Были ли в Третьем рейхе люди, понимавшие, что нападение на СССР закончится катастрофой? Многие немецкие мемуаристы утверждали, что были. Но документы военного времени рисуют совсем иную картину.
После войны многие немецкие генералы и высокопоставленные чиновники любили рассказывать одну и ту же историю. По их словам, они прекрасно понимали, что нападение на Советский Союз станет опасной авантюрой. Они якобы предупреждали Гитлера о рисках, сомневались в успехе кампании и чуть ли не пытались отговорить его от вторжения.
Однако если внимательно посмотреть на документы и свидетельства того времени, возникает неудобный вопрос: а где были все эти скептики летом 1941 года, когда решение о войне уже принималось?
На самом деле идея нападения на СССР появилась у Гитлера задолго до июня 1941 года. По воспоминаниям современников, разговоры о будущей войне на Востоке велись уже после присоединения Австрии в 1938 году. Друг детства Гитлера Йозеф Грейнер вспоминал, что после аншлюса Рейнхард Гейдрих прямо заявил ему: «Война с Россией уже является решённым делом». Это показывает, что планы экспансии на восток возникли не спонтанно и не были следствием каких-то внезапных обстоятельств.
Окончательно же уверенность нацистского руководства окрепла после разгрома Франции в 1940 году. Германия оказалась на вершине могущества. Вермахт победил одну из сильнейших армий Европы за считаные недели. Польша была разгромлена. Норвегия, Бельгия, Голландия и Франция оказались под контролем рейха. На этом фоне многим казалось, что для Германии больше не существует непреодолимых препятствий. Даже неудача в воздушной битве за Британию серьёзно не повлияла на настроение верхушки Третьего рейха. Её предпочитали объяснять временными трудностями или вовсе называли своеобразной разведкой боем.
В стране царило настоящее головокружение от успехов. Гитлер щедро раздавал награды, звания и денежные премии своим генералам и ближайшим соратникам. После победы над Францией сразу двенадцать немецких генералов получили звание фельдмаршала. Повсюду проходили парады, звучали торжественные речи, а газеты соревновались в восхвалении фюрера. Некоторые издания на полном серьёзе называли его спасителем Германии и едва ли не посланником судьбы. В такой атмосфере открыто спорить с Гитлером становилось всё труднее.
Историческая справка: после капитуляции Франции в июне 1940 года Германия контролировала или напрямую оккупировала значительную часть Западной Европы. Это был пик могущества Третьего рейха, когда многие действительно поверили в его непобедимость.
Именно поэтому стоит осторожно относиться к послевоенным воспоминаниям немецких генералов. Манштейн, Гудериан и многие другие позже писали, что скептически оценивали перспективы войны против СССР и считали её опасной. Но проблема заключается в том, что в момент подготовки вторжения они не демонстрировали подобных настроений публично. Напротив, сохранившиеся свидетельства говорят совсем о другом.
Например, руководитель отдела прессы и информации германского МИД Пауль Шмидт вспоминал одно из совещаний, посвящённых анализу советско-финской войны и подготовке будущего вторжения. На нём генерал Гейнц Гудериан вовсе не выглядел человеком, который сомневается в успехе операции. По словам Шмидта, знаменитый танковый командующий заявил Гитлеру: «Мой фюрер, только на просторах России немецкие бронетанковые войска смогут показать, на что они способны».
Получается любопытная картина. После войны многие руководители рейха вспоминали о собственных сомнениях. Но во время подготовки операции «Барбаросса» подобных заявлений практически никто не делал. И это заставляет задуматься: действительно ли они были против войны или просто пытались позже дистанцироваться от её последствий?
Единственный более-менее достоверный случай открытого возражения связан не с генералами вермахта, а с дипломатом. 28 апреля 1941 года немецкий посол в СССР Вальтер фон Шуленбург, находясь в Берлине, попытался отговорить Гитлера от войны против Советского Союза. Он хорошо знал Москву, понимал масштаб страны и, судя по всему, куда трезвее многих военных оценивал возможные последствия нападения. Но его доводы не подействовали. Гитлер уже принял решение и менять его не собирался.
Однако даже история Шуленбурга выглядит не так однозначно, как иногда её подают. Получив отказ, он не подал в отставку, не выступил публично и не попытался сорвать подготовку вторжения. Напротив, посол спокойно вернулся в Москву и продолжил выполнять свои обязанности. Это говорит о важной вещи: его несогласие с войной существовало, но не превратилось в принципиальный политический протест. Он не был оппозиционером режиму, а лишь пытался убедить фюрера в невыгодности конкретного шага.
Историческая справка: Вальтер фон Шуленбург был опытным дипломатом старой школы и занимал пост посла Германии в СССР с 1934 года. Именно он 22 июня 1941 года передал Молотову ноту о начале войны, хотя сам ранее пытался убедить Берлин не идти на разрыв с Москвой.
В остальном верхушка Третьего рейха двигалась в сторону войны почти без видимых возражений. Возможно, кто-то действительно испытывал внутренние сомнения. Кто-то понимал, что СССР - это не Франция и не Польша, а огромная страна с колоссальными ресурсами, пространством и населением. Но эти мысли если и возникали, то оставались личными страхами, а не политической позицией. Открытой группы противников войны с Советским Союзом в руководстве рейха не существовало.
Важную роль сыграла и вера в блицкриг. Немецкое командование привыкло к тому, что рискованные операции Гитлера снова и снова заканчиваются победой. Рейнская область, Австрия, Чехословакия, Польша, Франция - каждый новый шаг укреплял миф о непогрешимости фюрера. Поэтому даже те, кто мог сомневаться, предпочитали молчать. Победная логика предыдущих лет буквально подавляла осторожность. Казалось, что если Германия так быстро разгромила Францию, то и Советский Союз рухнет после нескольких мощных ударов.
Историческая справка: план «Барбаросса» предусматривал разгром основных сил Красной армии в приграничных сражениях и быстрый выход немецких войск к важнейшим районам СССР. Немецкое командование рассчитывало завершить кампанию до наступления зимы.
После поражения Германии всё изменилось. В мемуарах бывшие генералы начали писать о своей осторожности, сомнениях и якобы трезвой оценке будущей войны. Это было удобно. Так можно было переложить главную ответственность на Гитлера и представить себя профессионалами, которых политический лидер втянул в катастрофическую авантюру. Но документы и свидетельства военного времени показывают гораздо менее выгодную для них картину.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Нюрнбергские материалы и воспоминания непосредственных участников подготовки войны не подтверждают существования серьёзной оппозиции планам нападения на СССР внутри руководства Третьего рейха. Никто из высших военных не выступил открыто против. Никто не ушёл в отставку в знак протеста. Никто не попытался остановить механизм войны, когда он уже был запущен. А значит, разговоры о «вынужденных исполнителях» выглядят скорее попыткой послевоенного самооправдания.
В итоге на вопрос, кто из верхушки Третьего рейха действительно выступал против войны с СССР, ответ получается жёстким и неприятным для немецких мемуаристов. Почти никто. Единственный заметный пример - Шуленбург, да и тот ограничился попыткой убеждения, после чего продолжил службу.
Все остальные либо верили в победу, либо молчали, либо радостно шли за Гитлером, пока им казалось, что он снова приведёт Германию к лёгкому триумфу. А свои сомнения они начали вспоминать уже тогда, когда война была проиграна, Берлин лежал в руинах, а ответственность за катастрофу хотелось переложить на одного человека.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, почему он не смог переубедить Гитлера?