Глубокий философский разговор с Егором Черкасовым о смыслах бытия, писательском творчестве и создании первой русской премии международного уровня «ARINA Gold» за вклад в развитие культуры
Егор Черкасов – педагог по вокалу в Нижнем Новгороде, писатель, заместитель главного редактора православного литературно-художественного альманаха «Арина НН», член жюри Международной премии «ARINA Gold-2025», «ARINA SILVER-2025» и общественный деятель.
Егор, ты профессионально занимаешься музыкой, педагогикой, общественной деятельностью. А когда литература пришла в твою жизнь?
Литература пришла в мою жизнь, когда было, что рассказать. Общение с разными людьми, встречи, интересные ситуации, которые были на моем жизненном пути, повлияли, и ряд моих рассказов этот опыт отражают. А музыка, педагогика и литература – они пронизаны одним кодом. Все виды искусств невидимой нитью связаны друг с другом. Это очевидно. Между ними нет большой разницы, потому что все направлено на человека, на его духовное развитие. Все отвечает вопросам его души, поэтому я не очень удивлен тому, что литература также лаконично вошла в мою жизнь, как музыка или педагогика. Все это на благо людей.
Как музыкально-педагогическая деятельность повлияла на твои тексты?
Музыка – это язык чувств людей. Педагогика – это наука, которая не только позволяет дать человеку образование, но это и изучение людей, и духовное общение, и психология, и возможность понимать разных людей через педагогическую деятельность, понимать разные возрастные особенности людей, их жизненные ситуации. Конечно, и та, и другая деятельность скорее всего влияют на меня, как автора. И, наоборот, моя деятельность, как автора, тоже может влиять на две другие составляющие.
При этом педагогикой я начал заниматься в возрасте 21 года, и на тот момент мне самому пригодился бы педагог не только в профессиональной деятельности, но и по жизни. Педагогика для меня была возможностью учить и учиться самому. Было интересно наблюдать за людьми, проникать в структуру человека, пытаться понять, почему так, почему человеку нужно это.
Как составить так репертуар для музыканта, для исполнителя, чтобы человек этой музыкой проникся, и она была ему не чужда, чтобы он прошел такую же эволюцию своего сознания от первого прослушивания до зрелого профессионального исполнения? И это только про подбор репертуара.
Как научить человека полюбить музыку, как объяснить ему языковые особенности музыкального произведения, как человеку взрастить его собственный голос. А что такое голос? Голос – это психофизический процесс. Для человека, который не настроен на исполнительство, мало одной техники. Он может просто не спеть так, как надо, если он не проникается этим произведением, если он не живет этим произведением, если он сам - не часть этого духа, духа музыки.
Я работаю с подростками, детьми, у которых очень тонкая душевная организация, поэтому очень важно правильно подбирать произведения, вести голос человека в таком возрасте. Это все состоит из очень тонких и чувствительных материй, поэтому педагогика – очень интересная наука, наука изучения человеческой природы. И, конечно, наблюдать за детьми и за подростками, и даже за учениками, которым глубоко за 60, за 70 лет - это тоже жизненный опыт, интересное общение и взаимное проникновение. Поэтому я думаю, что, да, эти области могли повлиять на мою писательскую деятельность.
В твоих текстах отражены реалии от 90-х до современности. Как считаешь, в них больше общероссийской действительность или региональной нижегородской?
90-е годы для разных людей отразились по-разному. У кого-то жизнь только началась. Я видел людей, которые отмечали 90-е годы, как самые лучшие в их жизни. Некоторые люди, любители авантюрного склада, говорили, что в 90-е годы они смогли организовать бизнес, смогли найти себя, заработать определенные деньги, а некоторые люди попали в прямо противоположные истории. Я сам 1991 года рождения, поэтому начало 90-х годов я фактически не помню, но с 97 – до 2000 годов был уже в осознанном возрасте. И могу отметить, что может быть в Москве в начале 2000-х уже был дух тех самых нулевых, а, например, в Нижнем Новгороде по моим воспоминаниям все происходило слегка позднее. Регионы, мне кажется, переходили в эпоху 2000-х с неким запозданием. И скорее всего в произведениях именно региональная нижегородская особенность и действительность отражена больше. Человеку, который жил в это время в Москве, наверное, некоторые вещи были бы непонятны, он мог задаться вопросом: о каких временах идет речь.
