Мотаю головой, делая шаг назад. Вот ещё!
Да что он себе придумал?!
Бред.
Что я вообще тут делаю?! Уйти. Да, это будет единственно правильным решением. Уйти.
— Григорий, я не буду стрелять. Это... это не моё. Пожалуйста… я хочу уйти отсюда. Где здесь выход?
Вглядываюсь в полутёмный коридор. Где там свернуть-то надо, чтобы на улице оказаться?
Григорий сначала молча наблюдает за мной. Вернее, за моими метаниями. Опять этот его взгляд! Ему как будто нравится наблюдать за мной.
А меня это злит. Поэтому невольно хмурюсь и в глаза ему не смотрю.
— Где выход здесь? — повторяю я свой вопрос и уже собираюсь сама выдвигаться на поиски заветной двери, как вижу, что Григорий медленно делает шаг ко мне.
Один, второй — и вот он снова врывается в моё пространство, заставляя меня задрать голову, чтобы встретиться с его тёмным, нечитаемым взглядом.
— Чего ты боишься, Стася? — его голос звучит вкрадчиво, почти нежно, но в нём чувствуется привычная уже мне твёрдость. — Лука? Или того, что внутри тебя сейчас всё клокочет от ярости и обиды?
Он делает ещё полшага, и я, кажется, дышать перестаю от ощущения жара, исходящего от него.
— Та девица на приёме... — он говорит это тихо, глядя мне прямо в глаза. — Ты ведь до сих пор слышишь её голос, верно? И голос мужа своего. Они заперли тебя в клетку из твоих же страхов и обиды.
Я чувствую, как к горлу подступает ком. Да, он прав. Каждое слово той дряни до сих пор жалит меня, как раскалённая игла.
— Возьми лук, — Григорий протягивает мне оружие.
Словно под гипнозом его голоса и его таких правильных и поэтому таких болючих слов принимаю лук. Ого, какой он тяжёлый, оказывается! Я точно не удержу его так долго, как Григорий.
— Представь, что мишень — это всё то, что заставляет тебя плакать по ночам. Твоя обида. Твой страх. Твоя боль. Выстрели в них. Разреши себе это.
Его уверенность не оставляет ни шанса для сомнений. Я, словно в трансе, крепче сжимаю лук в руках.
Григорий едва заметно улыбается и, не давая мне опомниться, заходит мне за спину.
— Встань ровнее, — шепчет он мне в самое ухо.
Его дыхание обжигает кожу и я молю лишь о том, чтобы он не заметил миллионы мурашек, устремляющихся по всему телу.
А потом я чувствую, как его грудь прижимается к моей спине. Выпрямляюсь, но соприкосновения избежать не получается.
Первая мысль, которая приходит в голову: какая же она у него твёрдая. Я, кажется, ощущаю каждую мышцу на его груди.
— Левую руку вперёд, — он накрывает мою ладонь своей. Его пальцы уверенные и сильные. И такие горячие, что мне хочется отдёрнуть свою руку.
Но Григорий крепко сжимает её, направляя меня.
Второй рукой он обхватывает моё правое плечо, помогая развернуться.
Эти касания, вроде бы, и по делу, но почему я так остро воспринимаю их?
— Натягивай тетиву, Стася. Не бойся, я держу.
Да я сама как натянутая тетива! Неосторожное движение и я сорвусь! Мне страшно!
Не дышу.
Господи, во что я опять влезла?! Зачем?!
Зачем поехала с ним?! Зачем тут стою с этим дурацким луком?!
Почему он так умеет уговаривать?! Я вообще не понимаю, как у него это получается?! Как под гипнозом реально!
Ужасно! Просто ужасно, Стася!
— Дыши, — командует тем временем Григорий и его губы почти касаются мочки моего уха. — Вдох... выдох...
Стараюсь дышать в такт его командам.
Натягиваю тетиву.
Мышцы рук начинают дрожать от напряжения. Можно я уйду?! Но Григорий усиливает хватку, фиксируя мои руки своими. Его сила моментально подавляет моё желание уйти.
— Смотри на цель, — шепчет он. — Видишь только центр. Больше ничего не существует. Только ты, я и этот выстрел.
Я зажмуриваюсь на секунду, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.
Сильное и непривычно горячее мужское тело, прижимающееся ко мне.
Властные руки, дарящие уверенность.
И этот невыносимый электрический ток, передающийся от него мне. Или наоборот? Не могу разобраться.
Одно я знаю точно. Это всё дарит мне давно забытое ощущение… жизни? Я чувствую себя невероятно живой. Мои нервные окончания сейчас напоминают скорее оголённые провода, но это мне необходимо. Я хочу этого. Хочу ощущать и чувствовать.
— Пускай! — хрипло шепчет он мне в самое ухо.
И это его «пускай»… Это ведь не только про стрелу? Он как будто приказывает мне отпустить себя. Сорваться в пропасть.
Я отпускаю тетиву. Звонкий щелчок и стрела улетает в темноту зала. Мы оба замираем, глядя на мишень. Стрела вонзается в край жёлтого круга. Ну, хотя бы не в стену.
Я выдыхаю так громко, будто до этого момента не дышала несколько лет. Воздух врывается в лёгкие, обжигая холодом, а спина всё ещё чувствует жар груди Григория.
