Давайте честно: когда последний раз вы покупали рыбу и не морщились от ценника?
Помните те времена, когда минтай и путассу называли «рыбой для бедных»? Когда можно было взять пару килограммов, приготовить ужин на всю семью и не чувствовать, что совершаешь финансовое преступление против собственного бюджета? Те времена прошли. Сегодня за хорошую рыбную котлету или просто жареную треску нужно выкладывать столько, сколько просят за свинину, а то и за говядину.
И ладно бы речь шла о каком-то экзотическом деликатесе вроде тунца или лобстера. Нет. Речь идет о нашей, родной, российской рыбе. Той самой, которую ловят наши же корабли в наших же территориальных водах.
Куда девается улов
Казалось бы, ответ лежит на поверхности. Ловим много — значит, должно быть дешево и доступно. Экономика простая: свой продукт, свой потребитель. Но реальность бьет по карману гораздо больнее.
Пока полки в наших магазинах пустеют или ломятся от ценников с тремя нулями, статистика бодро рапортует об рекордных объемах экспорта. И кто главный покупатель? Правильно, те самые «партнеры», которые только вчера вводили против нас пакеты санкций, запрещали импорт всего подряд и клялись в вечной дружбе только на словах, а на деле готовили экономическую удавку.
Европа, которая официально заявляет о желании изолировать Россию, с удовольствием покупает наш минтай, краба и другую рыбу. Они перерабатывают её, фасуют и… часто продают обратно нам же, но уже под европейским брендом и втридорога. Круг замкнулся. Мы отдаем сырье почти даром (или по оптовым ценам, где маржа оседает у узкого круга посредников), а покупаем готовый продукт по мировым, завышенным ценам.
Почему так происходит? Версия «для своих»
Официальные лица любят говорить про «глобальные рынки» и «выгоду для отрасли». Мол, экспорт приносит валюту, это хорошо для экономики. Звучит красиво. Но давайте спустимся с небес на землю, в обычный супермаркет в спальном районе.
Проблема не в том, что рыбы мало. Проблема в том, что внутри страны нет нормальной инфраструктуры.
- Нет заводов: У нас катастрофически не хватает современных рыбоперерабатывающих мощностей на Дальнем Востоке и Севере. Рыбу везут сырой через полстраны, она портится, теряется в весе, требует дорогой логистики.
- Цепочка посредников: Пока рыба дойдет от трала до прилавка в Москве или Екатеринбурге, она проходит через пять-семь рук. Каждый хочет свой процент. В итоге наценка составляет сотни процентов.
- Логистика: Вместо того чтобы строить заводы прямо в портах вылова, мы возим мороженую тушу тысячами километров по железной дороге. Это дорого. И эти расходы ложатся на плечи покупателя. То есть на ваши.
Кого мы кормим
Самое обидное даже не в цене. Самое обидное — в ощущении несправедливости.
Мы живем в стране, которая является одной из ведущих рыбных держав мира. У нас есть всё: ресурсы, флот, специалисты. Но простой гражданин, который хочет накормить детей полезным белком, вынужден выбирать между курицей и кредитом на рыбу.
При этом мы продолжаем отправлять лучшие партии за рубеж. Тем самым странам, чьи политики открыто говорят о необходимости ослабления России. Они получают качественный белок, наши компании получают прибыль (которая, кстати, не всегда возвращается в виде социальных программ или снижения цен внутри страны), а россияне получают фигуру из трёх пальцев. Но самое обидное то, что Россия кормит нашей рыбой недружественные страны ЕС!
Что делать
Решение лежит на поверхности, и оно не требует космических технологий. Нужно не «осваивать новые рынки сбыта», а развивать внутреннюю переработку. Строить заводы там, где ловят рыбу. Убирать лишних посредников. Контролировать цены не на бумаге, а в реальности, субсидируя внутреннее потребление, а не экспорт.
Но пока этого не происходит, ситуация выглядит цинично: мы работаем на кошелек «недругов», пока свои граждане учатся обходиться без рыбы или заменяют её более дешевыми, но менее полезными аналогами.
Это не просто экономика. Это вопрос отношения государства к своему народу. Если своя рыба становится роскошью для собственных граждан, значит, система дает сбой. И этот сбой бьет по самому простому и понятному инстинкту — желанию нормально и здорово питаться.
Пока мы гордимся цифрами экспорта, наши холодильники пустеют. И вряд ли европейцам станет легче от того, что они едят наш минтай, пока мы смотрим на него через стекло витрины как на музейный экспонат.