Но 90-е для меня - это не вопрос отражения бытовых реалий, это отражение поколения, отражение каких-то идеологий. Это внутренний душевный «раздрай». Для меня 90-е годы ассоциируются с ощущением стрессовости, неустойчивости, выбитых духовных, социальных опор для человека. Это годы внутренней человеческой осиротелости.
Видимо человеку нужно не только духовное личное «я», но и «я» общественное, «я» социальное. И, конечно, общество тех лет - это общество, которое резко отличается от современного. Есть иногда ощущение, что с человеком, которому, например, 20 лет мы разговариваем на разных языках, и у нас как будто разное воспитание и разные понятия. Это не говорит о том, что мы не найдем общий язык, потому что мне, как преподавателю, приходится быть намного гибче и стараться разбираться в природе разных людей.
У меня складывается ощущение, что люди даже доковидной эпохи отличаются, что каждый маленький период времени отражается на человеке, меняя его структуру. Ну а что говорить про 90-е годы, когда резко, круто и в некоторых вопросах, к сожалению, безвозвратно изменилась реальность. Особенно это видно было по старшему поколению. Видите ли, детство – это такой этап жизни человека, когда даже все самое сложное и опасное воспринимается, как какое-то приключение, как какая-то сказочность. Вот современному ребенку сложно будет объяснить, что мы копались в песочнице, где нет песка, ездили на дворовых собаках, играли осколками от разбитых бутылок, собирали ракушки, ловили ящериц, лазили по «заброшкам», учились делать маленькие бомбочки, рогатки, на деревьях проводили большую часть времени. Для нас эти годы смешиваются с каким-то приключенчеством, и все равно воспринимается это немного легче. Но оглядываясь на старшее поколение, я понимаю, как им в это же время было тяжело.
Ну а что касательно современности, то уже после того, как в своих произведениях я отстрадал эту эпоху, высказался через тексты, меня не стали интересовать вопросы региональные и общероссийские. Мне стала интересна общечеловеческая проблематика, и я стал писать более абстрактно. Если раньше у меня в произведениях был герой, отражалась эпоха, то сейчас последнее время у меня произведения очень абстрактные. Это какой-то внутренний посыл, внутренний диалог, внутренний монолог, как угодно. Мне хочется сказать о каких-то общечеловеческих вещах без приземленности и принадлежности к той или иной эпохе.
Ты определяешь для себя некий код родного города? Как нижегородская идентичность проявляется в тебе и твоих работах?
Пользуясь случаем, я хотел бы сказать спасибо своему родному городу, что я получил образование в Нижегородской государственной консерватории им. М.И. Глинки. Я хорошо знаком с этим городом. Некоторые люди формировали мое мышление и это люди Нижнего Новгорода. Но знаете, наверное, для того, чтобы делать проекты не общероссийского масштаба, а международного, нужна не собственная идентичность – принадлежность к тому или иному региону, а нужно более масштабное мышление. И нужно отталкиваться не от того, как живет тот или иной город или регион, а отталкиваться от общечеловеческих, общекультурных ценностей. Мне так кажется. При этом, организовывая разные премии, организовывая проект с Индией, я подчеркиваю один факт. Координационный совет с нашей российской стороны был именно в этом городе. Именно в этом городе есть люди, которым мало просто состоять в Союзе писателей, которым мало публиковаться в местных журналах и газетах, которым мало состоять в том или ином литературном объединении. Они хотят двигаться дальше, видеть свой город центром принятия решений не только в рамках региона, а в рамках других стран. И шарм той же самой Премии «Arina Gold» в том, что в ней приняло участие 39 стран, 119 награждаемых. А центр принятия решения – провинциальный, подчеркну, провинциальный, но интересный город Нижний Новгород.
