После векового отсутствия в русскую литературу вернулся некогда очень популярный беллетрист Болеслав Михайлович Маркевич (1822-1884). Его романами зачитывались такие разные современники, как супруга Александра II Освободителя императрица Мария Александровна, ее сын Александр III, светские дамы, студенты и рядовые посетители публичных библиотек.
Интереснее "Анны Карениной"?!
24 января 1879 года в письме к своему постоянному корреспонденту, историку литературы и публицисту Петру Карловичу Щебальскому (1810-1886) Маркевич сообщал о фуроре, который произвел первый роман его будущей трилогии: "Я знаю, что "Четверть века" имеет большой успех, что о нем говорят во всех слоях общества, начиная с кабинета императрицы, которой читают его по вечерам, и кончая студенческими кружками..."1.
Актрисы, сыгравшие Анну Каренину (СМОТРЕТЬ ФОТО)
В высшей степени комплиментарно отзывался о романе мыслитель Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891): "...Сюжет, по-моему, гораздо интереснее и даже серьезнее "Анны Карениной", и есть места восхитительные по силе и поэзии... Роман прелестен, и весь Тургенев - одной главы этого романа не стоит!"2
Увы, за небывалым успехом и несомненным сочувствием читающей публики для автора наступила длительная полоса забвения, впервые преодоленная лишь в прошлом году.
Читайте "Родину" в Макс - подписаться
В 2025 году в культовой для подлинных библиофилов серии "Литературные памятники" издательство "Наука" выпустило знаменитую в 1870-1880-х годах романную трилогию Маркевича "Четверть века назад", "Перелом", "Бездна". Любители русской классической литературы XIX века получили дорогой - в прямом и переносном смысле этого слова - подарок. (Стоимость трилогии на сайте издательства "Наука" составляет 7 800 рублей, а на "Озоне" достигает 13 448 рублей.)
Маститый санкт-петербургский филолог Владимир Алексеевич Котельников - доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской Академии наук, подготовил к печати трилогию, снабдив ее 200-страничными приложениями - обширной историко-литературной статьей о жизни и творчестве Маркевича и пространными комментариями, необходимыми для адекватного восприятия "романа с ключом". Положено начало чрезвычайно увлекательной исследовательской работе по выявлению реальных исторических деятелей, послуживших прототипами для тех или иных литературных персонажей трилогии.
Эта занимательная работа, надеюсь, будет продолжена историками.
На "Переломе"
Эпический размах 2300-страничной трилогии впечатляет. Ее хронотоп, то есть художественно освоенное время-пространство, по своему масштабу соизмерим с гениальной толстовской эпопеей "Война и мир" и охватывает временной промежуток с 1850-го по 1879 год. Если по мотивам трилогии Маркевича снять костюмный исторический сериал, сочетающий роскошные наряды, романтические усадебные пейзажи, пышные дворцовые интерьеры, политические и любовные интриги, пленительную атмосферу давно прошедшего времени, - такой телевизионный проект будет обречен на успех.
Действие романа "Четверть века назад" начинается в 1850 году в окрестностях богатого подмосковного имения Сицкое, родового владения нескольких поколений князей Шастуновых, ведущих свой род от самого князя Рюрика. В Сицком есть великолепно обустроенный домашний театр, на сцене которого персонажи первой части трилогии играют трагедию Шекспира "Гамлета". С нескрываемой ностальгией Маркевич мастерски воскрешает жизнь благородного сословия Российской империи накануне Крымской войны.
"В ту эпоху замкнутости и немоты"3, которыми отличались последние годы правления Николая I, дворянство еще не успело разорвать свою кровную связь с золотым веком отечественной культуры. Эмоциональная укорененность в культуре прошлого наиболее отчетливо проявляется в образе княжны Лины Шастуновой. "В ней угадывалось - именно угадывалось - присутствие той высшей культуры ума и сердца, что так мало походит на казовую русскую образованность, на русское воспитание спустя рукава, скользящие по поверхности предметов и явлений и не умеющие сладить ни с каким делом и ни с каким чувством"4. Княжна Лина, в "Гамлете" играющая Офелию, гибнет в романе дважды - сначала на сцене, а затем и в жизни. Ее смерть становится предзнаменованием грядущих потрясений, несущих гибель уютному миру богатой дворянской усадьбы.
