимую роль в экономике, а для ряда рынков стали новой инфраструктурой. Так, за последние 10 лет доля онлайн-продаж в рознице выросла с нескольких процентов до пятой части. Основным каналом при этом выступают платформы — маркетплейсы, доля которых в онлайн-канале превысила уже 60 процентов.
Роль платформ в российской экономике — это инфраструктура роста. Они не замещают реальный сектор, а организуют рынки, повышая их эффективность, снижают издержки для бизнеса и граждан, расширяют доступ к рынкам и занятости, позволяют обелять товарооборот.
При этом особенность платформ — это сетевые эффекты: когда ценность платформы для одних пользователей растет по мере увеличения других пользователей. Отсюда естественная тенденция к высокой концентрации платформенных рынков, появление дисбалансов интересов разных участников, образование правовых пробелов, появление крупных сильных игроков — посредников.
Поэтому со стороны государства предприняты шаги по регулированию рынка. Сначала был принят «пятый антимонопольный пакет», который дал инструменты контроля за злоупотреблениями со стороны доминирующих игроков.
В прошлом году принят закон о платформенной экономике, который активно обсуждался на площадке ЦСР, и ввел базовые требования к взаимодействию посреднических цифровых платформ, через которые размещаются предложения о продаже товаров, выполнении работ, оказании услуг, заключаются сделки и там же осуществляется оплата. Закон усиливает защиту интересов продавцов, исполнителей и потребителей. С 1 октября этого года платформы будут обязаны проверять продавцов и товары через госинформационные системы, чтобы не допускать небезопасные товары, заранее уведомлять своих партнеров об изменении значимых условий, обосновывать блокировки и другие ограничения.
Кроме посреднических платформ (маркетплейсов), платформы как бизнес-модель, цифровая инфраструктура объединяют разные группы людей и организации в множестве сфер. Например, телемедицина, онлайн-образование, туризм, совместные инновации, поиск работы и волонтерство. Сегодня платформы-лидеры задают архитектуру единого национального цифрового взаимодействия.
Другое важное направление — развитие инструментов саморегулирования. Крупнейшие рыночные игроки подписали меморандум о добросовестных практиках, который позволяет рынку точечно и оперативно донастраивать взаимодействие со своими партнерами и пользователями.
Важно встраивать различные платформенные модели в долгосрочную стратегию роста — использовать платформы как инструменты структурного развития: для расширения доступа МСП к рынкам, развития экспорта, платформизации образования и рынка труда, эффективного цифрового госконтроля без роста административных издержек для бизнеса. А там, где платформы набирают существенный вес, адресно реагировать там, где это действительно необходимо.
- Платформенная занятость и технологии искусственного интеллекта уже давят на российский рынок труда. Готова ли к этим вызовам система социального обеспечения?
- Модель «работодатель — наемный работник» давно перестала быть единственной. Я бы назвал это не давлением, а трансформацией. Это непростой вопрос, который мы обсуждаем с экспертным сообществом, регуляторами и бизнесом уже не один год. Но ответ на него во многом определит будущее развитие платформенной экономики.
На рынок труда влияет очень много факторов. Развитие платформ, выход на рынок труда новых поколений — сейчас Z, а уже к 2030-му — «Альфа», а также новые технологии влияют на традиционную занятость и меняют ее. Что касается социальных гарантий, государство и бизнес должны рассказывать, что социальные гарантии будут не всегда при таком развитии и занятый на платформах должен иметь четкий осознанный пенсионный план. Сегодня у всех людей, вне зависимости от формы занятости, есть право и возможность инвестировать в свое будущее.
Российская же страховая система исторически «заточена» под стабильный найм, где работодатель — единственный субъект, обеспечивающий регулярность взносов и формирование страховых прав. Нужна настройка институтов, при которой страховой контур будет автоматически встраиваться в любые формы занятости. Без этой донастройки есть риск получить растущую категорию экономически активного населения, которая, несмотря на занятость, остается социально уязвимой из-за существующих страховых инструментов.
По итогам 2025 года у нас в стране зафиксировано почти 15,2 миллиона самозанятых. В рамках самозанятости взносы за себя носят добровольный характер, потому что для кого-то это подработка, а для кого-то это единственный источник дохода. Последняя категория самая уязвимая, но обладающая базовым набором социальных гарантий.
Для примера, к эксперименту по добровольному социальному страхованию самозанятых на случай временной нетрудоспособности, который стартовал в этом году, пока подключаются недостаточно активно. По оперативным данным СФР, на начало 2026 года было подано всего 1121 заявление от самозанятых. Это может быть связано с тем, что добровольные взносы воспринимаются как лишняя финансовая нагрузка. То есть текущие инструменты, добровольные пенсионные взносы или экспериментальные механизмы по больничным оправданы как пилотные решения, но для массового рынка труда этого, очевидно, недостаточно.