Что не хватает Нижнему Новгороду, если позволите. Не хватает высокого штиля Петербурга, иногда, какой-то питерской интеллигентности и московской прыти. Московской прыти всегда не хватает Нижнему Новгороду. Если Москва сказала «А», то, спустя какое-то время эхом в Нижнем Новгороде раздалось «Б». Спустя большое время. Поэтому, если бы в Нижнем Новгороде совмещалось и то, и другое, то здесь бы был город-сад. Хотя в принципе в этом городе приятно творить, в этом городе приятно заниматься творчеством по-прежнему, но, конечно, хотелось бы чуть больше внимания к этому городу, чуть больше внимания этого города к передовым городам, таким как Москва и Санкт-Петербург. Но я думаю, что все будет хорошо.
У меня была статья, посвященная Виктору Юрьевичу Компанееву. Он жил в городе Владимире. И эта статья была посвящена его вокальному и педагогическому творчеству, где я описываю его, как мастера итальянского бельканто. Человек, живущий во Владимире, сделал себе когда-то хорошую певческую карьеру. Пел с оперными зарубежными певцами. И когда он преподавал вокал, а мне довелось с ним общаться, быть его учеником пусть даже очень недолго, к сожалению, его уже нет с нами, мне очень понравилось и было интересно видеть такую нетипичную постановку вокала, которую он предлагал. И он опирался именно на итальянские, на европейские традиции, будучи преподавателем Владимирского педагогического университета на музыкальной кафедре. И видимо вопрос даже не в городе, а в самих людях. Есть люди, которые мыслят шире. Есть люди, которые никак не мыслят. Они скорее всего есть в любом городе. Поэтому, наверное, от широты мышления, от потребности в кругозоре, от широты познаний появляются мастера итальянского бельканто во Владимирском педагогическом университете.
“Литература – это тоже психотерапия, конечно. Это общение через письмо, это общение через текст”
Твоя проза – это философские миниатюры о жизни людей. Сюжеты иногда предстают психологическим интимным откровением современного мужчины средних лет. Насколько они биографичны и связаны с твоей собственной жизнью?
Давайте поговорим про «уши автора». Что такое «уши автора»? Это когда его собственная жизнь, его мировоззрение, его опыт непосредственно участвуют в произведении. Наверное, было бы невозможно писать без оглядки на что-то прожитое самим, и вопросы, которые задаются читателю или заставляют читателя о чем-либо задуматься, наверное, это прежде всего вопросы к себе самому.
Меня расстраивает, что в некоторых моих произведениях сформированы вопросы: к некому внутреннему «я», к тому, как жить, кто такой человек, и неужели только естественные потребности могут его заботить и отличать от того духовного образа «Человек- это звучит гордо» и т.д. А вот найти ответы на эти вопросы, к сожалению, пока сложно. Но возможно так и должно быть. Наверное, скажу прописную истину, что писать лучше о том, о чем ты знаешь. Когда видишь некоторых авторов, пишущих о том, о чем они не знают вовсе, получается смешно и карикатурно. Но в глубине души я мечтаю о том, чтобы моя проза была больше ответом, чем остро поставленным вопросом. Потому что, еще раз повторюсь, найти ответы на поставленные вопросы гораздо сложнее.
Кстати, раньше автор выполнял эту функцию больше, чем сейчас. Поскольку средств массовой информации было значительно меньше, и люди опирались на идеологию пишущих людей, которых тиражировали, распространяли, то конечно произведения достойных авторов были ориентиром в жизни.