Действие второго романа трилогии с выразительным названием "Перелом" начинается в 1859 году, за два года до отмены крепостного права в 1861-м, и завершается накануне начала Польского восстания в январе 1863-го. В "Переломе" весь дворянский уклад жизни - столичной и провинциальной, усадебной и городской - представлен как натура, неотвратимо уходящая в прошлое. Дворянство утрачивает не только былую материальную обеспеченность, но и политическое влияние на ход государственных дел.
Стоящий у кормила государственной власти граф Паванов с нескрываемой грустью констатирует: "Мы ничего не можем, поток несет нас"5. Этот эпизод романа бесценен для нового научного направления - истории эмоций. Под именем Паванова в трилогии отображен крупный государственный деятель и мемуарист, министр внутренних дел и статс-секретарь императора граф Петр Александрович Валуев (1814-1890). Его дневниковые записи периода Великих реформ подтверждают эмоциональную достоверность романа "Перелом". 11 января 1865 года в дневнике министра появилась выразительная запись, которая звонко рифмуется со словами литературного персонажа:
"У нас до того подмыта почва, - писал Валуев (и это была одна из его кардинальных идей), - что по крайней мере в моих глазах все как будто делается pour le quart de 1 heure (на четверть часа)"6.
Почва подмыта под ногами петербургских "чинодержателей и звездоносцев", к числу которых принадлежит и сам Валуев. Трилогия Маркевича - это замечательный литературный памятник своей эпохи, но этим ее значение для интеллектуальной истории не исчерпывается. Трилогия конгениально запечатлела историю эмоций эпохи Великих реформ и в этом качестве может рассматриваться в качестве памятника исторической мысли и первоклассного исторического источника.
Музей-усадьба Л.Н. Толстого "Ясная Поляна" (СМОТРЕТЬ ФОТО)
Константин Леонтьев, ценивший Маркевича наравне с Толстым и оценивавший его выше "всего Тургенева", отмечал, что второй роман трилогии "имеет достоинство историческое. Автор близко знаком с жизнью высшего петербургского круга, и многие действительные драматические черты той эпохи, которая на этот раз избрана г. Маркевичем, будут, благодаря его блестящему произведению, сохранены для потомства"7.
Свой человек в "верхах" и салонах
Жизненный опыт автора трилогии, имевшего солидный чин действительного статского советника и награжденного орденом Св. Станислава 1-й степени, был воистину уникален. Он начал свое служебное поприще по Министерству государственных имуществ, был чиновником особых поручений при московском генерал-губернаторе графе Арсении Андреевиче Закревском, чей колоритный облик сохранил для потомства на страницах двух первых романов трилогии. По словам писателя, в Первопрестольной граф "правил, как правили в те блаженные времена, - с произволом трехбунчужного паши и с мудрою простотою Санхо-Пансы на острове Баратарии"8. Затем Маркевич состоял чиновником особых поручений по МВД и Министерству народного просвещения, где стал членом Совета министерства. Он был своим человеком в императорском дворце, на вечерах у императрицы Марии Александровны; в аристократических салонах Петербурга и Москвы; в приемных государственных сановников, занимавших министерские и губернаторские посты. Не была для него секретом и жизнь русской провинции с ее мелкотравчатым противостоянием "некоторых явных и тайных уездных честолюбцев и интриганов"9.
Ни один российский литератор не мог похвастаться столь глубоким личным погружением в тайны придворной, политической или литературной борьбы. И когда Маркевич ведет читателя за кулисы политики и литературы, он ничего не придумывает и пишет лишь о том, что сам хорошо испытал или ведал. Именно по этой причине его трилогия обладает высокой степенью исторической достоверности. Приведу несколько убедительных примеров.
Дворянское сословие уже не имеет никаких исторических перспектив в обозримом будущем. Фрейлина княжна Кира Кубенская, обитающая в Михайловском дворце, резиденции великой княгини Елены Павловны, тетки Александра II и вдохновительницы Великих реформ, без обиняков говорит о том, что верховную власть Империи не пугает безрадостная судьба, ожидающая благородное сословие, веками служившее опорой царского трона.
"На днях, за обедом... на который я была приглашена, - молвила княжна, - выражена была такая мысль, что дворянство не продержится и десяти лет после уничтожения крепостного права.
