«Особый взгляд» - авторская программа приморского журналиста, публициста и краеведа Андрея Островского. Современная интерпретация событий прошлого, которые повлияли на ход истории Приморья, а также анализ текущих политических и социальных явлений.
Добрый день! Как всегда, в это время в эфире программа «Особый взгляд с Андреем Островским». Ну что – здравствуй, лето! Мы ждали тебя и, хочется верить, заслужили. Гидрометеорологи осторожно предполагают довольно-таки жесткий прогноз: говорят, что примерно, как в прошлом году, лето мы проведем в духовке с периодическими вкраплениями ливней. Пугаться не будем, нам, как говорится, не привыкать.
Конец мая, по традиции, связан с двумя абсолютно судьбоносными для Дальнего Востока датами, которые, как, собственно, и все в нашей жизни имеют два противоположных значения – плюс и минус. Одно из них мы вспоминаем с гордостью; другое – со скорбью. Впрочем, обо всем по порядку.
28 мая 1858 года в небольшом китайском городке Айгунь, на правом берегу Амура, аккурат напротив недавно основанного Благовещенска был подписан Российско-Китайский договор, определивший большую часть границы между государствами на Дальнем Востоке. С стороны Российской империи его подписали генерал-губернатор Восточной Сибири граф Николай Николаевич Муравьев (впоследствии ставший за это, одно из главных достижений своей жизни Муравьевым-Амурским) и статский советник российского МИДа Петр Николаевич Перовский. Со стороны Цинской империи – айгунский амбань, амурский главнокомандующий Айсиньгёро Ишань.
Спустя еще два года в Пекине граф Игнатьев подписал Пекинский договор; обычно историки рассматривают их в связке, потому что именно эти документы фактически определи и сегодня существующие границы между двумя державами. Переоценить их значение невозможно, также, как и трудно переоценить личный вклад Николая Николаевича Муравьева-Амурского в историю и развитие российского Дальнего Востока. Не случайно в трех ключевых дальневосточных городах, основанный им с интервалом в два года – в 1856, 58 и 60-м, Благовещенске, Хабаровске и Владивостоке ему установлены памятники, и каждый год в день рождения графа к этим памятникам возлагаются цветы. Традиция сложилась недавняя, но от этого не менее ценная. Тем более, что были у Николая Николаевича и другие огромные заслуги – такие, как всемерная поддержка экспедиций капитана Невельского и участие в подготовке Петропавловска-Камчатского к обороне в годы Крымской войны. Полагаю, что все это крайне важно знать и помнить, потому что Муравьев-Амурский однозначно входит в ряд тех титанов, таких, как Дежнев и Атласов, Поярков и Крашенинников, Беринг и Чириков, на плечах которых и держится все история отечественного Дальнего Востока.
Другое событие, мимо которого никак нельзя сегодня пройти, носит куда более печальную коннотацию. 27 и 28 мая (по новому стилю) 1905 года российский военно-морской флот потерпел самое тяжелое поражение за все время своего существования; в историю оно, как известно вошло, как сражение в разделяющем Японию и Корею Цусимском проливе на самом юге Японского моря. В двухдневном морском бою 2-я эскадра Тихоокеанского флота России под командованием вице-адмирала Зиновия Рождественского была полностью разгромлена императорским флотом Японии под командованием адмирала Хэйхатиро Того. Тяжесть поражения усугублялась и масштабом соотносимых и сопоставимых потерь. На фоне трех пораженных миноносцев и чуть более сотни погибших моряков на японском флоте, эскадра Рождественского была уничтожена практически полностью: 21 боевой корабль был потоплен противником или затоплен в виду крайней ситуации собственным экипажем, 5 боевых кораблей, включая броненосцы, сдались в плен, спустив флаги, погибли порядка двухсот офицеров и более 5 тысяч нижних чинов. Более семи тысяч человек, включая двух адмиралов, оказались в японском плену.
Цифры, безусловно, ужасают. Однако, никто и никогда не ставил под сомнение исключительного мужества подавляющего большинства русских матросов и офицеров, которые под ураганным огнем неприятеля до конца выполняли свой долг. В память об этих людях в Кронштадте вскоре после русско-японской войны был сооружен грандиозный морской собор, чуть меньший – Свято-Никольский появился и во Владивостоке. Цусима – безусловно, трагедия. Но еще это и память о несгибаемом мужестве.
Еще одна дата, на которой хотелось бы сегодня остановиться, вроде бы, и не круглая, и не юбилейная, однако связанное с нею событие сегодня вновь волею судеб оказалось в центре внимания. 32 года назад, 27 мая 1994 года после двадцатилетнего вынужденного изгнания в Россию вернулся писатель, нобелевский лауреат Александр Солженицын. И первой точкой его пребывания на родной земле оказался именно Владивосток. В рамках этой программы мы с вами не раз вспоминали о том событии, которое, безусловно, заслуживает, чтоб о нем вспоминали: слишком уж громкой и масштабной была та сенсация. Огромная фигура Александра Исаевича, также как и созданные им произведения до сих пор вызывают неутихающие споры; мне это кажется высшей похвалой для автора, когда ему удается коснуться спорных вопросов. Не секрет, что очень высоко о деятельности Солженицына не раз отзывался президент России Владимир Путин, рассказывая и о личных встречах с писателем, и о его философских и духовных исканиях.
Но сегодня речь не об этом. Чуть больше десяти лет назад во Владивостоке появился памятник Солженицыну – на Корабельной набережной, аккурат напротив подводной лодки С-56. И вот теперь администрация города объявила о планах по переносу сразу двух памятников: Кириллу и Мефодию на Орлиной сопке возле строящегося музейно-театрального комплекса и упомянутого памятника Солженицыну. Честно сказать, насчет памятника создателям славянской письменности у меня никакого личного мнения нет. А вот что касается памятника Солженицыну, то я, признаться, горячий сторонник его переноса. Ну, во-первых, я абсолютно убежден, что у нас центр города категорически перегружен памятниками, где они громоздятся едва ли не друг на друга; думаю, что это перебор, тем более что город у нас большой. Во-вторых, фигура бодро шагающего от бухты писателя напоминает, простите, пеннорожденную Афрродиту, или, как минимум, говорит о том, что он сошел на берег с судна. Но вообще-то он прилетел самолетом и самый главный момент – первый шаг на родную землю – произошел в аэропорту. Вот там-то, на мой, конечно же, субъективный взгляд, и должен стоять памятник вернувшемуся писателю.
Кстати, об аэропорте. На коду – занятный факт, связанный с нашей авиацией. Ровно 90 лет назад, 1 июня 1936 года было объявлено о начале выполнения регулярной трансконтинентальной пассажирской авиалинии Москва – Владивосток. Об истории этой авиалинии можно рассказывать бесконечно, отмечу лишь, что те, первые авиарейсы совершались с многочисленными промежуточными посадками и занимали 4 суток в одну сторону. Долго, конечно, но, заметьте: в два раза быстрее паровоза. Ну и несравнимо, конечно, с сегодняшним днем, когда перелет от берегов Тихого океана до столицы занимает около 9 часов.
Больше о других памятных и знаковых датах предстоящей недели вы узнаете из программы «Календарь» на нашем канале.
А наша программа «Особый взгляд с Андреем Островским», как это принято в рамках телевизионных сезонов, уходит на летние каникулы. Надеюсь на встречу ближе к осени.
Берегите себя, пожалуйста, и будьте здоровы.
Удачи!