А как литература влияет на жизнь современных людей? Ребята в 20 с небольшим лет уже умеют больше, чем старшее поколение, они ориентируются в этой жизни быстро. Они знают, как тот или иной гаджет работает, как та или иная система сложена. Но при этом я иногда вижу, что им не хватает какой-то внутренней “начинки”. Они научились быстро владеть кнопками. Но можно ли их назвать человеком в полном объеме, сформирована ли их духовность, сформировано ли их личное мировоззрение? Или их можно легко увести с того или иного пути, просто сказав, что теперь так принято, так нужно. Вот на некоторые вопросы литература раньше отвечала. И я могу привести такой пример. Берем произведение Аркадия Гайдара «Тимур и его команда». После этого произведения было большое социально-общественное движение. Тимуровцы, которые помогали старшему поколению, учились брать на себя ответственность, гордились тем, что они тимуровцы. Что же сейчас? Литература близка к человеку? Сложно сказать. Или человек живет какой-то своей жизнью, но иногда почитывает. Почитывает, чтобы что? Чтобы побыстрее уснуть, прочитав несколько страниц. И возвращаясь к теме, мне хотелось бы, чтобы моя проза все-таки переступила этот эволюционный шажок, переступила эту черту, не ставя вопросы, а отвечая на них. И какая-то была бы мудрость и зрелость в произведениях. Я пока считаю, что мне есть, куда расти.
Наше время ознаменовано расцветом психологии и различных психических расстройств по известным причинам. Многие увлекаются изучением себя, саморефлексией, ходят к доктору. Как ты относишься к психологии, посещаешь ли сам психолога? Или литература и есть та самая психотерапия для тебя?
Я скажу свою точку зрения. Когда уже довольно-таки зрелый человек по возрасту занимается раскопкой своих детских страхов или переживаний, выясняет отношения со своими родителями и пытается предъявить им претензии, я считаю, что это очень по-детски, очень незрело и совершенно смешно.
Дело в том, что нет идеальной системы воспитания. В 90-е воспитывали детей так, в 2000-е по-другому, а в наше время, я думаю, детей воспитывают вообще иначе. А как воспитывали наших отцов, дедов – это отдельная история. И вот если о такой психологии идет речь, то, конечно, я не сторонник этого.
Психологов стало очень много. У меня есть к ним вопросы. Действительно ли они отвечают тем самым требованиям, потому что век живи - век учись. Очень сложно разбираться не только в себе, но еще и в других людях. А иногда психологи сами очень молодые по возрасту. Очень много людей знаменуют себя писателями, музыкантами, преподавателями, и при этом можно увидеть очень много дилетантства в той или иной профессии. Это разбавляет истинные знания, истинные смыслы того или иного вида творчества, деятельности, искусства. Тоже самое в психологии. Люди, которые себя называют через полгода психологами, могут своим дилетантством навредить прежде всего. Литература – это тоже психотерапия, конечно. Это общение через письмо, это общение через текст.
Психология – это очень серьезная и фундаментальная наука. Я ей не занимался и делаю что-то на интуитивном уровне. У меня нет культуры посещения психолога. Я просто не могу понять зачем. Если бы я смог ответить на этот вопрос, я, наверное, бы обратился бы к тем или иным психологам. Творчество действительно наполняет и восполняет меня в должной мере.
И еще мне бы хотелось отметить, что очень много на сегодняшний день какой-то игры в то, о чем мы говорим. Есть люди, которые посещают психолога, которым действительно это нужно, а есть люди, которые просто слабые или ленивые, или играются в это дело. И это стало как будто бы модным. Ты не посещаешь психолога? Ну ты что. Это же модно. Люди играются, что у них есть какие-то проблемы, не зная, какие могут быть на самом деле проблемы. Люди живут какой-то виртуальной жизнью. Жизнь делится на то, что происходит на самом деле, на бремя, которое они несут, и есть какая-то такая надуманно-бомондная жизнь, где модно посещать психолога, модно искать какие-то в себе психотравмы, несовершенства, модно спрашивать со своих родителей, почему так или иначе они поступили с тобой в детстве, и может быть из-за этого ты такой, какой ты есть. Все-таки я считаю, что психология глубже, чем просто развлекаться и пытаться выщипывать из себя какие-то мелкие расстройства на уровне печалек или грустинок.
