Зодческая работа брата-ученика Д.К. Д: .Л: .Свобода №6046, Восток Москвы, ВВФ.
Когда я впервые увидел шахматный пол в масонском ритуале, я воспринял его буквально и потому ошибся так же, как ошибается большинство тех, кто видит чередующиеся клетки впервые. Я подумал о шахматах, об игре, о необходимости победить. Я искал фигуры, искал соперника, пытался понять, кто играет белыми, а кто черными. Все это было неверно. Шахматный пол в символике масонства не имеет отношения к шахматной игре, потому что здесь нет ни победителя, ни проигравшего, ни конца партии. Здесь каждый ход есть продолжение, а не завершение, и каждая позиция на доске есть точка отправления, а не приговор.
Я долго смотрел на доску, прежде чем понял главное, что в ней заложено. Два цвета, черный и белый, строго чередующиеся. Казалось бы, что тут понимать? Ребенок разберется. Но речь не в цветах как таковых. Речь в том, что ты делаешь, стоя на одном из них, и во что превращается твое состояние, когда оказываешься на другом. Это не абстракция и не философская игра слов. Это конкретный, ощутимый, почти физический опыт, который переживает каждый ученик, когда входит в ложу.
Черная клетка есть состояние, в котором ничего не ясно. В котором страшно, неуютно, незнакомо. В котором хочется развернуться и уйти туда, откуда пришел. Белая клетка есть состояние облегчения, когда вдруг стало светло внутри, когда что-то понятно, когда хочется остаться навсегда. Но остаться нельзя. Поле чередуется по закону, который никто не отменял, и белая клетка неизбежно сменится черной, как черная сменится белой. Это не наказание за грехи и не награда за добродетель. Это просто устройство мира, и от этого устройства никуда не денешься.
Я провел на черной клетке больше времени, чем мне бы хотелось. Месяцами ничего не происходило, казалось, что света не будет никогда. Но вот однажды проснулся, и стало чуть легче. Сделал шаг на белую клетку, и радость была такой сильной, что я сразу испугался. Потому что знал: черная уже близко. И это знание отравило мне радость. Я не мог наслаждаться белой клеткой, потому что постоянно ждал, когда она кончится. Потом, со временем, понял: так жить невозможно. Нельзя радоваться, боясь, что радость кончится. Нельзя отчаиваться, зная, что отчаяние тоже пройдет. Надо просто стоять на той клетке, на которой стоишь. И все.
Это оказалось сложнее всего. Мозг постоянно убегает вперед или назад. На черной клетке он вспоминает белую и мечтает о ней. На белой клетке он трясется о черной и портит себе радость. А надо просто быть здесь, сейчас, в этом состоянии, без борьбы, без попыток что-то изменить. Это не пассивность и не покорность. Это принятие. Из принятия рождается следующий шаг, осознанный, а не отчаянный. И этот шаг ведет тебя туда, куда ты сам решил пойти, а не туда, куда тебя занесло.
В масонстве шахматный пол связан с четырьмя элементами, и эта связь на первый взгляд неочевидна, но она открывается тому, кто задержится на поле достаточно долго. Земля дает устойчивость, способность стоять твердо, куда бы ты ни попал. Воздух дает обзор, возможность видеть не только свою клетку, но и соседние, понимать, что поле бесконечно и твоя позиция есть лишь часть огромного пространства. Вода дает гибкость, умение принимать форму той клетки, на которой стоишь, не сопротивляться, не кричать о несправедливости, а принять и проработать. А Огонь дает решимость сделать шаг вперед, хотя не знаешь, что ждет впереди, и сделать этот шаг не от безысходности, а от сознательного выбора.
В шахматной игре есть мат, и когда король падает, все кончено. На шахматном поле, о котором я говорю, мата нет, потому что здесь нет окончательной смерти и безвозвратного поражения. Каждый ход есть новое начало. Каждое положение есть новая возможность. Даже если ты стоишь на самой черной клетке из всех возможных, следующий ход все равно будет. Никто не скажет тебе, куда ходить. Ты решаешь сам и несешь ответственность за это решение сам. И это не страшно. Это свобода.
Однажды, после долгого пребывания на поле, я увидел доску сверху. Не глазами, а иначе, тем зрением, которое приходит, когда перестаешь цепляться за свою клетку. И понял, что поле красиво. Черное и белое вместе, рядом, в ритме, в танце. Одно без другого смысла не имеет. Без черного белое есть просто пустой лист. Без белого черное есть просто темнота. Вместе они порождают ритм, а ритм есть жизнь. И эта мысль пришла не из книг и не из наставлений мастера. Она пришла из самого опыта стояния на клетках, из пота, из страха, из редких моментов облегчения.
Теперь, когда я оказываюсь на черной клетке, я напоминаю себе: это часть поля. Не ошибка моей жизни, не наказание за несовершенство, не доказательство моей неполноценности. Просто черная клетка. Она нужна так же, как нужна белая. Как нужны день и ночь, вдох и выдох, сон и бодрствование. Принять это было трудно, потребовалось время. Но без этого принятия поле остается врагом, которого боишься. А с ним поле становится учителем, которому доверяешь.
Я сказал.