Одновременно просто распространить текущие «традиционные» инструменты обязательного страхования на новые форматы занятости невозможно.
Таким образом, текущая система социального обеспечения предлагает вариативность и право выбора, но объективно нуждается в плавной эволюции, синхронизированной с динамикой рынка труда.
Что касается искусственного интеллекта, то это пока инструмент, который не давит на рынок труда и тем более не влияет на систему соцобеспечения. Любые технологии, в том числе ИИ, — это не вызов для рынка труда, а трансформация отдельных профессий, а где-то просто инструмент для упрощения рутинных процессов, высвобождающий время для профессионального роста.
- В России уже несколько лет рекордно низкая безработица, реализуется и нацпроект по производительности труда. Как рост производительности меняет жизнь людей? Не получается ли так, что все преимущества от повышения производительности получают работодатели и государство, а все риски (потеря работы, переобучение, снижение доходов и т.п.) несут работники?
- Компании действительно демонстрируют высокую заинтересованность в повышении производительности труда. На государственном уровне реализуется обновленный федеральный проект «Производительность труда» в составе национального проекта «Эффективная и конкурентная экономика».
Результаты прошлого национального проекта 2019-2024 годов ощутимы: предприятия-участники отметили увеличение выработки, сокращение запасов и сроков протекания процессов. Это достигается заменой рутинных операций: автоматизация процессов не заменяет работника, а изменяет характер его рабочих функций. Вместо травмоопасных ручных операций — контроль производственного процесса, вместо хаотичного склада — упорядоченные процедуры с использованием техники. Занятость при этом сохраняется — безработица в России и так рекордно низкая, а во многих отраслях можно отметить кадровый голод.
Что касается распределения выгод и рисков, ситуация неоднозначная. В условиях дефицита не только кадров, но и человеческого капитала, когда 93 процента работодателей сталкиваются с нехваткой нужных компетенций, компании переходят к модели развития сотрудников. По данным исследования hh.ru, 48 процентов работодателей считают, что внедрение корпоративного обучения и программы менторства являются решением данной проблемы.
В таких условиях ключевым навыком сотрудника становится желание и готовность к обучению новым технологиям и способность проявлять инициативу в оптимизации процессов. Старые привычки, когда конвейер 40 лет стоит на одном месте из-за того, что так «исторически сложилось», — непозволительная роскошь. И изменение этой логики как раз спасает рабочие места и доходы, а не убивает их.
- По вашему мнению, каков он, будущий квалифицированный востребованный работник? В какой сфере работает, чем занимается, в чем его преимущество?
- Если обобщить одним предложением: будущий востребованный работник — это человек, для которого обучение никогда не заканчивается, а страх перед новым отсутствует. Он работает не в одной «навсегда заданной» сфере, а там, где необходимо соединить ответственность, коммуникацию, творчество с возможностями технологий.
Такой работник может работать на промышленном предприятии, в логистике, в сервисе, в управленческом консалтинге. Но его эффективность — это повышение качества и результативности процессов.
Конкурентоспособность такого работника можно сложить из следующих пунктов: а) цифровые компетенции. Сотрудники с навыками работы с ИИ эффективнее справляются с рутиной. Но в этом аспекте важно рассматривать нейросети как помощника, с пониманием недостатков и ошибок в работе ИИ, б) исследование нового как непрерывный процесс. Такой человек не боится, что его профессия исчезнет, он сам планирует это изменение, в) бережливое мышление. Сотрудник хорошо понимает технологические условия, а эффективность повышается за счет лучшего планирования, сокращения простоев, оптимизации техпроцессов, г) человеческие навыки. Способность работать в команде, обучать других, брать на себя ответственность за изменения становится редким и дорогим качеством.
Таким образом, востребованный работник будущего — это менеджер процессов, который одинаково уверенно чувствует себя и у станка, и за компьютером, и на совещании по оптимизации. Его преимущество — обоснованная экспертиза, и навык осознанного выбора в условиях неполной информации.
- А как в целом идет развитие внутреннего и въездного туризма?
- ЦСР действительно выступает в роли экспертного центра в сфере туризма: например, в данный момент специалисты центра готовят экспертные предложения по актуализации Стратегии развития туризма в РФ до 2035 года. Текущая стратегия утверждена в 2019 году, и естественно, что экономические и геополитические условия сильно изменились, поэтому документ нуждается в модернизации. Отрасли, по нашему мнению, нужен рабочий документ с четкой системой координат, документ, в котором будут синхронизированы задачи по развитию внутреннего и въездного туризма, созданию инфраструктуры, стимулированию спроса, подготовке кадров, цифровой трансформации и повышению производительности труда в отрасли.