В своих текстах ты обращаешь внимание на глубокие философские смыслы бытия: вопросы любви, воспитания молодого поколения, мужском взрослении, взаимоотношении мужчины и женщины, сложностях семейных отношений, преемственности поколений в противовес ценностям общества «тыквенного латте» со стремлением к удовольствию, легкости, инфантильности или, напротив, достигаторов «успешного успеха». Есть ли у тебя ощущение инаковости в современном мире?
Если рассматривать инаковость, как некую форму протеста, то скорее всего нет. Или же мы говорим про инаковость, как избирательность? Во все времена были частушки и симфонии, во все времена были хоралы и куплеты под дудочки. Во все времена человек выбирал, к чему примыкать: к низовой культуре или к иной культуре, искать высокие смыслы или довольствоваться тем, что есть. Поедать день за днем гамбургер, не разбираясь, из чего он приготовлен или же изучать национальные кухни и какие-то иные изыски. Поэтому ощущение инаковости, как некой избирательности, наверное, есть.
Но если мне когда-нибудь скажут, что ты слишком сложно все воспринимаешь и сложно живешь, то скорее всего я прислушаюсь, потому что перегруженность смыслами тоже не очень хорошо, в отличие от поиска себя. Идеально бы в себе сочетать простоту, легкость, доброту, доступность к общению, умение дарить радость человеку, но при этом и своим существованием все-таки добавлять высокие смыслы, стремиться к чему-то, заражать этим стремлением других людей. Иногда читаешь про великих людей разных эпох. Некоторые из них были очень простыми людьми, очень легкими, доступными по общению, по взаимоотношению, но при этом это были великие люди. И они себе могли позволить как великие деяния, так и уникальность скромности. Я бы хотел привести такой пример. Муслим Магомаев на рассвете своей карьеры в 90-е годы уходит со сцены, хотя он мог в принципе продолжить выступать дальше. У него голос на тот момент позволял, но он почувствовал, что уже не дает тот концентрат, который был раньше для любившей его публики. И он уходит со сцены. Это говорит о его доброте к окружающим его людям, об отсутствии того самого эгоизма, что “я хочу и буду”. Это говорит о том, что он, несмотря на всю свою избирательность и инаковость, все-таки любил людей, он обожал людей. Поражает его необычайная скромность. Он стал петь в местном храме. Это уникальное явление, когда человек такого масштаба говорит: «Спасибо, я выполнил то, что нужно. И завершаю свою жизненную и творческую миссию. Я бы хотел просто остаться человеком, о котором бы хорошо говорили». Ведь он действительно уникальный человек. Вот к такому образу, как Муслим Магомаев, я бы хотел стремиться. Именно стремиться – пытаться совмещать в себе такие качества, как скромность, легкость, доброту, общение, но при этом глубокие смыслы.
А по поводу противопоставления и противовеса могу сказать, как педагог, что любое противостояние, любая жесткая альтернатива больше вредит, чем настраивает на нужный лад. Если преподаватель себя противопоставляет ученику и говорит: «Вот я, надо делать так» и т.д. Это не совсем верно. Поэтому так и в литературе. Мне кажется, нет смысла что-то противопоставлять, есть смысл рассказывать о чем-то альтернативном или искать какие-то собственные пути, но только без слова «противо»: противопоставлять, противостоять. Это все не совсем то.
К слову о достигаторстве. При всей важности духовной жизни, одной ей сыт не будешь. Скажи, как тебе удалось зарекомендовать себя в литературной среде?