Гундуров пожал плечами; лицо его приняло сухое, чуть не злое выражение:
- A Бог с ним, его песенка спета!.."10
Маркевич в очередной раз очень точно закрепил на страницах романа тот эмоциональный фон, который господствовал на вершине властной пирамиды в период проведения Великих реформ. Когда Александр II, опасаясь сопротивления благородного сословия, усомнился в своевременности освобождения крепостных, его младший брат великий князь Константин Николаевич, председатель Главного комитета по крестьянскому делу, ответил императору кратко: "Плевать на дворянство!"11
Печально смотрит на будущее дворянского сословия второстепенный литературный персонаж, простодушный отставной капитан Ранцов, отлично разбирающийся в экономических реалиях повседневной жизни. "Именье мы все позаложили... Теперь опять что будет с волею? Даровой труд от нас отойдет, опять убытки..."12
Отмена крепостного права привела не только к невосполнимым экономическим убыткам, но и к торжеству иронии истории: осуществляемые верховной властью намерения превратились в свою противоположность. По мысли Маркевича, именно крестьянская реформа разорвала ту прочную эмоциональную связь, веками соединявшую барина с его крепостными. Это заветное собственное раздумье автор вложил в уста одного из самых симпатичных героев романа "Перелом". После отмены крепостного права уездный предводитель дворянства, капитан l ранга Павел Григорьевич Юшков, "герой и мученик за отечество"13, на одном из севастопольских бастионов потерявший левую руку, оторванную французской гранатой, четко формулирует мысль о распавшейся связи времен.
"С этим, взросшим, как и он, на вольном воздухе родной деревни барином во главе привык искони наш народ, солдат или моряк, отстаивать русскую землю от врага, полонить его армии, жечь турецкие флоты... Того же барина, давно ли, в кутузку, в тюрьмы упрятывали, на каторгу ссылали за "несвоевременные" мечтания об освобождении этого же народа?.. A они там, в Петербурге, одним росчерком пера похерили и вырвали все прежние предания и вековые связи, все старые корни, все воспитательное значение для народа родового поместного дворянства, все, что так необходимо в правильной государственной машине, - установившиеся обычаи, привычки иерархии и дисциплины..."14
"Бездна" для Империи
Последний, незавершенный роман трилогии Маркевич назвал "Бездна". Дворянство погружается в политическое небытие - и вместе с ним устремляется в бездну Империя. Роман открывается обширным многостраничным Прологом, действие которого начинается в 1874 году, а события основных частей романа совершаются в 1878-1879 годах. (Персонажи романа обсуждают неутешительные для России итоги Берлинского конгресса 1878 года или результат неудачного покушения террориста Александра Соловьева на императора Александра II, совершенного на Дворцовой площади в Петербурге 2 апреля 1879 года.)
Дворянские гнезда и тенистые липовые аллеи некогда цветущих имений пришли в запустение, превратившись из уходящей натуры в отнюдь не поэтические руины. Роман завязывается на границе одного из таких подмосковных имений. "Церковь со своею полуобрушенною, как и сама она, оградой и пятью, шестью кругом нее старыми березами, Бог весть каким чудом уцелевшими от беспощадного мужицкого топора, стояла особняком y проезжей дороги, на половине расстояния между селом и усадьбой бывших его господ, принадлежавших к древнему, когда-то княжескому и боярскому роду Буйносовых-Ростовских. Когда-то верст на двадцать кругом сплошь раскидывались владения этих господ... Но времена те были уже далеки..."15
Читайте также:
Почему Лев Толстой сбежал от "гражданской войны" в своей семье
Уже хорошо знакомое читателю подмосковное имение Сицкое со всей обстановкой, включая парадные портреты князей Шастуновых, купил разбогатевший купец Пров Ефремович Сусальцев. Новый владелец сразу же распорядился внести знаковое изменение во въездные ворота усадьбы. "Все тот же грубо отесанный лев разевал над ними свою каменную пасть, но на позолоченной медной доске, на которую опирались его лапы, вместо бывшего исторического герба князей Шастуновых красовались теперь две вычурно переплетенные главные буквы имени теперешнего его владельца; П. и С."16.