В целом важным направлением работы является подготовка экспертных предложений по совершенствованию нормативно‑правового регулирования туризма. Среди ключевых инициатив: предложения по строительству горнолыжных комплексов на лесных участках, обеспечению доступности туристской инфраструктуры для инвалидов, регулированию услуг всех средств размещения (не только гостиниц), а также подготовка эксперимента по предоставлению услуг гостевых домов и актуализация определения туристского продукта. Кроме того, эксперты ЦСР работают над предложениями по реформированию механизма финансовых гарантий для повышения защищенности туристов, а также по долевому строительству гостиниц и распространению регулирования услуг гостевых домов на всю территорию РФ.
Много внимания уделяется ЦСР развитию автотуризма: оказываем аналитическую поддержку субъектам РФ при формировании автомобильных туристских маршрутов и региональных программ развития. К 2030 году планируется увеличить число автомобильных туристских маршрутов со 130 уже разработанных до 180. Эксперты ЦСР вместе с отраслевым сообществом работают над созданием ГОСТа «Туризм и сопутствующие услуги. Автотуризм. Общие положения» для установления единых критериев автомобильных туристских маршрутов, их качества и безопасности.
Говоря о ГОСТах, нельзя не отметить, что активное участие регулятора в лице Минэкономразвития России, экспертов ЦСР, ассоциаций и объединений в сфере туризма привели к качественному изменению национальных стандартов в туристской сфере. Стандарты максимально учитывают интересы путешественников и текущее состояние отрасли.
Большое внимание в ЦСР уделяется въездному туризму. По данным Росстата, в 2025 году зафиксировано 5,78 миллиона въездных поездок, что превышает показатель прошлого года на 6,6 процента. По оценкам экспертов ЦСР, в 2026-2027 годах рост турпотока из дружественных стран продолжится. При этом меняется характер спроса: помимо традиционного интереса к Москве и Санкт-Петербургу, увеличивается запрос на гастрономические, культурные и событийные поездки в другие регионы страны.
ЦСР прилагает максимум усилий, чтобы интерес к России со стороны иностранных туроператоров и путешественников постоянно повышался. Для этого мы изучаем ожидания рынков зарубежных стран и делимся этой информацией с отраслью и регионами, помогаем в формировании новых туристических продуктов, выстраиваем сотрудничество с зарубежными отраслевыми партнерами. И вся эта работа ведется под единым национальным туристическим брендом Discover Russia, в экосистему которого сегодня уже входят более 60 российских субъектов, которым интересно привлечение интуристов.
Отдельным важным этапом является обучение региональных команд работе, направленной на развитие въездного туризма. За 2025 год была сформирована базовая инфраструктура Discover Russia: запущена B2B-платформа, сайт и соцсети в Китае, к экосистеме присоединились не только регионы, но и отраслевые партнеры, а совокупный охват в СМИ превысил 380 миллионов человек.
- Что ждет туристов в России в ближайшем сезоне?
- Предстоящий туристический сезон обещает быть интересным с точки зрения неравномерности. Естественно, в топе будут Москва и Санкт-Петербург, южные регионы России, но предложения других регионов тоже привлекут путешественников. Конкуренция среди российских субъектов за туриста продолжает расти. Позиция «к нам и так приедут» больше не работает. Появляются новые турмаршруты, точки притяжения, фестивали. Турист стал путешествовать чаще, но на более короткий срок. Все чаще путешественник сам формирует маршрут, размещение и программу для отдыха.
Есть недостаток авиа‑ и железнодорожного билетов — спрос превышает предложения. Однако государство и бизнес предпринимают шаги для поддержки туризма в России, например развивают альтернативные виды путешествий — автотуризм, речные круизы, железнодорожный туризм, модернизируют инфраструктуру и дороги, начинают принимать туристов новые отели.
Государство продолжает оказывать поддержку регионам и бизнесу. Важная часть государственной политики — работа по «обелению» рынка и устранению недобросовестной конкуренции: вводятся более строгие меры по выявлению и пресечению деятельности нелегальных поставщиков туристских услуг, внедряются прозрачные системы классификации средств размещения и деятельности туроператоров. Отдых внутри страны должен стать доступнее и комфортнее, для этого надо продолжать повышать уровень доверия путешественников к отечественным предложениям, совершенствовать сервис и улучшать отношение к туристу, делать турпродукты интереснее и доступнее.