То, чем мы занимаемся, приносит мне и команде Премии «Арина Gold» 0 рублей, 0 копеек. Потому что это больше про ту самую духовность, о которой мы говорили. Конечно, мой педагогический труд оплачивается. Я довольно известный педагог в Н. Новгороде в области вокала. И большую часть жизни отдал изучению этого предмета. Наверное, то, что происходит сейчас в моей жизни, это, когда количество переросло в качество. Сразу могу сказать, что нет предела совершенству, но никогда себя не называл мастером. Это глупо и дешево, но могу сказать, что за определенные вещи я в ответе и соответствую тем требованиям, с которыми ко мне приходят. Я даю людям определенные гарантии в формировании голоса. А что касательно литературного периода и того, как зарекомендовал себя, как и все молодые достигаторы, я тоже был дерзкий. Грамоты, медали, тщеславие и желание быть больше, чем я есть, во мне на тот момент тоже присутствовали. Я не смог избежать того эволюционного периода, когда сначала я хотел больше казаться, чем быть. Мне хотелось много наград, много признания за свои труды, мне очень нравилось “светиться” в определенных светских обществах. Мне это доставляло большое удовольствие. Потом это прошло и стало заметно меньше. Мне сейчас интересны более глубокие достижения, нежели на каждый чих иметь по грамоте и состоять в 5 союзах или каждый день быть приглашенным на все мероприятия, на все светские вечера. Сейчас все значительно иначе.
Наверное, писатель должен писать, литератор должен заниматься литературой, педагог должен преподавать, музыкант должен писать музыку, либо исполнять ее, а сбор грамот, которые превышают суммарную деятельность, это, конечно, не совсем правильно. Я с трудом представляю, как, например, тот же самый Владимир Высоцкий или Булат Окуджава имели бы, допустим, звания всесоюзный, всенародный, член Союза писателей, член Союза композиторов, член союза того-то. Входит в это, имеет награды за то, за то, за то, за то…. А не та всенародная известность, то теплое признание, которое было у них. Сейчас есть такая тенденция. И я боюсь попасть на этот крючок тщеславия. Написав небольшое количество произведений, уже стать каким-то заслуженным или еще какое-нибудь звание поймать, это не совсем верно. Больше надо делать дел, чем позировать.
С недавнего времени ты являешься также заместителем главного редактора православного литературно-художественного альманаха «Арина НН». Что тебя привело к этой деятельности?
Заместителем главного редактора альманаха «Арина НН» по внешним и внутренним коммуникациям я бы мог стать значительно раньше. Дело в том, что сейчас это более осознанный шаг. С главным редактором журнала Б.А. Селезневым мы знакомы очень давно, и у нас с ним давно сформировался один вектор мышления. Мы настолько друг друга понимаем, что разные мои предложения были им поддержаны на 100%. Наличие должности нужно для чиновничьей и функциональной деятельности. В некоторые организации нельзя прийти просто, как физическое лицо, необходимо быть представителем той или иной организации с документом. По большому счету эту работу я начал еще до того, как получил удостоверение заместителя главного редактора. Путь, который мы очертили и та цель, к которой мы стремимся, сейчас более или менее хорошо сформированы. Это международное направление, расширение активности, масштабирование, увеличение спроса читателей. Поэтому должность заместителя главного редактора на сегодняшний день оправдана задачами, которые перед нами стоят.
В 2025 году ты с альманахом «Арина НН» организовали международную премию за выдающийся вклад в культуру, литературу и искусство «Arina Gold» и «Arina Silver». Расскажи о ней.
В литературном пространстве нет международной русской премии. Есть премии разного уровня и масштаба, но нет национальной русской премии, которая бы имела статус международной и под своими знаменами, своей идеологией могла бы объединить деятелей культуры разных стран. У нас это получилось. Это первая идея.
Вторая идея. Дело в том, что культура в хорошем смысле этого слова не принимает некий национализм и некий шовинизм. Деятели культуры понимают насколько важно общаться друг с другом вне зависимости от религиозных, культурных противоречий, разной географии. Нам это нужно для того, чтобы мы постигали более высокие смыслы. Это вторая цель премии.