Он не отпускает меня. Его руки так и лежат на моих. А потом его пальцы медленно скользят вверх по моим предплечьям.
Я нерешительно поворачиваю голову, не в силах сопротивляться этому притяжению. Его лицо так близко, что я боюсь обжечься от взгляда его глаз.
Не говоря ни слова, Григорий забирает из моих трясущихся то ли от напряжения, то ли от чего-то ещё рук лук и кладёт его на стол.
Мои губы непроизвольно приоткрываются. Я хочу что-то сказать, возразить, напомнить об Ольге, например. Или о том, что нам надо обсудить… но вместо слов из груди вырывается лишь тихий, надломленный вздох.
Григорий улыбается уголком губ. Его рука ложится мне на шею. Большой палец мягко, но собственнически надавливает на скулу, заставляя меня приподнять лицо.
Он смотрит на мои губы.
Теперь уже обеими руками обхватывает моё лицо, окончательно лишая меня возможности избежать того, чего я боюсь и… чего так жду…
Можно снова зажмуриться и отпустить себя. Просто плыть по течению.
Как там Григорий сказал? «Пускай»?
Но слишком много нюансов, которые не дают мне расслабиться.
Я уже чувствую его губы на себе, хотя они пока не коснулись моих губ. Разряды тока проходят между нами, заставляя тянуться друг к другу.
Но… нет, Стася… Нет…
— Нет… — шепчу я вслух.
Господи. Оказывается, как это сложно бороться с собой! Просто на грани возможностей!
— Не надо, Григорий, — прошу тихо я и чуть отстраняюсь.
— Почему? — шепчет он в ответ и отпускает моё лицо.
Но лишь для того, чтобы обхватить руками за талию, отрезая мне путь к отступлению.
— Странный вопрос, — вздыхаю я, опуская взгляд. — Ты сын моей лучшей подруги, Григорий. Я не знаю, как Ольге в глаза буду смотреть. Ты младше.
Он усмехается.
— И потом я… мне не нужно это сейчас… — озвучиваю, пожалуй, главный аргумент. — Не хочу… не нужно… понимаешь?
Поднимаю взгляд и смотрю в улыбающиеся глаза.
— А если так? — произносит он в ответ.
Берёт меня за подбородок и наклоняется. Не давая мне отстраниться, мягко касается моих губ. Отрывисто выдыхает и мне кажется, я чувствую его напряжение.
Он как будто сдерживает себя. Лишь пальцы крепче сжимают мой подбородок.
Я хочу возразить, но даже выдохнуть не получается.
Я перестаю дышать, ловя странные и такие приятные ощущения по всему телу.
Когда я последний раз я ощущала себя женщиной?
Я же смогу остановиться. Смогу, конечно. Пусть так. Хочу пока насладиться этим чувством.
Голову ведёт от его слов. Но я пока ещё контролирую себя. Я смогу остановиться, конечно. Ещё немножко. Ещё…
Так. Всё. Стоп.
Чувствую, что окончательно теряю контроль. Нельзя. Хватит.
— Хватит, — прошу я и упираюсь руками в напряжённые мужские плечи. — Хватит, Григорий. Остановись.
— Не могу. И не хочу…
— Хватит, — уже твёрже прошу я. — Это всё… неправильно это всё, Гриш… Григорий, — тут же поправляюсь.
Гриша для меня — это что-то слишком личное.
— Ты из-за мамы? — он чуть отстраняется и хмуро смотрит на меня.
Я вижу, как заходится его дыхание. ня возбудился. Но… но… слишком много «но»…
— И из-за неё тоже, — отвечаю, отводя взгляд и пытаясь заправить майку обратно в джинсы.
А руки трясутся.
— Ни к чему это всё… это будет ошибкой, Григорий. Ни к чему…
И, вроде, думаю, что всё. Он тоже всё понял и успокоился. Я могу попробовать выровнять дыхание и снять жар. Вдыхаю полной грудью и в следующую же секунду оказываюсь уложенной на стол рядом с луком.
Я не уверена, что смогла бы остановить его. Но у меня снова звонит телефон.
Однако Григория это не останавливает.
Кое-как мне удаётся вырваться. Делаю пару жадных вдохов.
— Телефон… мне надо ответить… — шепчу я и откашливаюсь, прочищая горло. Его словно спазмом свело.
— Не надо, — решительно заявляет он.
Но мне удаётся выскользнуть.
Я хватаю сумочку и достаю телефон, который продолжает надрываться. Звонит соседка баба Маша. Что ей надо?
Отвечаю.
— Алло! Стася? Ты? Стася? Слышишь меня? Это баба Маша! Слышишь?!
— Да, — отвечаю я, глядя на наблюдающего за мной исподлобья Григория. — Что-то случилось, баба Маша?
— Случилось! — кричит она. — Лёшка твой! Весь стояк затопил! Вода хлещет! И дверь не открывает! Слышишь, Стась?! Полицию вызвали! Дверь вскрывать будут! Слышишь ты?! Что делать-то?! Тебе, вот, решила позвонить! Лёшка-то твой не отвечает! Трубку не берёт! Живой он хоть там?!
Жар моментально сходит и холодом обдаёт по телу.
— Я сейчас приеду, баба Маш, — говорю я в трубку. — Не надо вскрывать квартиру. Я еду.16
Роман "Не отпущу". Лана Пиратова