Ключ лежал во внутреннем кармане старого шерстяного пиджака Кирилла, который он давно не носил. Я искала чек из химчистки, а наткнулась на тяжелый латунный брелок с гравировкой «ЖК "Отражение", кв. 142». Мы жили в обычном спальном районе, а «Отражение» был элитным комплексом на другом конце города. Кирилл никогда не упоминал об этой недвижимости, хотя работал главным архитектором и вполне мог позволить себе тайные инвестиции. Но интуиция, которая редко меня подводила, заставила меня не устраивать сцену, а поехать туда самой в четверг, когда муж традиционно уезжал на «совещание по объекту».
Дверь квартиры №142 открылась на удивление бесшумно. Я переступила порог и почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Это была не просто чужая квартира. Это был зеркальный слепок нашего собственного дома. Тот же оттенок серых обоев в прихожей, та же вешалка для ключей в виде кованой ветки, даже коврик у двери лежал точно такой же. Я прошла в гостиную, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мебель стояла в тех же местах, на полках пылились те же книги, а на журнальном столике стояла фарфоровая чашка с недопитым кофе — точно такая же, из которой я пила сегодня утром.
Я медленно побрела в спальню. На туалетном столике стоял флакон моих любимых духов, которые уже год как сняли с производства, но здесь он был почти полным. Взгляд упал на зеркало. Поперёк стекла кривыми жирными буквами красной помады было написано: «Она скоро уйдет, потерпи». Мое дыхание перехватило. Кто должен уйти? Я? Куда? В этот момент в прихожей щелкнул замок. Сердце забилось в самом горле. Бежать было некуда, и я, повинуясь первому инстинкту, скользнула в огромный платяной шкаф-купе, стоявший в спальне. Он был точно таким же, как наш домашний шкаф, даже дверца заскрипела в той же тональности.
Через щель между створками я увидела, как в спальню вошел Кирилл. Он был не один. С ним была женщина. Они не целовались и не вели себя как пылкие любовники. Кирилл сел на край кровати и устало потер лицо. Женщина подошла к нему со спины и положила руки ему на плечи. На ней было синее шелковое платье — точно такое же, какое сгорело во время нашей автомобильной аварии три года назад. Когда она повернулась к зеркалу, у меня едва не вырвался крик ужаса. Женщина в зеркале была мной.
Точнее, она была мной из прошлого. До той проклятой аварии, которая оставила на моем лице едва заметные шрамы и заставила меня хромать. У этой женщины не было шрамов. Её кожа была безупречной, её волосы лежали идеальными волнами, как у меня когда-то. Она двигалась плавно и легко. Она заговорила, и её голос — мой прежний голос, без хрипоты, которая появилась у меня после аппарата ИВЛ — прозвучал в тишине комнаты: «Я сегодня весь день тренировала твою любимую интонацию. Ну как? Похоже?».
Кирилл поднял на неё глаза, полные обожания и какой-то жуткой, фанатичной тоски. «Почти идеально, Алина, — тихо сказал он. — Только когда говоришь "Кир", делай легкую паузу, как она делала раньше. Настоящая Вера так больше не умеет, её связки повреждены, но люди должны помнить её именно такой. Скоро всё закончится». Алина кивнула и подошла к туалетному столику. Она взяла помаду, стерла салфеткой надпись на зеркале и аккуратно вывела новую: «Сегодня ночью».
Я сидела в темноте шкафа, боясь сделать даже вдох. Пыльные вешалки щекотали мне лицо, но я не шевелилась. В моей голове, словно кусочки пазла, начали складываться странные события последних месяцев. Мои постоянные провалы в памяти, которые списывали на посттравматический синдром. Вечная слабость, головные боли после утреннего чая, который мне так заботливо заваривал Кирилл. Моя страховка на огромную сумму, которую мы оформили полгода назад. Кирилл не просто изменял мне. Он выращивал мою замену. Он стирал меня из жизни физически, заменяя Алиной, которая выучила все мои привычки, жесты и мимику.
«Как она там?» — спросила Алина, расстегивая молнию на синем платье. Кирилл равнодушно пожал плечами: «Спит. Я увеличил дозу снотворного в её каплях. К вечеру она проснется, будет сонной и дезориентированной. Полиция решит, что она перепутала таблетки. Хромая Вера с изуродованным лицом уйдет в прошлое. А ты займешь её место. Мы уедем, обналичим страховку, и никто никогда ничего не заподозрит. Для всех ты просто сделала удачную пластику лица».
Я прижала ладонь к губам, чтобы заглушить рыдания. Человек, с которым я прожила десять лет, которого я любила и поддерживала после всех его неудач, планировал мою смерть прямо сейчас, в паре метров от меня. Мой телефон, оставленный на беззвучном режиме, вдруг завибрировал в кармане джинсов. Этот тихий зум в замкнутом пространстве шкафа показался мне грохотом церковного колокола. Кирилл резко обернулся в сторону шкафа. «Ты слышала?» — спросил он Алину.
Я затаила дыхание, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Алина прислушалась: «Наверное, соседи. Здесь плохая шумоизоляция. Кир, принеси мне воды, пожалуйста». Кирилл еще несколько секунд пристально смотрел на дверцу шкафа, а затем медленно вышел из спальни. Как только его шаги затихли в коридоре, Алина повернулась спиной к шкафу, чтобы взять халат. Это был мой единственный шанс.
Я бесшумно раздвинула створки шкафа и шагнула на мягкий ковер. Алина краем глаза заметила движение и начала оборачиваться, но я оказалась быстрее. Вся моя слабость и страх в одно мгновение превратились в холодную, звенящую ярость. Я схватила с туалетного столика тяжелый стеклянный флакон тех самых редких духов и со всей силы опустила его на голову женщины, которая пыталась украсть мою жизнь.
Раздался глухой стук. Алина охнула и кулем осела на пол. Флакон не разбился, но её лоб мгновенно окрасился красным. Из коридора послышался голос Кирилла: «Алина, я налил воду, ты где?». Времени на панику не было. Я быстро огляделась, схватила лежащую на стуле сумочку Алины, в которой, как я надеялась, были её документы и ключи от машины, и скользнула на балкон спальни.
Дверь балкона закрылась за мной за секунду до того, как Кирилл вошел в спальню. Через стекло я увидела, как он бросился к лежащей на полу Алине, как его лицо исказилось от ужаса и непонимания. Он начал оглядываться, его взгляд упал на приоткрытую балконную дверь. Я не стала ждать, пока он выйдет наружу. Балкон этой квартиры выходил на пожарную лестницу элитного дома. Хромая, превозмогая резкую боль в поврежденной ноге, я побежала вниз, в холодную ноябрьскую темноту, зная одно: прежней Веры больше нет. Но та, что выжила сегодня, заставит их заплатить за каждый капкан, который они для нее приготовили.
Спасибо за ваше время и внимание к моим историям. Оставляйте комментарии, ставьте лайки и подписывайтесь на канал — впереди ещё много интересных рассказов!