Действительно, в мире много людей, о которых мы можем не знать по причине того, что наши культурные границы довольно-таки очерчены длинным высоким забором. Мы эти границы приоткрыли. Это тоже очень важно. А также было приятно сделать премию к двум праздникам: к Новому году и Рождеству.
Особенностью этой премии было то, что номинанты не знали о том, что их наградят. Зачастую за премии борются. Премии имеют конкурсную основу: кто-то попал, кто-то не попал в списки. Мы же сделали эту премию ежегодной и награждали таким образом, что не нужно было пытаться эту премию заслужить. Мы награждали людей за их заслуги в области культуры и искусства. Это тоже очень важный момент. Эта премия носит очень добрый характер и лишена подковерных интриг, лишена возможности подкупа жюри. Скорее всего члены жюри будут меняться со временем, предлагая своих кандидатов, которых они читали, изучали их творчество. И это было очень здорово.
И еще хотелось бы рассказать один секрет. Как правило, премии, которые имеют такой масштаб как у нас, это огромные согласования. Согласования с согласователями. Это чиновничьи моменты, заполнение тонны документов и т.д. Для того, чтобы сделать по-настоящему крутое и хорошее дело, нужно заполнить тонну всяких документов, согласовать с сотнями министерств. А мы просто решили и сделали на базе журнала «Арина НН». При этом, если бы мы пошли традиционным путем, я уверяю вас, что у нас бы ничего не вышло. Все на уровне согласований бы осталось. И эта премия бы делалась еще лет 5.
Каждый член жюри премии — это действительно человек с огромнейшим опытом с выходом на международное пространство. Был изучен огромный творческий потенциал участников, и у нас все получилось.
Конечно, были номинанты, которых пришлось наградить дипломами по почте по причине удаленной географии. Марлене Пасини, которая находится в Мексике, мы не могли вручить диплом лично. Но при этом были люди, к которым мы ездили и организовали несколько церемоний награждений. Премия благодаря людям, которые были награждены, стремительно набрала такой авторитет, который мы предполагали только в своих снах. Представьте себе. 5 номинантов на Нобелевскую премию по литературе были удостоены нашей премии. Это национальные герои в своей стране, это уважаемые и достойные люди культуры, и поразительно, что мы смогли найти на них выход, в канун Рождества и Нового года подарить такую радость.
О премии мгновенно стали расползаться слухи, о ней стали говорить, ее стали изучать. О нас писали зарубежные источники. О нас говорят и в России, но уже после того, как получилось создать на зарубежном пространстве. Видимо так бывает.
Хочу поделиться официальной статистикой премии от православного альманаха «Арина НН»: география насчитывает 39 стран, 119 награждаемых в большем процентном соотношении на сегодняшний день представителей из других стран, но из России, конечно, больше номинантов, чем в отдельно взятой стране-участнице. Например, 5 или 10 человек из России из 119 награждаемых в целом из разных стран.
Состав членов жюри будет меняться, но принципы останутся те же. В жюри скорее всего добавится представитель другой страны. При всем том, что это исконно русская премия, она будет немного разбавлена представителями, скорее всего, Сербии или Болгарии. Почему из этих стран? Потому что мы ведем идеологию от литературного православного журнала «Арина НН», где важно не только то, что человек культурно создал в своей стране, не только его авторитет в области искусства важен, но и в вопросах созидания и идеологии этого искусства. Важно не то, что он разрушил Карфаген, и об этом говорят все. Важно, что он создал новый Карфаген. Важно то, что он подарил духовного людям в своей стране и мире. Согласуется ли это с принципами православного литературного альманаха «Арина»? Поэтому скорее всего член жюри будут из Сербии или Болгарии, где тоже много русскоязычного и населения, которое поддерживает православную культуру.
Почему «Arina Gold»? «Arina Gold» – это премия, которая выдается человеку за очень большой вклад в развитие своей страны и в общемировую культуру, труд его жизни.