Соседи-помещики с горьким сарказмом отзываются о новом владельце богатейшего княжеского имения. "Батька его в Вятской губернии лыком торговал, с того богатеть начал, что на 500 верст кругом липовые леса ободрал, так что о них теперь и помину в тех местах не осталось. Одну он эту родовую доблесть и завещал сынку. Так этот, знаете, ходит теперь посередь тех ликов мраморных и писаных да и думает, должно быть, про себя: "Те, с коих вас тут сняли, господа были большие, воины знаменитые, кровью своей и делами Россию великою сделали, a вот я, вахлака-кулака сын, в хоромах ихних теперича хозяином состою, потому, значит, пришло наше царство мужицкое, и мы теперь на место их потомков сядем"17
Оборотистый купец Сусальцев берет в жены честолюбивую и циничную Антонину Дмитриевну Буйносову, чья знатная семья, кичившаяся своими боярскими предками, после отмены крепостного права постепенно впала не просто в бедность, а в самую беспросветную нищету. И девушка не скрывает от супруга мотив, по которому она, столбовая дворянка, избирает звание, как злословят между собой соседи-помещики, "купецкой жены"18. В жизненном выборе между иллюзорным социальным статусом и реальным богатством Антонина выбирает второе. "Дворянство наше отжило свой век, от него нечего более ждать; будущее, рассуждала я, принадлежит именно людям, как вы, сильным по характеру и независимым по средствам"19. И тщеславная Антонина начинает целенаправленно и успешно продвигать Прова во власть - пока что всего-навсего на уездном земском уровне...
Именно Пров Сусальцев в течение трех лет привел в порядок обветшавший храм, с описания которого начинается роман "Бездна". Плоды его созидательной деятельности читатель видит глазами Настасьи Буйносовой, младшей сестры госпожи Сусальцевой, ставшей актрисой. "Наружный вид старого, чуть не развалившегося три года тому назад храма был неузнаваем; стены, крыша были исправлены, подштукатурены и выкрашены, ограда поставлена новая, надгробные плиты предков ее очищены ото всякого хлама и сора времен господского оскудения... "Тени бояр Буйносовых, благодарите попавшего к вам в родство мужика за то, что могил ваших не топчут более коровьи копыта!" - с невольною горечью пронеслось в голове девушки"20
Сокровища русских частных коллекций XIX века (СМОТРЕТЬ ФОТО)
Однако восстановление одного отдельно взятого храма в разоренном дворянском имении не искупает общей экономической, политической и нравственной деградации дворянской элиты. Империя неизбежно и неотвратимо устремляется к провалу в бездну. Незавершенный роман "Бездна" - роман с открытым, но трагическим финалом. Ни у его персонажей, ни у самого автора трилогии нет рецепта спасения Империи и ответа на вопрос "как спастись от бездны, к которой, несомненно, она идет быстрыми шагами"21.
Читайте также:
"Как в лабиринте, сам в себе бродил..." О драме воина и поэта эпохи Русской смуты Николая Тихонова
Трилогия Маркевича - это реквием по дворянству, заупокойное произведение, посвященное памяти уходящей в небытие элиты и созданное для выражения неизбывной скорби по поводу этого ухода. Маркевич не знал, как спасти сословие, которое он так любил и к которому сам принадлежал, но с присущей ему эстетикой аристократизма сотворил то, что было ему подвластно, - даровал дворянству вечный покой на страницах своей трилогии. И этого более чем достаточно для оправдания его возвращения в русскую литературу.
- 1. Письма Б.М. Маркевича к графу А.К. Толстому, П.К. Щебальскому и друг. СПб.: Тип. тов-ва "Общественная польза", 1888. С. 145.
- 2. Маркевич Б.М. Четверть века назад. Перелом. Бездна. Кн. 1-3. / Изд. подготовил В.А. Котельников. Кн. 3. СПб.: Наука, 2025. С. 731 (Литературные памятники).
- 3. Маркевич Б.М. Указ соч. Кн. 1. С. 257.
- 4. Там же. С. 151-152.
- 5. Маркевич Б.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 724, 854.
- 6. Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века / АН СССР. Ин-т истории СССР. Ленингр. отд-ние. Л.: Наука, 1973. С. 19.
- 7. Маркевич Б.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 797.
- 8. Маркевич Б.М. Указ. соч. Кн. 1. С. 153.
- 9. Маркевич Б.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 505.
- 10. Маркевич Б.М. Указ. соч. Кн. 2. С. 275.
- 11. Мемуары графа С.Д. Шереметева. М.: Индрик, 2001. С. 136, 145.
- 12. Маркевич Б.М. Указ. соч. Кн. 2. С. 69.
- 13. Там же. С. 407.
- 14. Там же. С. 419.
- 15. Маркевич Б.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 5.
- 16. Там же. С. 466.
- 17. Там же. С. 96.
- 18. Там же.
- 19. Там же. С. 480.
- 20. Там же. С. 532.
- 21. Там же. С. 629.
Автор: Семен Экштут