Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Стоит только выйти из дома

Закрываешь дверь на ключ, сбегаешь по ступенькам вниз, захлопывается дверь подъезда. Небо, Ветер, Рябины, Голуби и Воробьи, Кошки, что гуляют, сами по себе, Словоохотливые соседи и твердая, надёжная, прочная земля под ногами. Начинается новый день. И бежишь, бежишь навстречу тому, что он тебе приготовил)
Когда человек ходит пешком, он как-бы, всё делает сам, каждый шаг это его осознанный выбор.

Закрываешь дверь на ключ, сбегаешь по ступенькам вниз, захлопывается дверь подъезда. Небо, Ветер, Рябины, Голуби и Воробьи, Кошки, что гуляют, сами по себе, Словоохотливые соседи и твердая, надёжная, прочная земля под ногами. Начинается новый день. И бежишь, бежишь навстречу тому, что он тебе приготовил)

Когда человек ходит пешком, он как-бы, всё делает сам, каждый шаг это его осознанный выбор. Каждый шаг, каждый вдох – твоя жизнь. Какой бы не была дорога, что бы ты не ощущал, ноги идут и идут вперёд и ты, ведь, не прячешься, да просто некуда прятаться, ни от Солнца, ни от Дождя, ни от Ветра. Представления о «зоне комфорта», «стабильности будущего» ничего общего с действительностью не имеют. Полностью полагаешься на свои пять чувств, врубаешь их по полной и чуйку вдогонку. 

Уж год, примерено, как хожу я на работу пешком. Из дома выхожу в четверть седьмого поутру, идти мне минут сорок. Своей машины у меня нет, ни к чему мне, автобусы туда не ходят, велики модерновые мне не понятны, ну их, да и потом… люблю я пешком ходить. Маршрут «через деревню» исхожен и знаком. По началу, всё лето и всю осень, вспоминала своего Папу. Очень уж крепко запало мне в сердце, как переносил он меня маленькую через лужи. Там, аккурат, как с заводской дороги сворачиваешь, вечно, огромные лужи. Шёл летний тёплый ливень и зачем-то и без того промокшую, меня Папа посадил на плечи, лет шесть-семь мне было. Сам он был в новых красивых бежевых кедах и джинсах. Ему было очень весело шагать в новых красивых бежевых кедах с дочерью на плечах в проливной дождь, по щиколотку в воде. Он всегда любил яркие проявления жизни.

Потом зима прошла, да весна уж на исходе, иду себе и думаю, как же всё изменилось в нашей жизни. И даже, ведь, люди вокруг другие «новые», зачем-то. «Хорошо, что трава, пока ещё, зелёная» - подумалось. А я ещё только на полпути, мне в сторону железнодорожной станции заворачивать и потом минут двадцать по-прямой.

Шаг за шагом, вдох за вдохом и так каждный день. Вообразила себе, будто не на работу иду, а куда-то, как когда-то, с дедушкой. А мы с ним много хаживали. Вот окажись он здесь, со мной рядом, о чём бы мы говорили? Чтоб такого, важного для него, я стала рассказывать? Хотя, по дороге мы не разговаривали, обычно.

Он только, иногда, необычные вещи подмечал. Машина-цистерна за молоком позже сегодня едет, или что пора уж липовый цвет собирать, так как-то.

Мы с ним, оказывается, если и говорили, то только по делу. Видимо, это какая-то глубочайшая степень доверия. Будто: «Ты и сам любую задачку решишь, и как что делать разберёшься, не лаптем щи хлебаешь. Я только с вводными данными пособлю». 

Вот думаю, заварил бы он чай в своём красном термосе. Меня бы кликнул, мол, чай у него «женатый», не холостой, стало быть. Потом уселись бы мы на крылечке, в руках по гранёному стакану да колотый кусковой сахар (а что, я щипцы до сих пор в ящичке храню). Всего, конечно, не расскажешь сразу. Но …

 - Знаешь, а радио стало ужасным. Ни «рабочего полдня», ни «последних известий». 

 - Помнишь, мы с тобой к Вите пришли, через Волчий посёлок, пошли за грибами, а набрали орехов? Я с тех пор, так в лес и не хожу. И Папа перестал в лес ходить, мы одно время, белых грибов много у нас в роще набирали, да потом построили в Гребнево два огромных дома, этажей в четырнадцать и прям в деревне, да и в овраге один стоит, прям, как бы не смыло его вешними водами, однажды. Ну да, Бог с ним.

- Смешно сейчас, спросишь кого, кем он работает, так он тебе с полгода объяснять будет, что у него за должность и что он, собственно делает. И всё равно не разберёшь. Ей Богу, смешно, чем только люди на жизнь не зарабатывают. Таких вот, с чистой профессией, как у тебя, мало осталось. Ты Слесарь на заводе, раз сказал и всё понятно и не стыдно.

-2

- А памятник тебе, на площади, так и не поставили). Хорошо, что завод твой так и работает, а то тут такое было, по всей стране. Жесть.

Кончился бы наш чай, он пошел бы печку топить, а может и на боковую, отдохнуть значит)

Тут уж и моя проходная показалась, пора пропуск доставать.

Хорошо как с дедушкой поговорила, думаю. Домой, как пойду, может и он чего расскажет)