«Arina Silver». Представьте себе, человек моего возраста создал значимое произведение искусства, которое сразу вошло в международное пространство или человек, который издал книгу огромным международным тиражом, сделал какое-то еще масштабное деяние, но при этом это деяние не всей его жизни и не многолетний труд. За это выдавалась премия «Arina Silver».
И да, конечно, хочется сразу отметить, что мы не конкуренты таким премиям, как Нобелевская или Пулитцеровская, или премия Хемингуэя. Ни в коем случае. Мы просто международная русская премия, но со своими особенностями, о которых я рассказал.
А еще у нас нет завистников, потому что у нас прекрасное начало. И мы никак себя не противопоставляем. Мы сделали ее идеально доброй для людей.
При очередной линии государства, ориентированной на закрытость и поиск индивидуального пути в том числе в культуре, словно ваш голос был услышан. В марте 2026 года Владимир Путин поддержал инициативу Захара Прилепина о создании международной литературной премии – аналоге Нобелевской. Что думаешь об этом?
Я слышал, что есть задумки о создании международной премии и что Захар Прилепин взял этот вопрос под свой контроль. Ну, дай Бог, дай Бог, что это получится. Мы не претендуем на то, чтобы нас заметили наверху в нашей родной стране. Мы будем делать свое дело и тоже будем помогать в продвижении русской идеи, русского слова, добра по всей земле, хороших и благих инициатив. Если у Захара Прилепина тоже получится сделать международную премию, я буду только рад. Будет ли она аналогом Нобелевской? Кстати, может быть, хотя бы потому что многие инициативы, которые проходят большие испытания временем, всякими идеологическими моментами, иногда портятся. Бывает, что Нобелевской премией награждают авторов, которые по мнению многих критиков ее не достойны. Не раз можно было увидеть замечания: странно, что получил именно этот человек, а не другой, 100% претендент на нее. Поэтому, если удастся воссоздать премию, которая не затмит, а сделает конкурентоспособной Нобелевскую премию, то будет только прекрасно и только во благо. Потому что конкуренция есть хороший момент, в конкуренции есть зарождение движения.
Как выстраивается диалог с зарубежными писателями после получения премии? Какие отзывы получили от них после присуждения им дипломов из провинции России?
О том, что Нижний Новгород – это город провинциальный, люди из-за рубежа, естественно, не знают. Это уже наша внутренняя кухня, но 99,9% отзывы были восторженные. Все довольны, все счастливы. Не увидел ничего такого, что кому-то что-то не понравилось. Все были просто в дичайшем восторге. Все готовы на дальнейшее сотрудничество. Все рады увидеть такое теплое начинание между странами. Только-только хорошие отзывы.
Когда и как будет проходить отбор номинантов в 2026 году?
Сейчас будет формироваться новый состав членов жюри. Затем будет продумываться концепция. Я думаю, что где-то во второй половине года.
Что бы ты посоветовал начинающим деятелям в области культуры, искусства? Как проявить себя, быть замеченным, чтобы реализовывать талант на благо общества?
Мне кажется, у каждого деятеля культуры есть какой-то свой индивидуальный план движений, как он должен идти и по какому пути. Я думаю, что опыт журнала «Арина НН» не будет оптимальным для всех. Кто-то так считает, кто-то по-другому. Но считаю, что есть общепризнанные человеческие ценности, такие как добро, желание созидания, желание создавать в этом мире прекрасное должны быть двигателем для каждого деятеля искусств и культуры.
И желаю, чтобы творчество было главнее наград за него. Желание творить было главнее, чем желание хайповать, чтобы человеком правило первое, чем второе, потому что хайп – это дешево. Это опять разговор про гамбургер, который нам впихивают. Хайп – это довольно-таки грязное деяние. Надо творить, надо созидать, двигать человечество к чему-то лучшему, надо искать ответы на вопросы, надо самому развиваться на 3 составляющих: добре, созидании, желании делать что-то хорошее.
Подготовлено для Gerbera Magazine